Повторение истории

Повторение истории — Гарри! — обрадовался эльф, соскакивая с кровати. Это было настолько быстрое движение, что юноша даже не успел уследить за ним. При этом домовик вел себя крайне тихо, помня о том, что лишний шум может доставить его обожаемому волшебнику лишние проблемы. — Добби? Что-то срочное? — поинтересовался Гарри, устало прикрывая глаза. Раньше бы эльф смутился и посчитал себя виноватым, что докучает великому Гарри Поттеру, но сейчас Добби уже прекрасно понял, что юноша рад видеть его в любое время. Так что он лишь поклонился, соблюдая древние традиции, и принялся за рассказ. Дафна, которая очень нравилась Добби, как и любая чистокровная ведьма, прочтя письмо от Поттера, взяла небольшую паузу отправив домовика на кухню, где он смог подкрепиться. Когда же синеглазая ведьма переварила полученное послание, то вызвала эльфа к себе и узнала, что его «хозяин» изволил отправиться к Лонгботтому. Это не удивило девушку, но изрядно подпортило настроение, когда она узнала, что к Невиллу он отправился вместе с Гермионой. Дафна испортила несколько пергаментов, прежде чем сумела написать Гарри нечто вразумительное. Добби стал свидетелем, как слизеринка что-то шипела себе сквозь зубы, комкала исписанные пергаменты, ломала перья, но все же пыталась написать письмо. В итоге, девушка смогла взять себя в руки и составить послание. "Я поговорила с родителями и они согласились пригласить тебя в гости после мероприятия у Малфоев. К сожалению, раньше увидеться не получится. Отец уезжает по делам и берет меня с собой. Береги себя и старайся не попадать в неприятности.

Дафна"

