Часть 1

Когда Ло Бинхэ поднимает глаза, наполовину в яме, его колени болят, а ногти все сломаны, смешивая кровь с грязью, то он чувствует себя грязным, встречая зеленые глаза мужчины в светлых и дорогих одеждах. Первая мысль, которая приходит на ум Ло Бинхэ: «красивый»; второй будет: «я хочу быть, как этот бессмертный»; третьим будет его неверие, когда высокий мужчина сказал идти за ним. Солнце вернулось, ослепляя его, когда Ло Бинхэ понял, что бессмертный мастер уже начал уходить, он подпрыгнул, отряхиваясь на ходу, не чувствуя своих ног, догоняя Шэнь Цинцю, что не сбавил шага. Ло Бинхэ улыбался, что его выбрали, что этот человек стал его шизунем… Шан Цинхуа хорошо помнит эту сцену, но, даже если она разворачивается перед ним, даже если строки проходят через его голову, он помнит нечто схожее, давно забытое, похороненное или утерянное, зависит от того в насколько плохой день вы его спросите. Ему шесть или семь, он чувствует себя грязным, его кожа липкая и неприятная от пролитого пива, его одежда воняет смесью алкоголя, мочи и прочего. Его тошнит, но ему нечем блевать, он должен уйти, но знает, что его никто не ищет, чтобы возвращаться домой до темноты; он знал это еще тогда, несмотря на то, что осознавал в полной мере. Его тело болит везде и сразу, у него слезятся глаза, его кровь размазана по его ногам, и он устал. Внезапный скрип заставляет его повернуть голову, от резкости движения у него кружится голова; первое, что он видит — зелёные глаза девушки, что намного (как тогда казалось) старше его; первое о чем он думает: «красивая», даже если тишина затягивается между ними; он моргает медленно и устало, но девушка не исчезает, у нее изящное лицо, пускай и холодное, но не настолько леденящее, как у его матери. Из-за ее спины, за дверью, льется яркий свет солнца, и он понимает, что, наверное, уже утро, а не вечер; вряд ли его кто-то искал (так и было); пылинки поднимаются и двигаются в воздухе, подсвечиваемые солнцем, почему-то он не может оторвать от них глаз. Девушка двигается, на один шаг, прежде чем наклониться; она протягивает ему руку, а он видит чернила татуировки и думает, что это красиво. Идем отсюда, — говорит она ему, предлагая помощь; ему редко предлагают помощь. Он протягивает ей руку, называя ее цзецзе через года, даже если они потеряли связи в мире. Через целые жизни, Шан Цинхуа смотрит на те же лица на других людях и думает, как это было жестоко с его стороны всё так переиначить для Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ, чем то, что он пережил сам. Хотя учитывая, обстоятельства, раз он не был милосерден, чем то, что он пережил? — Все хорошо, шисюн? — спрашивает Му Цинфан с другой стороны от него, уже прищуриваясь и ища повод запереть его в больничной палате. Шан Цинхуа качает головой, отмахиваясь. — Вспомнил кое-что, — он не смотрит в сторону Ло Бинхэ, на которого скоро выльют чай, разбивая его надежды, — не обращай внимания. Прошло пятьдесят девять лет с того момента, странно было увидеть его еще раз, не более того, — не говорит он.