❤️‍🔥

      — Еще. Мужчина с большой радостью выполнил просьбу и толкнулся глубже, вырывая стон и тут же воруя его губами. Самое вкусное сокровище. Крепкая до синяков хватка на плече — удержать дольше на лезвии, где балансировать могли только двое. Хватка на вьющихся волосах, давая больший доступ к коже. Хрупкие ключицы, нежная ямка, распухшие после прелюдии губы. Он оставил ночник, чтобы видеть и понимать, что был способен сделать с ней. Как она забывалась в моменте.       — Пожалуйста… Да! Женщина цеплялась за простыни так, будто они — последний якорь жизни. Сминая в пальцах белый хлопок, вырывая его из каркаса. Превращая собой идеальный порядок — в хаос. Мужчине это не нравилось. Он ревновал ее прикосновения. Переплел пальцы, закидывая их за голову женщине. Она впивалась ногтями, оставляя болезненные полумесяцы отметин, но ему это нравилось. Этим он знал, что сейчас принадлежал ей.       — Вот так, — раздалось довольное под новый стон. Резче, грубее. Ускоряя толчки. Наполненность почти до боли. Женщина отзывалась на темп, перекрещивала ноги на его бедрах. Закатившиеся глаза и сведенные судорогой икры, зацелованные им чуть раньше. Она завидовала сама себе. Сейчас этот мужчина принадлежал только ей. Только с ним. Он со всей страстью, кипящей под ледяной маской, обрушивал губы на ее шею, спускаясь все ниже к высоко вздымающейся груди. Даруя легкую боль, исцеляя своей нежностью. Отметины вокруг сосков, помечая. Легко кусал одну горошину, обводил языком под новый стон. Выгнутая спина и одобрительное лепетание, когда переключался на другой. Они не смогли бы оторваться друг от друга, даже если бы захотели. Мутные, подернутые поволокой взгляды. Влажные тела. Несдержанные крики.       — Помоги… Ах! Мне нужны твои руки, — жалобно-нежное, на грани, со слезящимися уголками глаз от того, насколько близко и насколько недоступно пока освобождение. Мужчина с энтузиазмом усилил ласку, подталкивая к жерлу вулкана. Давил, щипал и слегка стучал по влажному чувствительному узлу, вызывая восхищенно-благодарные всхлипы. Очень жарко.       — Да, умница, давай для меня, — ободряющий шепот, будто нет ничего важнее, чем искупать ее в лаве. Что-то раскаленное добела распылилось в венах, и на краю сознания раздался взрыв. Маленькая слезинка скатилась из уголка, настолько это волшебно. Ничего уже не соображала сегодня. Новый стон, хриплый и низкий, последние хаотичные движения. Сильное гибкое тело, рухнувшее в объятия женщины, которая не могла прийти в себя от землетрясения. Капли пота последними потоками застывающей магмы стекли по спине, и женщина ласково провела по его расслабленным мышцам. Говоря «спасибо» и «мне было хорошо с тобой» — без слов и пустых признаний.       — Спи, сладкая. Последний, почти отеческий поцелуй в макушку, заботливый шепот заклинания и крепкое объятие. Как любимую игрушку, без которой монстры обязательно выползут ночью из-под кровати. Мужчина и женщина провалились в сон на взъерошенных простынях, служащих памятником их безумия. И неозвученных результатов. *** Гермиона резко подскочила, пытаясь разогнать туман в голове. Отбойник стучал в черепной коробке, смазывая обстановку и собственные ощущения. Остатки алкоголя в крови плавали перед глазами. Потрясла головой еще и еще — но ничего, кроме легкой тошноты и накатывающего привкуса желчи, не добилась. Было темно, и лунный свет никак не помогал понять, где именно она находилась, и только мирно сопящий рядом мужчина напоминал о содеянном. Он смотрел свои сны, подложив руку за голову и разметав по своей половине ноги. Кто бы знал, что аристократы могут так неизящно спать. Она-то думала, что он вытянется, как шпала, сложит руки на животе и проснется точно так же, ничем не отличаясь от мраморной статуи, коей иногда ей казался. Не то чтобы она часто об этом думала, но ведь иногда можно, да? Пора возвращаться домой. Она не любила долгие и неловкие прощания. Особенно