Церемония взвешивания волшебных палочек

Знаете, бывают дни, когда события движутся медленно, словно растягиваясь, или же просто ничего не происходит. Такой себе обычный «серый» день. Но бывает и наоборот, когда события происходят с такой скоростью, что буквально не успеваешь за ними уследить. Вот именно таким и был этот день для Гарри Поттера. Впрочем, юноша уже давно привык, что в его жизни все происходит скачками. Вот ты ходишь на уроки и пытаешься не погрязнуть в тоннах домашних заданий, а вот тебе приходиться в очень сжатые сроки спасти несколько жизней, рискнув при этом своей. Так что, юноша вполне резонно полагал, что произошедшее на зельях, это лишь начало череды судьбоносных событий и не ошибся. Прямо из Большого зала, не дав даже доесть обед, Поттера забрали на церемонию взвешивания волшебных палочек, которую он ждал и опасался одновременно. Встреча с Ритой Скитер не предвещала ничего хорошего. Уж что-что, а это он прекрасно знал из личного опыта. В комнате, в которую привели Гарри, уже собрались все чемпионы. Крам был, как обычно хмур. Зато Флёр улыбалась, источая нетерпение и поминутно поправляя волосы. Седрик нервно переминался с ноги на ногу поглядывая на низенького фотографа, который возился с камерой. Спустя каких-то пару минут в комнату вошли директора школ, Рита Скитер и Олливандер. — Сейчас мы начнем традиционную церемонию взвешивания волшебных палочек, — провозгласил Дамблдор. — Прошу прощения директор, но как же обещанная мне возможность пообщаться с каждым из чемпионов? — поинтересовалась Скитер, хищно сверкая глазами. — Да, конечно, наверное стоит начать с интервью, — немного стушевался Дамблдор. Видимо он надеялся, что сможет не исполнять свое обещание, данное сгоряча. — Что ж, прекрасно. Начнем по старшинству, — заявила журналистка и, схватив Гарри за рукав, потащила его в кладовую, которая примыкала к самой комнате. Юноша тут же напрягся. Он прекрасно помнил, чем грозило близкое общение с этой женщиной. Впрочем, он был уже не тот напуганный мальчик, которого затащили сюда в прошлый раз. Как только дверь чулана закрылась, юноша почувствовал себя загнанным в угол. От журналистки исходила какая-то угроза, словно она уже знала все его тайные мысли и невысказанные желания. Хотелось поскорее ответить на все вопросы и просто сбежать, но Поттер, огромным усилием воли, заставил себя успокоиться. — Итак, Гарри. Ты несомненно горд, что учувствуешь в Турнире Трех Волшебников, — начала Рита, доставая блокнот и отвратительное зеленое перо. При этом она не задавала вопрос, а скорее ставила юношу перед фактом. — Это, несомненно, большая честь для меня, — заявил Поттер. В глазах журналистки появился несколько маниакальный блеск. Она уже видела сенсационный материал. — Не расскажешь, как тебе удалось обмануть возрастную линию? — Кажется, Вы должны были спросить моего разрешения, прежде чем использовать Прытко Пишущее Перо? — в ответ поинтересовался юноша. В глазах Риты отобразилось удивление. Далеко не все чистокровные волшебники знали про данное правило. А тут мальчик, который воспитывался вдали от магического мира. — Это всего лишь инструмент для моего удобства, — слащаво улыбнулась Скитер. — Что ж, тогда мы поступим немного по-другому, — словно обращаясь к самому себе, заявил Гарри, доставая палочку. Взмах, одно тихо произнесенное слово, и злосчастное перо вспыхнуло, превращаясь в пепел. Такая же участь постигла и блокнот, в котором уже было написано куда больше, чем пара сказанных фраз. — Как ты смеешь?! — взвизгнула Скитер. Так поступать с ней не позволял себе никто. Она была неприкосновенна. Даже несколько судебных процессов, которые возбуждали против нее, после особо резких статей, ей удалось выиграть, что только добавило журналистке значимости. Тут же, какой-то малолетка, будь он хоть трижды Мальчиком-который-выжил, позволяет себе покушаться на ее собственность. — Если обо мне появится хоть одна лживая статья, то Министерство узнает, что кое-кто является незарегистрированным анимагом, — заявил Поттер. При этом лицо юноши было совершенно спокойным, даже можно сказать слегка скучающим. — Откуда ты знаешь? — испуганно поинтересовалась Рита, затравленно оглядываясь. За такое можно было оказаться