Когда все идет не по плану

Утро двадцать четверного июня стало для Гарри Поттера особенно нервным. Несмотря на уверенность в своих силах и отработанных чуть ли не до автоматизма заклинаниях, юноша сильно нервничал. Интуиция настойчиво твердила, что надвигается что-то по-настоящему страшное. Вот только молодой волшебник так и не смог определиться с чем связано данное чувство. Единственное в чем он не сомневался, так это во встрече со своим заклятым врагом — Успокойся, тебе нужно поесть и собраться, — напутствовала Гермиона. Девушка впервые со дня своего кардинального преображения вновь напоминала себя. Сегодня не было идеальной прически, лишь обычный хвостик, а школьная мантия была плотно застегнута. — Я бы посоветовал тебе не волноваться, но знаю, что это прозвучит очень глупо, — покачал головой Невилл, который тоже не притронулся к завтраку. Нужно заметить, что у мальчика были свои причины для волнения. С тех пор, как он начал общаться с Поттером, а впоследствии встречаться с Трейси, Лонгботтом всеми силами пытался стать увереннее и подтянуть учебу. Рон открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. «…Но в этот миг к ним подошла профессор МакГонагалл. — Поттер, все участники Турнира собираются после завтрака в комнате, примыкающей к залу. — Но ведь соревнование начнётся вечером! — воскликнул Гарри, испугавшись, что перепутал время, и уронил на мантию кусочек яичницы. — Конечно, Поттер. В комнате собрались семьи участников Турнира. Они приглашены посмотреть последнее состязание. И ты сегодня сможешь провести со своими весь день. С этими словами она отошла от стола. А Гарри смотрел ей вслед, разинув рот…» — Прости, но нам пора на экзамен, — повинилась Грейнджер. При этом в глазах девушки горел неподдельный огонек интереса. Юноше же было и крайне любопытно, и неимоверно горько от того, что, скорее всего, никто его не ждет. Сириус, который мог бы заменить зеленоглазому волшебнику родных, был ненадежен. Поттер давно уже понял, что от Блэка помощи ждать не стоит, так как он не может решить и свои проблемы. Хотя, говоря откровенно, последний из представителей древней и чистокровной семьи даже не пытался себе помочь. Дурсли были бы рады избавиться от навязанного им ребенка, который портил их размеренный, тихий и до тошнотворного, обычный уклад жизни. Так что ожидать чуда не приходилось. «…Зал быстро пустел. Гарри видел, как Флёр Делакур поднялась из-за стола когтевранцев и, догнав Седрика, прошла в соседнюю комнату. Сразу за ними медленно, чуть сутулясь, двинулся Крам. Гарри не торопился закончить завтрак. Ему не хотелось туда идти — у него не было семьи, во всяком случае такой, что приехала бы поддержать его в трудную минуту. Самое лучшее — удалиться в библиотеку и порыться ещё в книгах — лишнее заклинание не помешает. Он уже было поднялся из-за стола, как дверь комнаты приоткрылась, оттуда высунулась голова Седрика. — Гарри, иди скорее! — крикнул он. — Твои тебя заждались! Гарри был совсем сбит с толку. Пересёк Большой зал и толкнул дверь в комнату. Седрик с родителями стояли прямо за дверью. Крам в дальнем углу быстро разговаривал по-болгарски с матерью и отцом. Оба были черноволосы, а крючковатый нос Крам явно унаследовал от отца. В другом углу щебетала по-французски Флёр со своей матерью. Её младшая сестрёнка Габриэль стояла рядом, держась за мамину руку…» У камина стояла миссис Уизли, но вместо Артура рядом с ней был Билл. Матриарх рыжего семейства улыбнулась юноше, но далеко не так искренне, как хотелось бы. «…- Ты как, готов? — спросил Билл, улыбаясь и тряся его руку. — Чарли тоже хотел приехать, но не смог отпроситься с работы. Он нам рассказывал, как