В довесок к письму прилагалось устное послание, в котором Дафна обещала проклясть юношу, если он влипнет в очередные неприятности. Это заставило Поттера улыбнуться, а Добби порадоваться за своего хозяина. Домовик считал юношу своим полноправным господином, а оплату, выходные и прочее воспринимал, как обычные причуды волшебника. Тем более, эльф надеялся, что Гарри когда-нибудь найдет достойную ведьму, которая вразумит парня. Пока же Добби пытался всеми силами соблюдать правила, изначально заданные Поттером, при этом незримо оставаясь подле своего хозяина. Тут нужно так же заметить, что бездействие домовику давалось крайне плохо, потому он по нескольку раз в день убирал комнату юноши, а затем разбрасывал вещи на прежние места. Благо Поттер не страдал особой внимательностью. Делалось все это без применения магии или же с таким ее количеством, которое не могло засечь Министерство. Гарри, конечно же, написал ответ слизеринке, отправив его вместе с Буклей, которая была рада снова полетать. Вообще сова Поттера была крайне непоседливой и предпочитала, как можно больше времени проводить в пути, нежели сидеть в клетке или бесцельно носиться по магловским районам. Тем более, что особо любопытные люди пытались сфотографировать полярную красавицу. Как только юноша заснул, Добби тут же отправился к Дафне. Это было непростительно, действовать за спиной своего хозяина. Но эльф был готов понести любое наказание, лишь бы сделать зеленоглазого волшебника счастливым. А с учетом, что у Гарри были очень могущественные враги, о которых он сам рассказал домовику, то Добби был уверен, что его хозяину требовалась помощь. Утро для юноши началось более чем странно. Мало того, что Поттер спал дольше обычного, так еще и разбудил его не крик дяди или грохот из комнаты Дадли, а осторожный стук в дверь его комнаты. — Да, секунду, — крикнул парень отчаянно пытаясь одеться и путаясь в своих же вещах. — Тетя? — удивленно поинтересовался мальчик, поспешно открыв дверь. — Нам нужно поговорить, — вроде бы мягко, но с каким-то нажимом заявила Петунья. После этого женщина развернулась и пошла вниз по лестнице, вынуждая пойти следом. В качестве переговорной была выбрана гостиная, где уже собрались Вернон и Дадли. Мужчина читал газету, точнее очень хотел показать, что написанное его интересует куда больше происходящего. Ну а кузен Поттера как-то уж очень нервно ерзал в кресле. Все это заставило Поттера напрячься. Он и так не ожидал от своих родственников ничего хорошего, но такое поведение заставляло предполагать что-то действительно ужасное. — Гарри, у нас есть к тебе несколько вопросов и небольшая просьба, — сказала Петунья, присаживаясь на диван рядом с мужем. От такого обращения юноша лишь открыл и закрыл рот. В этой семье его называли по вся кому, но по имени практически никогда. — Во-первых, к нам сегодня приедут очень важные гости, так что мы бы не хотели, чтобы произошло что-нибудь…странное. — Лучше бы тебе вообще убраться из дома на это время, парень, — в своей обычной манере высказался Вернон, но получив неодобрительный взгляд от жены, вновь принялся шуршать газетой. — Я могу уйти гулять допоздна, — на автомате кивнул Поттер, все еще пытаясь понять, что же происходит на самом деле. — У тебя есть друзья…ну твои…эти? — как-то не очень уверенно попыталась поинтересоваться тетя. — Да, вроде как. Я недавно был в гостях у одного, — растерянно кивнул Гарри. Это вызвало громкий хмык, больше похожий на хрюканье у Вернона и смешок от Дадли. — А ты не хотел бы провести остаток каникул со своими друзьями? — задала вопрос Петунья. — Конечно, они будут рады, — севшим голосом сказал юноша и не глядя на своих родственников покинул гостиную. Гарри шел, не разбирая дороги. Поттера душили слезы. Несмотря на все, что он натерпелся от своих родственников, они были его единственной семьей. Дурсли всеми возможными способами портили жизнь юноши, но еще никогда не выгоняли его. Возможно, это было из-за Дамблдора, но все же. Предложение убраться из их дома и не возвращаться, было болезненным ударом. «…Гарри перемахнул через запертую калитку парка и пошел по выжженной солнцем траве. Парк был так же пуст, как и улицы. Дойдя до качелей, Гарри сел на единственные, которые Дадли и его дружки еще не сломали, обвил рукой цепь и задумчиво уставил взгляд в землю…» Мысли и отчаяние душили юношу. Гарри даже не мог представить, что будет так переживать, если Дурсли укажут ему на дверь. Ведь Вернон частенько грозился выгнать племянника. «…Сознание несправедливости достигло такой силы, что он едва не зарычал от ярости…» «…Вот какие гневные мысли бушевали у Гарри в голове, вот из-за чего он терзался и корчился. А на парк тем временем опускалась душная бархатная ночь, в воздухе стоял запах сухой теплой травы, и тишину нарушал только негромкий шум проезжающих мимо машин. Он сам не знал, как долго просидел на этих качелях — из задумчивости его вывели какие-то голоса, и он поднял голову. Приглушенного света фонарей на окрестных улицах было достаточно, чтобы разглядеть идущую через парк группу. Один горланил глупую песню, остальные гоготали. Некоторые вели дорогие гоночные велосипеды. От колес доносился мягкий стрекот. Гарри знал кто это такие. Впереди — не кто иной, как его двоюродный братец Дадли Дурсль. Возвращается домой в сопровождении своей верной шайки…» Видимо, кузен сбежал со скучного ужина, где ему приходилось изображать паиньку, под каким-нибудь благовидным предлогом. Гарри был сейчас не в настроении сталкиваться с Дадли и его шайкой, потому поспешно поднялся на ноги и побрел в противоположную сторону, скрываясь за редкими кустами. В животе у юноши предательски урчало, а горло пересохло. Поттер с горечью подумал, что даже готовивший его на убой Дамблдор и тот проявлял больше заботы о нем, нежели ближайшие родственники. Голоса затихли где-то вдалеке и юноша перестал скрываться. Все еще пребывая в своих мыслях он побрел в сторону дома, который ему вскоре придется покинуть, возможно, даже навсегда. «…Что-то произошло с самой ночью. Темно-синее усеянное звездами небо вдруг стало совершенно черным. Весь огонь в нем пропал — не было ни звезд, ни луны, ни смутно светивших фонарей у обоих концов проулка. Не слышно было ни отдаленного шума машин, ни шелеста деревьев. Вместо ласкового летнего вечера — пробирающий насквозь холод. Его окружала кромешная тьма, непроницаемая и безмолвная, словно чья-то огромная рука набросила на весь проулок плотную ледяную ткань…» «…Гарри стоял как вкопанный, поворачивая остекленевшие глаза то вправо, то влево. Стужа была такая, что он содрогался всем телом. Руки покрылись мелкой гусиной кожей, волосы на затылке встали дыбом…» Это происходило вновь, только теперь здесь не было хныкающего Дадли. Не было свидетелей. Да и юноша не твердил о Волдеморте, который должен был возродиться, но не смог. И все же Поттер был неугоден министру, а его чокнутая, эта Амбридж натравила на него дементоров. И тут юноша их услышал. «…Долгие, хриплые, клокочущие вдохи и выдохи. Дрожащего от холода Гарри пронзило ужасом…» Поттер встряхнул себя, отвешивая мысленный подзатыльник. Он прекрасно знал, что весь магический мир будет против него. Возможно, кто-нибудь и будет рядом с ним, но это лишь призрачная надежда. В голове тут же вспыхнул образ Дафны. Ее синие глаза, искренний смех, улыбка. Дементоры, словно почувствовав перемену в своей жертве приостановились. — Экспекто патронум, — произвел юноша, поднимая палочку, которая приятно покалывала онемевшие от холода пальцы. Олень вспыхнул, словно небольшое солнце. Мгновение и могущественный защитник рванул к дементорам, которые бросились наутек. «…Вновь ожили луна, звезды и уличные фонари. По проулку повеяло теплым ветерком. В садах зашелестели деревья, послышался привычный шум машин, проезжающих по улице Магнолий…» «…И вдруг Гарри услышал громкий топот бегущих ног. Безотчетно опять поднимая палочку, он резко повернулся к новому пришельцу. Пыхтя, к нему торопилась миссис Фигг, чокнутая соседка. Из-под сетки для волос выбились седые пряди, в руке, стуча содержимым, болталась веревочная продуктовая сумка, на ногах чудом держались матерчатые шлепанцы…» Гарри даже не попытался спрятать от нее волшебную палочку, лишь усмехнулся. Как же он мог забыть о главном и бессменном соглядатае директора?