в Азкабане. А с учетом некоторых членов Визенгамота, которые были не прочь упечь Риту в тюрьму, то срок мог оказаться вполне внушительным. — Жуки напели, — издевательски заявил юноша. — Чего ты хочешь? — поинтересовалась Скитер. У журналистки была чуйка на всевозможные выгодные сделки. К тому же, ее похоже ввели в заблуждение насчет этого, с виду, скромного и забитого мальчика. — Заключить взаимовыгодное предложение, — подтвердил ее догадки юноша. Рита лишь кивнула, обращаясь в слух. — Я буду давать интервью Вам и в Придиру, но я утверждаю готовый вариант статьи, перед тем как он пойдет в печать. — Придира? Этот второсортный журнал с непонятными статьями о каких-то вымышленных существах? — фыркнула журналистка. Даже сама мысль о том, что ее поставили на одну нишу с этим напечатанным недоразумением, казалась оскорблением. — Это не обсуждается, — припечатал Гарри. Он хоть и не был пока что дружен с Полумной, но собирался это исправить в кратчайшие сроки. Во-первых, он прекрасно знал, что девушка подвергается насмешкам и издевательствам со стороны своего факультета. Во-вторых, юноша прекрасно помнил, каким чудесным и верным другом может быть Лавгуд. — Хорошо, но нужно чтобы статьи были совершенно разные. Так сказать эксклюзив, — хищно улыбнулась Рита, чувствуя себя в своей стихии. — Я это понимаю, потому поступим так. Придире я расскажу о своей повседневной жизни. Вы же все равно будете писать статьи о Турнире, так что все касаемо этой темы целиком Ваше, — кивнул юноша, который уже успел обдумать сложившуюся ситуацию. Ведь проще контролировать, что о тебе пишут, чем потом пытаться всех переубедить. К сожалению, Гарри знал это не понаслышке. Сколько раз он был возведен в прессе в статус героя, столько же раз был опущен до амплуа обманщика и сумасшедшего. — Что ж, это меня вполне устраивает. Когда мне ждать первого интервью? — Сразу после первого испытания. — Отлично, тогда нам пора возвращаться к остальным, — улыбнулась журналистка, поднимаясь с ящика, на котором до этого вполне комфортно сидела. Скитер уже успела посчитать свою выгоду, так что легко смирилась с потерей своего любимого пера. К слову, запас таких перьев у журналистки имелся, поэтому возмущение было вызвано скорее посягательством на ее собственность. Стоило им появиться в общей комнате, как все взгляды тут же скрестились на Гарри, который беспечно улыбнулся и подошел к остальным чемпионам. Рита же подошла к фотографу и что-то усиленно зашептала ему на ухо. «…- Позвольте вам представить мистера Олливандера, — обратился Дамблдор к чемпионам. — Он прибыл проверить ваши волшебные палочки. Перед началом Турнира мы должны убедиться, что они в безупречном рабочем состоянии. Гарри обвел глазами комнату и с изумлением заметил у окна старого колдуна с большими бледными глазами…» Олливандера Гарри помнил очень хорошо. Вот только сейчас изготовитель волшебных палочек был совсем не похож на того изможденного старика, которого юноша с друзьями спасли из поместья Малфоев. Впрочем, Поттер напомнил себе, что этого не случилось. «…- Мадемуазель Делакур, не возражаете, если мы начнем с вас? — выйдя на середину комнаты, сказал мистер Олливандер. Флёр Делакур подлетела к нему и предъявила палочку. — Хммм… — промычал он. Потом спирально крутанул палочкой меж длинных пальцев, и та выпустила сноп розовых и золотых искр. Мистер Олливандер поднес палочку к глазам и внимательно поглядел. — Так, — тихо произнес он, — девять с половиной дюймов… жесткая… розовое дерево… и содержит… пресвятое небо… — Волос с голови вейли, — опередила его Флёр, — одной из моих грандмаман. Значит, Флёр и впрямь частично вейла, подумал Гарри, надо не забыть сказать Рону… а потом вспомнил, что Рон с ним не разговаривает. — Разумеется, — кивнул мистер Олливандер, — разумеется. Сам я никогда не использую волосы вейл. Я нахожу, что от них палочки чересчур своенравны… Впрочем, каждому свое, и если вам подходит… Он пробежал пальцами по древесине, видимо проверяя, нет ли на ней царапин или бугров, пробормотал: — Орхидеус! — и на кончике палочки распустился букет. — Очень хорошо, очень хорошо, она в прекрасной рабочей форме. — Мистер Олливандер ловко ухватил букет и вместе с палочкой преподнес его