ты потрясающе справился с хвосторогой! Гарри заметил, что Флёр Делакур с большим интересом поглядывает на Билла из-за плеча мамы. Она явно не возражала ни против длинных волос, ни против серёг с клыками…» Это заставило Поттера нахмуриться еще сильнее. Билл не сделал ему ничего плохого, а вот от француженки можно было ожидать чего угодно. — Простите, но мне стоит еще кое-что выяснить перед предстоящим испытанием. Но я очень благодарен, что вы приехали, чтобы поддержать меня, — сдержанно выдал юноша. Пока он произносил свою короткую речь в комнате стояла тишина. Казалось все, что чемпионы, что их семьи внимательно прислушиваются к сказанному. — Мне кажется, ты мог бы провести с нами немного времени, — ответила Молли, но ответом ей стала лишь захлопнувшаяся дверь. Не придумав ничего умнее, Гарри спрятался в Выручай-комнате, которая стала для него настоящим убежищем. Наверняка, когда-то здесь так же прятался Том Реддл полагая, что это только его убежище. В последнее время Гарри часто сравнивал себя с Волдемортом и находил все больше и больше сходства. Это одновременно пугало юношу и убеждало, что им просто суждено было стать врагами. Лишь ближе к ужину Поттер заставил себя покинуть свое убежище. Хотелось никуда не идти и малодушно спрятаться ото всех. От знания того, что должно было произойти, становилось только страшнее. Тем более, юноша прекрасно знал, что лже-Грюм расчистит ему путь к кубку. Поттер бы предпочел честное состязание за реальную победу, а не фарс ради возрождения одного злобного урода. Стоило Гарри появиться в Большом зале, как Гермиона тут же вскочила с места, но увидев взгляд друга, уселась обратно. Оглянувшить на стол змей юноша с удовольствием отметил прикованный к нему взгляд обеспокоенных синих глаз. Это немного подняло настроение парня. «…За столом для преподавателей сидели уже и Людо Бэгмен, и Корнелиус Фадж. Бэгмен, как всегда, весел и оживлён, Фадж, напротив, мрачен и неразговорчив. Сидевшая рядом мадам Максим смотрела только в тарелку, и Гарри показалось, что глаза у неё красные. Хагрид то и дело поглядывал в её сторону. Несмотря на обилие праздничных блюд, Гарри почти ничего не ел: его уже била нервная дрожь. Постепенно волшебный потолок менял синеву дня на алые закатные краски сумерек. Наконец Дамблдор поднялся из-за стола и весь зал притих. — Леди и джентльмены, через пять минут я приглашу вас пойти на поле для квиддича, где начнётся третье, последнее состязание Турнира Трёх Волшебников. А сейчас прошу всех участников проследовать на стадион за мистером Бэгменом. Гарри встал, все гриффиндорцы зааплодировали. Уизли и Гермиона пожелали ему удачи, и он вместе с Седриком, Флёр и Крамом вышел из Большого зала. — Как ты, Гарри? — спросил Бэгмен, спускаясь по каменным ступеням главного крыльца. — Уверенно себя чувствуешь? — Всё в порядке, — ответил Гарри. Скоро подошли к стадиону. Поле для квиддича изменилось неузнаваемо. По всему периметру поднялась плотная живая изгородь высотой двадцать футов. Прямо перед ними в изгороди чернеет проём — вход в лабиринт. Коридор внутри него, образованный густым кустарником, уходит в черноту, от которой у Гарри забегали мурашки по коже. Через пять минут на стадионе появились первые зрители. Воздух наполнился взволнованными голосами и звуками сотен шагов — зрители торопились занять отведённые им трибуны. Небо окрасилось в густой исчерна-синий цвет, и на нём зажглись первые звёзды. К Бэгмену и участникам подошли Хагрид и профессора Макгонагалл, Грюм и Флитвик. У профессоров на шляпах, у Хагрида на спине кротового жилета светились большие красные звёзды. — Мы будем патрулировать снаружи, — сообщила участникам состязания