неуместные сейчас. Это было хорошо, очень неплохо — но не значило, что повторится. Они забудут, чтобы продолжать спокойно смотреть друг другу в глаза. Да, так и будет. Они уже не школьники. Она аккуратно, чтобы не разбудить коллегу, сгребла простыню и закуталась в нее, отправляясь на поиски своих вещей. Только букет красных пионов, будто в насмешку, маячил перед ее глазами. Сколько женщин тут было до нее, интересно? Но что важнее, — ничего ее. Да где же она их оставила? Не могли они перемещаться по его квартире так беспорядочно. А может, и могли. Память восстанавливала цепочку событий, вызывая лишь картинки содержания 18+, но ничего более конкретного. Гермиона отдалась исследованиям, сейчас — новой территории. Это всегда было ее самой большой страстью, и не могла сопротивляться. Вот только не привела ли к беде эта особенность сейчас? Запутанная планировка, слегка холодноватый на ее вкус интерьер. Современно, но разве дома не хочется чуть больше уюта? Разбросанных вещей, больше милых безделушек, фоторамок. Ничего этого не было. Будто чужое, гостиница. Или просто ему ничего в этой жизни не дорого? Пусто и мрачно, вызывая нехорошие мурашки по спине. Будто здесь жил человек, который даже дома не мог быть самим собой. Идя по следующему коридору, Гермиона заметила свое отражение в зеркале, остановилась, пригляделась. Несколько зацелованных отметин на шее, груди. Она с раздражением огладила бордовые пятна, придерживая на себе ткань. Сведет, когда вернется домой. А пока неплохо было бы найти хоть ванную, но все никак. Не любила, когда так делают. Только близкий человек мог оставлять такое, а ее ночной визави точно к таковым не относился. И что за безумный архитектор построил такое! Она пыталась хоть как-то ориентироваться, но тщетно. Гермиона оглядела место, в которое попала. Гостиная, укутанная темнотой ночи, с непривычно богатым для ее глаз интерьером. Текстиль, бархат, геометрия форм: все говорило о том, что человек, живущий здесь — обеспечен, имеет вкус и не стесняется это демонстрировать. Через большие окна падали косые лучи лунного света и отблески города. Могло бы быть красиво. Раздался шорох позади нее, и она с испугу налетела на комично огромную вазу в приятно зеленых оттенках. Ну конечно, в каких же еще. Она ни на секунду не забывала, в чьем она доме. Мерлин, кому вообще нужно нечто подобное в месте, где ты живешь? Все напоказ — все, соизмеримое его эго. Малфой легким движением палочки вернул вазе целостность и отодвинул подальше.       — Так и знал, что не стоит оставлять ее на проходе.       — Как я у тебя оказалась? Мы перепили вчера и переспали, да? — сразу пошла в атаку Гермиона. С таким, как он — только так. Малфой вышел из тени, глядя на нее немигающим взглядом. Закрытое, холодное, пустое лицо. Такой контраст с тем, что она наблюдала в его постели чуть раньше. Потянуло вздрогнуть, но она сдержалась.       — Грейнджер, ты как всегда зришь в корень. Но ты была поласковее, когда сюда пришла, — не остался в долгу он и насмешливо изогнул бровь.       — В любом случае, мне пора. Где я оставила свое платье? — собрала Гермиона всю невозмутимость и желание сбежать от последствий в кулак. Он ничего не ответил. Только наблюдал, скрестив руки на груди и застыв в проходе. Гермиона пришла к выводу, что здесь точно не побывала — никаких следов присутствия.       — Что ж, может, в другом коридоре… — пробормотала она и попыталась протиснуться мимо него, но он не дал.       — Ты пока ничего не найдешь.       — Почему? — непонимающе свела брови к переносице. Он оглядел ее с ног до головы, вызывая желание прикрыться посильнее и на секунду задумался.       — Ты здесь за другим. Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня. Этот тон ей не понравился. Как и то, что она не знала, где ее палочка, пока своей он слегка постукивал по бицепсу.       — Малфой, пропусти. Мне нужно вернуться домой, скоро рассветет, а утром на работу…       — Ты никуда не пойдешь, пока не сделаешь то, что нужно.       — О чем ты говоришь? Он хотел схватить ее за руку, но она вырвалась и попыталась отшвырнуть его, но ничего не вышло.       — Малфой, что за шутки? — раздраженно отозвалась Гермиона, но он проигнорировал и настойчиво подтолкнул ее в сторону.       — Идем.       — Ты совсем из ума выжил? Ты не можешь удерживать меня здесь и что-то требовать, — упрямо вздернула подбородок Гермиона.       — Я могу делать все, что захочу, потому что мне нужно… разгадать загадку. А ты как никто подходишь для этого. Он поволок ее по другому коридору — почти не прилагая усилий, чтобы отбиваться от ее возмущенного брыкания. А когда она уперлась пятками в пол, подхватил на руки и внес в какую-то комнату. На ходу взмахнул палочкой, призывая свет. Похоже на кабинет. Будто здесь жил безумный ученый, который не видел смысла в жизни, кроме как преследования своей цели. Много книг, стеллажей, поверхностей, заставленных странными приборами, которые слегка шуршали и позвякивали. Она бы обязательно изучила все с фирменным любопытством, если бы не была сейчас так растеряна. Никаких идей, что ему от нее нужно.       — Малфой, ты вчера приложился где-то головой или просто совсем потек крышей? Что ты себе позволяешь? Он поставил ее и кивнул куда-то за ее спину, мол, давай. Гермиона сделала несколько шагов прочь, сильнее кутаясь в ткань. Ее слова совсем не действовали на Малфоя. Что здесь происходило?       — Слушай, я не знаю, что с тобой, но это все выглядит очень странно и пугает меня. Объяснись, — попробовала она по-другому — спокойно, но настойчиво.       — Просто обернись. Мне нужно, чтобы ты разобралась с этой штукой, — указал он еще раз за предмет за ее спиной. Гермиона недовольно сморщилась, но все же посмотрела на это загадочное нечто. И в этот момент ей стало по-настоящему страшно. Она уже видела артефакт, стоящий на отдельном столе, когда только устроилась на работу, но так и не закончила работу над ним. И на то были причины. Большое сердце, похожее на рубиновое, было объектом экстремального класса опасности. Оно слегка пульсировало и вибрировало, будто внутри были собственные жизнь и сознание. Все, кто работали с артефактом, чувствовали его волю, и неизученным образом камень влиял на мозговую активность. У кого-то были лишь дурные предчувствия, кто-то — впадал в галлюцинации, кого-то сердце провоцировало на нестандартные выходки. Один особо рьяный сотрудник даже отравился на пожизненное в Мунго. Гермиона же при контакте с ним слышала легкий звон в ушах, а сознание наполнялось туманом. Артефакт вел себя крайне непредсказуемо, а потому отправлен в особо прочной защитной сфере на бессрочное хранение в подземелья. Даже не смогли утилизировать: магия внутри камня поглощала любые заклинания и только усиливала влияние на исследователя. Сейчас же никакой сферы не было — только подставка из черного камня с вырезанными на ней рунами. Гермиона старалась не приглядываться. Артефакт и обстановка вызывали в ней стойкое чувство отторжения. Не так обычно заканчивались интрижки на одну ночь. Все это было неправильным — все от ее ватных ног до лихорадочно блестящих глаз мужчины напротив. Серая сталь будто дрожала от нетерпения. Черт, во что она вляпалась…       — Где ты это взял? — шокировано прошептала Гермиона, боясь даже подходить ближе.       — Можно позволить себе многое, когда носишь фамилию Малфой. Ты разве не знаешь? — прищурился он.       — Откуда бы мне знать, что ты способен выкрасть опасный артефакт из хранилищ! Зачем он тебе? Что ты собираешься с ним делать? — тянула время, как могла, Гермиона — и сама не зная зачем. Он, конечно, понял это. Дьявола не проведешь.       — Слишком много вопросов. Раскрой его силу для меня.       — Я не буду прикасаться к нему.       — У тебя нет выбора, — отрезал Малфой. — Сделай это и пойдешь потом туда, куда захочешь.       — Я не буду, — упрямо и немного отчаянно прошептала она.       — Не вынуждай заставлять тебя силой. С тобой ничего не случится. Гермиона бегала взглядом по окружающей обстановке, но не видела никаких путей для спасения. Тошнотворное чувство паники билось у горла, слегка подрагивали руки, и уже собственное сердце готово было выпрыгнуть из груди, сказав «прощай» своей обладательнице. Малфой же никак не реагировал на ее приближающуюся истерику и лишь бесстрастно глядел на нее. Черт, он же никогда не казался ей сумасшедшим. Да, немного выпили, да, решили продолжить ночь вместе, но она не ожидала такого… Ей было страшно, ее палочка потерялась, не было никого другого в этом доме. Только мужчина напротив, одержимый непонятной ей идеей.       — Приступай. Сейчас же, — жестко приказал он даже не повышая голоса, от чего было еще страшнее.       — Я не знаю, как это сделать. Я пыталась раньше, много раз. Но никогда не получалось, — всхлипнула Гермиона, смаргивая выступившие слезы.       — Попробуй еще. Ты не выйдешь отсюда, пока не попробуешь, — грубее надавил Малфой, и ей показалось, что что-то темное и голодное блеснуло в его глазах, вызывая у нее дрожь по всем позвонкам.       — Ты же понимаешь, что я могу сообщить в Аврорат, и это не останется безнаказанным? Он рассмеялся, выглядя совершенно безумным. Гермиона совсем потерялась.       — Ты здесь по своей воле, хоть и не помнишь этого. И это, — он кивнул на камень, — важнее. Этот голос… Он так много требовал. Сколько хотел от нее. Но если пообещал, сказал… Не станет же он запирать ее здесь, в конце концов? Ее будут искать. Главное — попасть домой, и она во всем разберется. Позже. Потом. Когда перестанет трястись всем телом. Жуткое непонимание его поведения и предчувствие затапливало ее вены. Зачем ему это нужно?       — Дотронься. Раскрой секрет для меня. И ты отправишься потом туда, куда правда захочешь, — пообещал еще раз Малфой, доверительно заглядывая в глаза. Гермиона неуверенно протянула руку. Он ободряюще кивнул. Как будто ей нужна была эта поддержка. Ей нужно было, чтобы он не заставлял ее делать что-либо против ее воли, но разве он слушал? Камень мерцал, при приближении пульсировал все сильнее. Звал окунуться в свои тайны, познать то, что ей так хотелось и одновременно не хотелось познать. Она чувствовала исходящее от него тепло, будто еще немного — и обожжет пальцы. Знакомое чувство. Гермиона положила руку на артефакт, и Малфой подошел сзади, кладя свою ладонь поверх, переплетая их пальцы. Она дернулась, но он удержал руку на месте.       — Вот и все, — шепнул Драко ей в шею. Она тихонько вскрикнула, ощутив вспышку боли в висках, развеивающую кашу в голове. Все вокруг преобразилось. Все детали оказались знакомы. Ее кабинет. Вся обстановка… Ведь ту вазу она покупала. И фотографии убрала, чтобы не пугаться. В очередной раз.       — Гермиона, любимая. Мы женаты вот уже двадцать лет. Ты дома. Ее затопило сильное чувство облегчения, как и всегда. Слова, набившие оскомину. Драко нежно заправил локон за ее ухо и опять поцеловал в макушку — так, как всегда делал, когда хотел выразить без слов свою привязанность к ней. Так, как сделал это в первый раз много лет назад.       — Опять? Да? На ее глаза снова навернулись слезы. Снова она заставляла его проходить через это. Снова он смотрел на нее с болью и нежностью. Через что еще она заставит его пройти? Сколько еще раз она испуганно проснется в незнакомом месте, которое было ее всем?       — Ничего страшного. Столько раз, сколько потребуется. Драко крепко обнял ее, придерживая простыню, и проводил обратно в их спальню, шепча, что они обязательно что-то придумают, а пока обойдутся и такой борьбой. В очередной раз она очень хотела ему верить. И верила, отгоняя из головы мысль, что с этим камнем всегда было что-то не то. Она попыталась бросить через плечо последний взгляд на артефакт, но муж настойчиво увел ее, бормоча: «Уже не сегодня».