Глава 15: Драко/Гермиона

Драко торопливо завтракал. Ему нужно было вернуться в Лондон – сессия начиналась через несколько часов – но он хотел сначала убедиться, что с его матерью всё в порядке, и ждал её. Когда в столовую вошла Гермиона, он собрал всë своë терпение, чтобы дождаться, пока она сядет в кресло, прежде чем спросить: – Моя мать. Где она? Она посмотрела на него в замешательстве: – Я была уверена, что она писала тебе о том, что несколько недель будет жить у твоей тёти Андромеды. – Да, точно, – вспомнил Драко. Вот только он ей тогда не поверил. Мать написала ему бесчисленное количество писем, прося приехать домой, пожить в особняке или хотя бы провести здесь несколько дней, говоря, что он и так уже достаточно подготовлен. Поэтому, когда Нарцисса попросила его вернуться домой из-за того, что Гермиона останется одна, так как сама она отправится к своей сестре, он подумал, что это ложная угроза. После этого они почти не переписывались. А это означало, что Грейнджер действительно какое-то время будет в особняке одна. Он не был человеком, склонным испытывать чувство вины, но после усиленного использования окклюменции прошлой ночью его щиты истончились. Он мог бы доставить ей небольшое удовольствие. – Гермиона. Твой день рождения на следующей неделе, правильно? Она удивлëнно кивнула. – Ни меня, ни моей матери здесь не будет. Почему бы тебе не забрать свою подружку Уизли и не провести неделю в нашем зáмке во Франции? Она смотрела на него так, словно он заговорил по-гречески. – Прошу прощения? – Возьми неделю отпуска. Иди и развлекайся с подругой. Я где-то читал, что Поттер учится на мракоборца за границей, так что вы сможете составить друг другу компанию. – У Джинни работа. И я не могу бросить дом вот так… – Джиневра Уизли играет в квиддич, а сезон ещё не начался. Уверен, что она сможет получить неделю отпуска у своего тренера. И дом не развалится, если ты уедешь на неделю, Гермиона. Ты можешь продолжать управлять им, как минимум, через сову. Еë глаза блеснули: – И ты не против, если я воспользуюсь фамильным зáмком? Он в нетерпении закатил глаза. – Ты Малфой, Гермиона. Используй этот долбаный зáмок. – Спасибо, Драко! Она смотрела на него так, словно он совершил нечто особенное, а не просто сделал чёртово предложение отправиться в поездку! Она попыталась удержать его взгляд, улыбаясь ему, но он быстро перевёл глаза на страницу «Пророка». – Это просто небольшое путешествие, Гермиона. Держу пари, что даже ты уже побывала в нескольких таких поездках за свою жизнь. И Драко отгородился стеной от любых мыслей, связанных с ней, чтобы не думать о том, как она воспримет его ответ.