профессор Макгонагалл. — Если кто-нибудь попадёт в беду и почувствует, что требуется подмога, пошлите в воздух сноп красных искр, и мы незамедлительно придём на помощь. Всё ясно? Чемпионы кивнули. — Тогда вперёд! — весело скомандовал Бэгмен четверым патрульным. — Удачи, Гарри, — шепнул Хагрид, и патрульные разошлись в разные стороны, каждый на свой пост вокруг лабиринта. Коснувшись палочкой горла, Бэгмен тихо произнёс: — Сонорус! И тут же его усиленный волшебством голос разнёсся по всему стадиону: — Леди и джентльмены, третье и последнее состязание Турнира Трёх Волшебников начинается!..» Дождавшись своей очереди, Гарри вошел в лабиринт и тут же стало тихо. Умолк гомон толпы, стало сумрачно и очень некомфортно. Определив направление при помощи волшебной палочки, юноша поспешил вперед и буквально налетел на боггарта, который быстро сориентировался и принял вид дементора. Но Гарри уже проходил этот путь, так что быстро расправился с этим препятствием. Немного поплутав, Поттер наткнулся на золотистый туман. Это было очень странно, словно кто-то вел его по тому же маршруту, как и в прошлый раз, но такого же просто не могло быть. Попытавшись развеять туман, юноша, конечно же, потерпел неудачу. Так что он поступил, как и в прошлый раз, а именно быстро пробежал через это золотистое марево. Мир перевернулся и вновь встал на место. Поттера отчетливо замутило, так что ему пришлось остановиться и отдышаться. Из-за ближайшего поворота вышла Флёр, заставляя Гарри вскинуть палочку. Доверять француженке причин не было, но и бояться ее было глупо. Так думал юноша и очень сильно ошибался. — Помоги мне, — почти прошептала Делакур, взмахнув палочкой. Поттер тут же возвел щит. Вот только это было не обычное заклинание. Что-то внутри юноши перевернулось, надломилось. Долгие несколько секунд Гарри еще сопротивлялся, но потом растворился во всеобъемлющем обожании перед вейлой. Он готов был сделать для нее все что угодно, только бы она была рядом, улыбалась ему. Это не было обычным обаянием вейлы. Не было похоти, желания, любовного тумана. Лишь четкое понимание, что он сделает все, что она попросит, все, что прикажет. Поттер не хотел и не мог сопротивляться. — Проведи меня к кубку, — мягко улыбнулась Флёр. Вейла даже не сомневалась в том, что юноша выполнит сказанное. Ведь зелье, что она заставила его когда-то выпить, это был особый семейный рецепт. — Иди за мной, — кивнул Поттер, заставляя свою палочку указывать направление. У юноши появилась уверенность в выборе правильного пути, ведь он уже был здесь раньше. Вот только уйти далеко они не смогли. — Круцио! — раздался хриплый голос Крама. Флёр закричала, падая на землю и корчась в судорогах. Боль полоснула по нервам юноши, словно часть боли француженки передалось ему. Именно это отрезвило Гарри, давая возможность прийти в себя. А может дело было в том, что Делакур потеряла концентрацию не в силах справиться с одним из самых страшных проклятий. — Остолбеней! — выкрикнул Поттер, указывая на Крама. Виктор тут же замер и рухнул на землю. Флёр так же затихла, потеряв сознание. Тяжело дыша, Гарри поднялся на ноги. Тело отказывалось слушаться, но надо было двигаться дальше. Выпустив красные искры над телом обоих чемпионов, юноша, пошатываясь поплелся дальше. Нужно было наверстывать упущенное время. Поттер даже не хотел думать о том, что случится, если Седрик первым доберется до кубка. «…Теперь тупики попадались всё чаще. В лабиринте стало темно, хоть глаз выколи, значит, скоро центр, конец состязания. На длинном, прямом отрезке пути опять почудилось шевеление, и свет палочки озарил существо, которое он знал только по картинке в «Чудовищной книге