Глава 7: Гермиона

Гермиона была измотана. Венди приготовила расслабляющую ванну, и она лежала в ней, закрыв глаза, успокаивая уставшие мышцы. Особенно устали мышцы правой руки. Она потеряла счёт письмам, на которые ей пришлось ответить с момента той проклятой публикации в «Пророке». Гневные письма, ясное дело: «Как ты попала в семью, которая укрывала Волдеморта?» «Ты позоришь магглорождëнных!» «Продажная». «Разочарованы». «Шлюха». «Предательница». «Золотоискательница». Удивительно, что половина писем содержала практически одни и те же претензии, слово в слово. Все эти люди не были способны придумать ничего другого? В любом случае, независимо от содержания, её ответ всегда был одинаков: «Драко и Нарцисса Малфой сыграли решающую роль в поражении Волдеморта, как в ходе войны, так и в финальной битве, и для меня большая честь стать частью их семьи». Её друзья из Хогвартса также присылали сообщения, содержащие разные версии одного и того же: «Джинни сказала нам»; «всё будет хорошо»; «мы всегда поддержим тебя». Письмо Гарри пришло даже раньше газеты. Оно было единственным, заставившим её плакать. «Миона Теперь я понимаю. И я люблю тебя. Ты всегда поддерживала меня, а я – тебя. Ты моя сестра, и если это делает меня шурином Малфоя, то, видимо, это единственное, с чем мне в жизни не повезло». Она не помнила, чтобы когда-либо смеялась и плакала одновременно. Рон не написал абсолютно ничего. Джинни спрашивала, как дела, и умоляла рассказать скабрезные подробности жизни в особняке. А Луна написала, спрашивая, может ли она когда-нибудь посетить подземелья поместья, чтобы продезинфицировать их от лунных лягушек. Когда дверь в её комнату открылась, Гермиона едва услышала это, настолько она была расслаблена в ванне. Но её инстинкт самосохранения взял верх, и она почувствовала, что на неё кто-то смотрит. Она обернулась и увидела Драко Малфоя, который стоял на пороге и смотрел на неё голодными глазами. Она вскочила, едва не выпрыгнув из ванны, разбрызгав воду во все стороны. Затем Гермиона осознала, что стоит перед своим мужем совершенно голая. Голая и мокрая. Прежде чем она успела осмыслить ситуацию, он закрыл глаза и подошёл к краю ванны, вслепую протягивая ей руку, чтобы помочь выбраться. После того, как она приняла еë, Драко потянул её за руку через комнату, не оглядываясь, и остановился возле кровати, повернувшись, чтобы посмотреть исключительно ей в лицо. – Грейнджер. Он не называл её так с тех пор, как она приехала в особняк. – Я полагаю, ты знаешь, что нам нужно сделать, да? Его взгляд тревожно перебегал с одного её глаза на другой. Зрачки были расширены. Она кивнула. – И правильно ли я понимаю, что ты уже делала это раньше, так что никаких дополнительных мер предосторожности не требуется? Она снова согласно кивнула. – Отлично, – заявил он, и за какие-то наносекунды произошли три вещи: он окинул взглядом её тело, схватил еë руками за талию, буквально бросил на кровать и оказался сверху. Гермиона никогда раньше не испытывала ничего подобного. Казалось, он хотел поглотить её целиком. Он целовал её совершенно неистово, страстно, идеально, так, как она никогда в своих самых смелых мечтах не ожидала от Драко Малфоя. Он, казалось, не мог решить, чем заняться в первую очередь: он накручивал на кулак еë волосы и тянул, запрокидывая ей голову, открывая еë шею, на которой он оставлял засосы и укусы; он сжимал её задницу, ласкал её груди, всё время издавая глухие звуки и прижимаясь между её раздвинутых ног. Его поведение было абсолютно первобытным. И все эти укусы, жёсткие сдавливания её ягодиц, как будто он хотел разорвать её на части, пуговица