***

Гермиона – Ну, и каково это? Быть леди Малфой? К удивлению Гермионы, всë получилось. Джинни согласилась на поездку и получила разрешение на некоторое время оставить команду. Нарцисса с энтузиазмом помогала планировать путешествие. И вот теперь они находились в чудесном маленьком шатó во Франции, в окружении всего шоколада и вина, о которых она только могла мечтать, вместе с одной из тех, кого она любила больше всех на свете. – Мы можем поговорить о чём-то другом, Джинни? Я бы предпочла не вдаваться в подробности прямо сейчас. Не хочу портить настроение в первый же день. – Мерлин, прошло всего несколько месяцев, а ты уже вся такая пафосная. Глянь, как ты разговариваешь, коза. «Я бы предпочла не вдаваться в подробности». Гермиона запустила в неë клубникой. – Эй! Леди так не делают. – Иди ты, Джинни, – смеясь, сказала она. – Ладно, ладно. Просто скажи мне вот что: Малфой. Как у вас дела? Гермиона вздохнула. И, прежде чем начать говорить, снова наполнила свой бокал вином. – Я даже не знаю, с чего начать, Джинни. – Послушай, как бы банально это ни звучало, но лучше всего начать с самого начала. Серьёзно, Миона. Ты ведь расскажешь мне всë? Как дела у вас двоих? Итак, воодушевленная своей подругой, Гермиона заговорила. И говорила, и говорила. О том, каким он был в постели. И как он был не в себе. Как он всегда просыпался, прижавшись к ней, и как исчез после визита его друзей. О том, как он, пьяный, сказал, что она его, а на трезвую голову дал ей моральную пощёчину. О том, что сказала Нарцисса, и о его поведении в ту ночь перед поездкой. Она говорила, казалось, часами. Джинни молча слушала, не комментируя. Когда Гермиона закончила, её подруга задумалась, потягивая шампанское и покусывая клубнику в шоколаде. И Гермиона забеспокоилась: – Что? Ты молчишь, значит мне не понравится то, что ты скажешь. – Нет, думаю, это мне не понравится говорить то, что я хочу сказать. Миона, послушай, я согласна с Нарциссой. Думаю, ты действительно нравишься хорьку. Гермиона подавилась вином: – Что? Конечно же нет! Ты меня вообще слушала? – Да, Миона. Не могу поверить, что говорю это, но ты когда-нибудь ставила себя на его место? Этого мерзавца с колыбели учили ненавидеть тебя. Он, должно быть, думает, что уступить тебе – это предательство его принципов, и всё же он проводит с тобой каждую ночь. Конечно, не после того визита, я поняла, но они, должно быть, забили парню голову своей чистокровной чепухой. Поэтому он и ушёл, верно? Но когда он понял, что ты будешь одна в свой день рождения, он предложил тебе привести меня – человека, которого он ненавидит – в фамильный зáмок, чтобы ты смогла отдохнуть. Я думаю, вам просто нужно ещё немного времени. Потому что всë указывает на то, что ты и правда ему нравишься, подруга. Джинни опрокинула в себя остатки вина. – Ты правда так думаешь? – Гермиона почувствовала, как неуверенно звучит еë голос, и Джинни тоже это заметила. – Упс, мне кажется, вопрос здесь в другом. Он нравится тебе, Миона! – Мне? Конечно, нет! Я просто хочу спокойного, мирного брака, раз уж он в… – Даже не начинай. Я тебя знаю! И я помню, как ты смотрела на него этим взглядом «трахни меня», когда я только пошла в школу. Ты хочешь понравиться мерзкому хорьку! Ты любительница хорьков! Почувствовав, что её лицо горит, Гермиона бросила подушку в голову подруге, чтобы та замолчала.