Флёр. — Мистер Диггори, вы следующий. Флёр заскользила на свое место и улыбнулась Седрику, когда тот проходил мимо. — Так-так, а это уже мое произведение, не так ли? — Мистер Олливандер ощутимо воодушевился. — Да, я прекрасно ее помню. Содержит хвостовой волос редкостного экземпляра самца единорога… ладоней семнадцать, не меньше… чуть не проткнул меня насквозь, когда я дернул его за хвост. Двенадцать дюймов с четвертью… ясень… приятная упругость. В превосходном состоянии… Ухаживаете за ней регулярно? — Только вчера полировал, — просиял Седрик. Гарри поглядел на собственную палочку. Она была вся захватана. Он сгреб в кулак ткань своей мантии и постарался незаметно оттереть. Палочка плюнула золотыми искрами. Флёр бросила на Гарри очень покровительственный взгляд, и он тут же прекратил. Мистер Олливандер пустил через всю комнату цепочку дымных колец, объявил, что вполне доволен, а затем пригласил: — Мистер Крам, прошу вас. Виктор Крам поднялся и побрел, сутулясь и загребая ногами. Он пихнул мистеру Олливандеру свою палочку, надулся и встал, погрузив руки в карманы мантии. — Хммм… — протянул мистер Олливандер, — если не ошибаюсь, творение Грегоровича? Прекрасный изготовитель, хотя стиль его и не таков, каким я… и однако же… Он поднес палочку к глазам и повращал, тщательно изучая. — Так… граб и сердечная жила дракона? — выпалил он, и Крам кивнул. — Толще обычного… весьма жесткая… десять дюймов с четвертью… Авис! Грабовая палочка выстрелила как пушка, из кончика вылетела стайка щебечущих птичек и скрылась за окном в размытом солнечном свете. — Отлично, — сказал мистер Олливандер, возвращая палочку Краму, — у нас остается… мистер Поттер. Гарри встал, прошел мимо Крама к мистеру Олливандеру и протянул палочку. — А-а-а-ах, разумеется. — Бледные стариковские глаза вдруг засияли. — Да-да-да. Как прекрасно я это помню. Гарри тоже помнил. Так хорошо помнил, точно это случилось вчера… В его одиннадцатый день рождения, Хагрид привел его в магазин мистера Олливандера за волшебной палочкой. Мистер Олливандер снял с Гарри всевозможные мерки, а потом стал выдавать палочки на пробу. Гарри пришлось размахивать, наверное, миллионами палочек, пока наконец не нашлась та единственная, которая ему подошла, — вот эта самая, из остролиста, одиннадцать дюймов, с хвостовым пером феникса. Мистер Олливандер сильно изумился, что Гарри подошла именно эта палочка. «Любопытно, — забормотал он, — любопытно», — и лишь когда Гарри спросил, что же, собственно, любопытно, мистер Олливандер объяснил, что перо в палочке Гарри взято от того же феникса, чье перо дало сердцевину палочки Лорда Волдеморта. Гарри никогда и никому об этом не рассказывал. Он очень любил свою палочку, а ее родство с палочкой Вольдеморта считал роковой случайностью сродни тому обстоятельству, что сам он — племянник тети Петунии. Однако, не хотелось бы, чтобы мистер Олливандер обнародовал сейчас эту тайну. Волшебную палочку Гарри мистер Олливандер изучал дольше прочих. В конце концов, он выпустил из нее фонтан вина и возвратил Гарри, объявив, что палочка в идеальном состоянии. — Благодарю вас всех, — сказал Дамблдор. — Можете возвращаться на уроки — хотя, думаю, разумнее отправиться сразу на ужин, потому что колокол вот-вот прозвонит…» — А как же фотографии, — тут же вклинилась Скитер. Несмотря на то, что юноша заключил с журналисткой сделку, ему стало крайне неуютно, словно фотографировать будут именно его. Знаменитое шестое чувство не подвело Поттера и на этот раз. Невзирая на то, что были общие снимки, а также сделано фото каждого чемпиона, юноше досталось больше всего внимания и кадров. Скитер все время что-то не нравилось, а фотограф безропотно поддакивал журналистке. То Поттер стал в неправильном месте, то слишком нахмурился, то был выбран неправильный ракурс. Больше всего удивления вызвало не активная деятельность Риты, а спокойствие Гарри, который беспрекословно вытерпел все эти мучения, стараясь выполнить все, что ему говорили. Так что, когда Поттер вышел из комнаты колокол и вправду прозвонил ужин. Поэтому, тяжело вздохнув, юноша отправился в Большой зал, так как чувствовал себя зверски голодным. Даже после матчей по квиддичу у него не было такого зверского аппетита.