Вспышка огненного контроля.

      Из ведра холодной воды Саша поливает горящий ковёр. Бесполезно, потому что огонь волшебный. Бесполезны и попытки Морока поймать горящий клубок, который поджёг уже половину театра. Алёнка в панике осматривает итог того, что Доспехи не смог вовремя отреагировать и поймать огонёк. Ну или итог её наглого вторжения в чужой ящик с магическим горящим клубком. Возможно не стоило брать его в руки. Возможно не стоило копаться в шкафах Влада. Однако сейчас это уже не имеет никакого значения, если кто-нибудь это не остановит, то очень скоро от театра останется только пыль.       – Вот черт! Рыжая, чё стоишь? Помогай давай! – с другого конца коридора кричит Влад.       Саша с неизвестно от куда взявшимся огнетушителем наперевес боролся с пламенем, но толку было мало. Удавалось только сдерживать размер огня, не давая ему разрастаться.       – Алёнка, сделай что-нибудь! – не оборачиваясь, выпалил Саша.       А что она могла сделать? В конце-концов огонь поглотит всё.       – Алёнка! – где-то шумел голос Влада.       – Алёнка! – следом заглушенно кричал Абрикосов. Алёнка!       Карие глаза внимательно следят за хвостом огня, сопровождая каждый шолох, замечая каждое изменение. Моргает. Огонь пытается ускользнуть от меткого взора, но Алёнка вновь поймала его. Она четко проводит глазами по контуру пламени, заставляя его медленно потухать. Доходя до пола он тушится с характерным шипением. Нитка огня постепенно пропадает, исчезает, тает под тяжёлым взглядом.       Все посторонние звуки уходят на задний план. Тишина звенит в ушах за оранжевыми кудрями, только лишь треск огня становится всё громче, чётче. Так, словно горит под самым ухом. Колышется по полу, ведёт к клубку. Она следует, следует за ним, туша́, заглушая любое сопротивление. Глаза, что секунду назад были карими, поглощают в себя огонь, питаются им, забирают себе его жар, забирают себе его цвет. Где-то вдалеке, заглушенно кричат её имя два человека. Она слышит собственное дыхание. Она слышит, как под ним содрогается пламя. Шагает. Уверенно идёт всё дальше и дальше, следует по пятам, игнорируя тусклые восклики. Искры потухают под ногами, стираются, не оставляя черных полос после себя. Они боятся её. Они хотят сбежать. Они не могут спрятаться. Они потухают – один за другим, один за другим...       Остатки огня привели её к клубку сияющих ниток. Он сжался под её ярким пламенным взглядом. Он горел тише и тише, тише и тише, пока не потух совсем.       В конце-концов...она поглотила огонь.       Сияющие в теперь тёмном помещении глаза заискрились. Алёнка легко выдохнула, пар изо рта приобрел очертания огня, зажёгся мимолётной вспышкой и сразу потух.       – Алёнка... – шокировано выдохнули одновременно Саша и Влад.       Слух начал возвращаться, слова снова стали распознаваемыми. Где-то недалеко скрипнул шлем Доспехов, в шоке разинув железный рот. Алёнка оборачивается, медленно, тягуче, не разрушая момент.       – Да? – она моргает, и пламенные глаза обращаются карими. Маленькие искорки слетают с ресниц, провожая потухший взгляд.

–—·⊹·—–

      Втроём Морок, Рыжова и Абрикосов сидят на тихой сцене, которая уже завтра должна быть занята конкурсантами, а в пустом зале будут сидеть множество зрителей, и жюри в первом ряду, что будут оценивать музыкальные номера.       Тишина не прерывалась уже продолжительное время, но каждый был занят своими мыслями.       – Рыжая...как ты это сделала? – нарушил молчание Влад, поворачивая голову в сторону Алёнки, что так и не повернулась в ответ. Он очерчивал взглядом ее профиль, считал глазами веснушки, пытался уловить по мимике то, о чем могла бы думать девочка.       – Я не знаю. Оно как-то само. Когда вы просили меня помочь, я будто замерла и не могла сдвинуться с места! – с каждым новым словом голос становился громче, эмоциональней. – А потом я начала следить за огнём, и он как-то сам начал потухать! Я даже не знаю как!       – Это было бы полезным оружием против Повелителя. Можно даже сказать тузом в рукаве. Нужно только научиться это контролировать, – задумчиво заключил черноволосый.       – И как по твоему она это сделает? Она же сказала, что понятия не имеет, как это произошло! – вспылил Саша.       – Можно попытаться воссоздать события, произошедшие, в следствие чего эта способность пробудилась. Если у нас получится, то есть шанс понять, как работает эта способность.       – Если только получится её пробудить... – добавила Алёнка.       – А что если не получится? Как ты вообще собираешься повторить то, что произошло? Вдруг в этот раз у Алёнки не получится остановить огонь и всё сгорит?! – Саша всплеснул руками, задевая рыжие кудри, но девочка даже не шелохнулась, продолжая смотреть перед собой.       – Успокойся. Чего ты такой напряжённый? Придумаем что-нибудь.       – Чего ты такой напряжённый? Неужто ревность глаза застрелила?       Саша скрестил руки на груди, хмуря брови. Всплывшее воспоминание неприятным осадком легло на сердце.       – Завтра конкурс, и мне ещё нужно подготовить сцену, так что валите. С новой способностью разберемся позже. Кстати об этом, уже довольно поздно, рыжая, тебя там никто не ищет случаем?       – Ой, девчонки! – очнулась Рыжова, резво подскакивая с места. – Саша, увидимся завтра! Мне пора бежать! Пока Владик! – она мимолётно обняла голубоглазого, и помахала на прощание шатену, тут же убегая на всех парах.       Парни переглянулись. Морок гадко улыбнулся, а Саша гневно расширил ноздри, сжимая футболку по бокам. И почему Алёнка это делает? Зачем это разное отношение к двум друзьям, – как она говорит – равным для нее. Абрикосов спрыгнул со сцены и пыхтя под нос поплелся к выходу.       Алёнка, стоявшая в тени театральных штор, хихикнула в ладонь и покинула здание. Морок, прекрасно видевший её со своего места, прыснул и сверкнул глазами.