его брюк, постоянно задевавшая её клитор, – всё это заставляло её чувствовать такое же неистовое желание, каким, казалось, был охвачен и он. В рекордно короткие сроки она уже безостановочно стонала и прижимала к себе его задницу, впиваясь ногтями. Он быстро отстранился от неё и с помощью беспалочковой магии снял с себя одежду. Прошло около пяти минут с тех пор, как они начали, но когда он, наконец, приподнял одну из её ног и сразу вошёл в неё одним толчком, издав стон, больше похожий на рык, Гермиона чуть не расплакалась от облегчения. Драко, казалось, хотел трахнуть её всеми возможными способами. Он начал вот так, находясь сверху, сжимая её бедра так сильно, что на них точно должны были остаться следы. Так же внезапно, как начал, он остановился, перевернул её и прошëлся укусами по всей задней поверхности еë ног, от пяток до верхней части бёдер, кусая её с силой и мотая головой, как собака над костью. Она стонала и кричала, в таком же упоении, как и он. Когда он, наконец, добрался до её задницы, она повернула голову, чтобы понаблюдать за происходящим. Он сел ей на бёдра и сильно шлëпнул ладонью по ягодицам с одной и с другой стороны, хватаясь за них после шлепка. Он повторил это один, два, три раза, всё время двигая бёдрами. Очевидно, удовлетворëнный её стонами, тем, как она волнообразно двигала задницей под его руками, тем, как полыхали её ягодицы, он наклонился и возобновил укусы, теперь держа её ноги раздвинутыми, чтобы он мог кусать не только её попку, но и внутреннюю поверхность бёдер и кожу вокруг влагалища. Она оставила попытки наблюдать и оперлась руками о железные перила кровати, едва не плача от того, насколько абсурдно возбуждëнной она себя чувствовала к этому моменту. Внезапно он взобрался на неё сзади, уселся обратно ей на ноги и снова толкнулся. Всего в два толчка она поняла, что вот-вот кончит, и начала ещё сильнее двигать задницей навстречу ему. Драко положил одну руку ей на шею, крепко удерживая её на месте. – Не смей, Грейнджер! Я еле, блядь, держусь, не смей сжимать мой член своей чертовски тугой киской! Это было уже слишком, и она с криком кончила, и даже то, что он внезапно вытащил свой член, не смогло остановить оргазм, который он вызвал своими словами. – Твою мать! – громко крикнул он, удерживая еë и прижимая сверху, пока она не перестала двигаться, удовлетворëнная. – Я должен был знать, что ты не подчинишься, – он укусил её за шею и снова толкнулся. Он продолжил трахать её сзади, полностью прижавшись к ней, издавая стоны, облизывая и кусая её ухо, пока она не начала кончать снова. Она посчитала, что на этот раз лучше дать ему знать. – Малфой, я… я… Он тут же слез с неё, приподнял, поставив на четвереньки, и вошёл в неё, стоя на коленях. Они оба громко застонали при возобновлении контакта, и он сильно потянул её за волосы, подняв еë тело перед собой, тем самым заставив ведьму вскрикнуть. Он лизнул её в ухо и сказал, голосом низким и самым тихим с тех пор, как всё началось. – Кончи на моëм члене, Золотая Девочка. Это заставило её кончить снова, а он буквально вдавил её в кровать, дëргая за волосы и вбиваясь в неё как сумасшедший, пока не издал рёв, полностью излившись в неë и породив выброс магии, от которого все свечи в комнате погасли. Гермиона почувствовала только, как он перекатился в сторону от неë, и сразу же провалилась в сон, измождëнная и удовлетворëнная более, чем когда-либо на своей памяти. Последним действием, которое она осознавала, прежде чем погрузилась в темноту, было то, как она посмотрела на него с улыбкой, невероятно удивлëнная и ошеломлëнная страстным поведением своего мужа.