И их осталось двое

Тела не было. Не было похорон. Кто сказал её родителям, что Гермиона умерла? Уехала в школу в Шотландии и в этот раз не вернулась. Умерла. Была убита. Рон проснулся рядом с Гарри и теперь лежал и пялился на царапину на его щеке, на лохматые волосы. Во рту было кисло, в голове мутно. Гермиона. Убита, убита, убита. Кто сказал об этом её родителям? Директор Дамблдор или профессор Макгонагалл? В доме на Гриммо было много народу, шумно и тревожно. Мама пыталась забрать Рона в Нору, но… Гарри не хотел оставлять Сириуса. А Рон не хотел оставлять Гарри. Хотя они не говорили. Да, они друг с другом совсем не разговаривали. Были теперь всё время рядом и молчали. Что сейчас делают её родители? Гарри не ел, Рон ел за троих. Потом Рона рвало, а Гарри сидел на полу под дверью туалета и вяло ругался с портретом сумасшедшей Блэк. Рон сидел в туалете дольше, чтобы послушать его голос. Потом маме пришла в голову трудотерапия. То, что они с Гарри совершенно не возражали, как нельзя лучше описывало их состояние. И нахождение здесь в умирающем мрачном доме Блэков тоже описывало их состояние. Все разъехались. В доме стало слишком тихо. Неуютно тихо. Но Рон всё равно не знал, что сказать Гарри. Трудотерапия проходила преимущественно под пьяные разговоры Сириуса и их вялое угуканье. Он не мог простить себе, что выжил там, в Отделе тайн. А они? Они разве могли? Мама осталась в Норе, ей нужно было позаботиться об остальных. Рон с Гарри обдирали обветшалые шёлковые обои, выставляли в коридор сломанную негодную мебель, складывали по мешкам старые безделушки. Всё как прошлым летом, всё как прошлым летом — только тогда они убирались в доме Блэков с Гермионой. На третий день покорности Сириус попытался их приободрить — и разрешил волшебные палочки. А может, ему просто стало лень уничтожать гору мебели самому и гонять от них докси. А может, ему стало хуже — пил он не то чтобы больше, но теперь ещё и плакал, а при них стеснялся. И теперь они остались с Гарри вдвоём. Рон боялся и хотел увидеть боггарта. Прежде чем они разделились в Отделе Тайн, Гермиона поймала Рона за руку. У неё была холодная рука. Она сказала ему что-то ободряющее. Но что именно? Рон не помнил. Потом она умерла. Их не было рядом с ней, они не могли успеть, они не были виноваты. Никто их не винил. Боггарты в этом доме уже вымерли, здесь вымерло решительно всё, кроме безумного домовика, саморазрушительного Сириуса и громкого Клювика, хлопочушего крыльями на мансардном этаже. Ещё была Букля, но она редко прилетала в дом. Гарри не замечал её, и сова обиделась. Когда они видели Буклю, то невольно вспоминали про Живоглота, теперь живущего в Норе. Как же, разве можно отдать магглам полукниззила… Стирают ли магглам память о магическом мире, если их волшебник умирает? И докси. Ещё были докси. С ними они наловчились, бросали заклятия усыпления уже совсем машинально. Поэтому, наверное, так растерялись, когда из очередного шкафа вылетела стайка шаловливых синих пикси. Для них нужно было другое заклинание. Рон его знал. Оно вертелось в голове голосом Гермионы: «Иммобилюс». Иммобилюс. Иммобилюс. Гарри вскинул палочку. У него было такое лицо, словно он тоже сейчас слышал её голос. Гарри вздохнул и сказал: — Бомбарда! У пикси была черная нечеловеческая кровь. Куски размазало по стене и шкафу, задело сразу нескольких, остальные с перепуганными визгами забились кто куда. Рон почему-то вспомнил, что они не как докси с яичными кладками и повадками насекомых, они живородящие, как люди. Гарри замер, зажмурившись. Всё его лицо было в крови. Рон шагнул к нему и стёр кровь с его век прямо так, краем рукава. Они встретились взглядами. — Мы должны убить Беллатрикс, — сказал Гарри. — Хорошо, — хрипло сказал Рон. А потом Гарри его обнял. Кровь была липкая и странно солёно-горько пахла; сам Гарри пах потом, пылью и шампунем Сириуса. Рон тоже пах этим шампунем. *** Они были причесаны и умыты. На руках у Рона царапался Живоглот, с трудом перенёсший аппарацию. Гарри занес палец над дверным звонком. Рон обернулся к калитке, черный пёс покорно лежал неподалёку и пристально тоскливо на них смотрел. Рон не выдержал, перехватил Живоглота одной рукой и постучал. Гарри в этот же момент отмер и позвонил. Гарри и Рон не смотрели друг на друга, только на дверь приятного оттенка и красный коврик на пороге. Потом дверь открылась. У Миссис Грейнджер было опухшее от слёз лицо. Сколько они так стояли? Рон не знал. Она была так похожа на Гермиону. Гермиона выросла бы в эту красивую печальную женщину. Живоглот задёргался, зашипел, вырвался из рук и прошмыгнул в дом, мимоходом потеревшись о ноги миссис Грейнджер. Коготки застучали по лестнице на второй этаж. Наверное, там была комната Гермионы. Миссис Грейнджер обернулась вслед коту. Её там нет… Секунду спустя она вновь посмотрела на них, а потом шагнула вперёд и обняла сразу обоих: — Ох, мальчики. И заплакала.