о чудовищах». Это был сфинкс с телом огромного льва, головой женщины, тяжёлыми когтистыми лапами и длинным жёлтым хвостом с коричневой кисточкой на конце. Когда Гарри приблизился к женщине-львице, она оборотила к нему могучую голову и уставилась большими миндалевидными глазами. Гарри нерешительно поднял палочку. Но львица с женским лицом не присела в прыжке, а просто ходила туда-сюда поперёк дорожки, загораживая проход. — Ты близок к цели, — произнесла она низким, хрипловатым голосом. — Кратчайший путь лежит именно здесь. — Может… может, тогда вы меня пропустите? — спросил Гарри, догадываясь, каков будет ответ. — Нет, конечно, — ответила она, не останавливаясь. — Отгадай мою загадку, тогда пропущу. Отгадаешь с первой попытки — путь открыт. Не отгадаешь — нападу. Ничего не ответишь — пойдёшь назад, восвояси. У Гарри засосало под ложечкой: разгадывать загадки — конёк Гермионы. Он прикинул, велик ли риск. Ну не сможет он разгадать загадку, не беда, — промолчит и всё. Сфинкс его отпустит, и он поищет другой путь к Кубку. — Ладно, — сказал он. — Слушаю вашу загадку. Женщина-львица уселась посреди дорожки и произнесла такой стих:

Мой первый слог проворней всех слывёт по праву Он очень быстр на руку, ногу и расправу; Второй мой слог есть плод окружности решений Её с диаметром законных отношений. Мой третий слог — абстрактно названный мужчина Ни цвета кожи, ни фамилии, ни чина. Сложив их вместе, существо ты образуешь, Какое ты скорей умрёшь, чем поцелуешь.

— А можно… можно ещё раз, только чуть-чуть помедленнее? — вежливо попросил он. Сфинкс моргнула, загадочно улыбнулась и повторила загадку. — Значит, из подсказок получится чудище, которое я лучше умру, чем поцелую? — спросил Гарри…» Юноша задумался, он не помнил отгадку. Впрочем, это не должно быть что-то сложное, ведь в прошлый раз ему удалось угадать. Несколько раз прокрутив в голове строчки загадки, Гарри удалось найти правильный ответ. «…- Существо, которое я не хотел бы поцеловать… Скорпион! Сфинкс расплылась в улыбке, поднялась на ноги и посторонилась…» — Спасибо, — церемонно поклонился юноша, а затем рванул вперед. Поворот, еще поворот, вот развилка, где юноша сверился с направлением. Еще поворот и вот впереди мерцает Кубок. Но тут Гарри замедлил шаг, он прекрасно помнил про паука, который повредил ему ногу. Так что на открытое пространство юноша выходил осторожно, внимательно осматриваясь по сторонам и держа палочку наготове. Огромный паук выскочил из-за угла, все же напугав юношу, который почувствовал, как испуг превращается в злость. Не став ждать, пока монстр доберется до него, Гарри взмахнул палочкой творя мощное взрывное заклинание. Бедный паук не ожидал столь негостеприимного приема. Взрыв оказался довольно мощный, так что акромантулу оторвало три лапы, и он с пронзительным визгом умчался куда-то вглубь лабиринта, ломая изгороди. — Вот и все, — вздохнул Поттер, вытирая дрожащей рукой пот. К сожалению, на этом неожиданности не закончились, потому что из-за угла выскочил Седрик и стремглав помчался к Кубку. Понимая, что еще секунда и произойдет непоправимое Гарри тоже рванул к постаменту, на котором тускло поблескивал главный приз. Мгновения показались вечностью. Но Поттер успел первым, потому что был значительно ближе. Вот только он не учел того, что пуффендуец не собирался сдаваться, а высокий рост и спортивное телосложение сыграло ему на руку. В тот же момент Гарри почувствовал знакомый рывок где-то под ложечкой. Ноги оторвались от земли. Рука, крепко держащая Кубок, не разжималась. Его куда-то понесло сквозь завывание ветра и пёстрый вихрь красок. И вместе с ним, крепко схватив юношу за плечо, летел Седрик.