***

В течение следующих нескольких дней, отдыхая с Джинни, она думала, что, возможно, её подруга права. Похоже, она действительно нравилась Драко, по крайней мере, в физическом смысле – кроме прошлого раза, но это было исключением. И он беспокоился о её благополучии, верно? Именно он предложил эту поездку и всё остальное! Она наберётся терпения и переждëт те недели, которые он должен провести на работе в Лондоне. А когда нагрузка уменьшится и он, как и обещал, вернётся домой, она попытается поговорить с ним. Может быть, если она начнёт открываться ему, он сможет сделать то же самое! Она думала об этом, готовясь к ужину. Это был предпоследний день их короткого пребывания, и её день рождения, так что они собирались в ресторан, который настоятельно рекомендовала Нарцисса. Гарри должен был присоединиться к ним за ужином и провести ночь в зáмке. На следующий день, когда Гермиона вернётся домой, он хотел взять Джинни с собой на неделю в Берлин, и в конце месяца вместе вернуться в Лондон. Гарри как нельзя кстати пришёл отвлечь свою возлюбленную. Потому что, честно говоря, Гермиона чувствовала себя паршиво. Она не хотела портить настроение Джинни, которая была здесь ради неё, но со второго дня её начало тошнить. Может быть, связь окрепла от того, что они с Малфоем стали чаще проводить время вместе, и теперь невозможно выносить даже короткие периоды разлуки? Она смотрела на себя в зеркало в спальне, когда Джинни постучала в дверь: – Пойдëм, Миона? Мы опаздываем! Представляешь, Гарри уже там! Мы… – Джинни, остановись немедленно! – она подняла руку и закрыла глаза. – Во имя Мерлина, не делай больше ни шага. Что с твоими духами? – Что? О чём ты? Я плохо пахну? Её подруга начала тревожно обнюхивать себя. – Нет. Я не знаю. В какой-то мере. Я же просила тебя не пользоваться этим ароматом, он как шоколадный взрыв! У меня от него кружится голова. Я наложу заклинание… Джинни перебила её, завизжав. – Миона! МИОНА! Леди Малфой! Ты беременна! – Что?! Нет! – Тебя всю неделю тошнит, я заметила! А теперь ты ещё и к запахам чересчур чувствительна. Ты беременна! Подожди! И она вытащила палочку из кобуры и сотворила сложное заклинание, которое Гермиона никогда раньше не видела, начертив круги у неë на животе. – Вот так, – сказала Джинни, слегка вспотев, и убрала палочку. – Оно довольно сложное, но у нас с Гарри было так много страхов по поводу беременности, что я научилась накладывать его. Требуется несколько секунд, чтобы… В этот момент в животе Гермионы начал пульсировать золотистый свет, словно биение сердца. Лёгкое, быстрое сердцебиение. – Я говорю тебе! Смотри, Миона! Ты беременна! Гермиона в изумлении уставилась на свет. – Но как? Я принимаю зелье регулярно! Я не пыталась забеременеть! Я… – Очевидно, зелье не подействовало. И разве не ты говорила, что этот древний ритуал якобы повышает плодовитость, обеспечивает существование потомства или что-то в этом роде? Гермиона изумлëнно кивнула, глядя на маленький огонёк, пока он не погас. – Я потом научу тебя этому заклинанию. И что теперь? – Что теперь? – повторила она, по-прежнему пребывая в шоке. Беременна? – Ты не побежишь и не расскажешь хорьку? Держу пари, он сойдет с ума! И прежде чем ты начнëшь возражать, учти – со мной всë будет в порядке. Я объясню Гарри, что случилось, и он поймёт. Завтра мы всё равно собирались уехать. – Но, Джинни, – сказала она, положив руки на живот, – а что, если Драко не захочет ребёнка? В итоге, он ведь полукровка. Мерлин, пресловутый материнский инстинкт был действительно силён. Она узнала о своей беременности секунду назад и уже хотела защитить своë дитя! Джинни усмехнулась. – Ты недооцениваешь важность детей в традиционном магическом сообществе. Их так мало, что чистокровные семьи одержимы рождением детей. Он будет более чем рад это услышать, Гермиона, я уверена. И потом, он уже ожидает, что его дети будут полукровками, для него это не станет новостью, верно? Звучало отлично. Она была уверена, что добрые вести сгладят любые сомнения Драко, которые могли возникнуть после визита Гринграссов. Джинни была права, старые семьи высоко ценили беременность и детей, как знак продолжения рода. – Думаю, я действительно лучше пойду, Джинни! Ты уверена, что не возражаешь? – Уж точно нет, – подруга обняла её. – У тебя сегодня день рождения, твои желания – закон. А я в итоге получила ужин на двоих с моим парнем и ночь во французском замке. Очень романтично, – улыбнулась она. Джинни научила её, как накладывать заклинание и как поместить магическую копию светящегося золотого шарика в маленькую стеклянную сферу, чтобы она могла показать его Драко. Затем Джинни ушла на ужин, а Гермиона, волнуясь, вызвала эльфа и отправила с ним свои вещи обратно в особняк, прежде чем перенестись в Лондон, чтобы сообщить Драко новости. Гермиона никогда не бывала в лондонском доме, но знала, что он зовëтся Малфой ТаунХаус. Этого было достаточно для аппарирования и прохождения через защитные чары, поскольку, выйдя замуж, она получила свободный доступ в семейные владения. Проблема заключалась в том, что она чувствовала себя больной, слабой, и аппарация в таком состоянии в другую страну, да ещё беременной, была для её материнства нелёгкой задачей. Не то чтобы это было опасно для ребёнка. Проблема заключалась в том, что её организм инстинктивно использовал все свои силы, чтобы защитить плод. В течение нескольких часов после аппарирования она будет обессилена. Но в данный момент это не имело значения: она могла бы хорошенько выспаться после того, как расскажет Драко новости. Кто знает, может быть, даже провести ночь в его сильных объятиях. Ей уже представлялось, как он улыбается ей той самой улыбкой, которую, насколько помнила, она видела всего несколько раз и всегда издали. Может быть, он поднимет её вверх, обнимет и поцелует, счастливый от такого сюрприза! Даже если она ещё сама не знала, что чувствует по этому поводу, она понимала, что перемены могут стать тем мостиком, который нужен им для полного взаимопонимания. С этими мыслями в голове она весело и оживлëнно попрощалась с эльфами зáмка и, повернувшись вокруг себя, аппарировала, держа в уме Малфой ТаунХаус. Гермиона оказалась перед старым домом, явно в жилом районе, и сразу же поняла, что находится в нужном месте: именно этого она и ожидала, когда направлялась в особняк. Не только потому, что дом был мрачным и угрюмым, а на двери красовался герб Малфоев, но и потому, что он очень напоминал особняк на площади Гриммо. Она улыбнулась, изумлëнная, и в нетерпении толкнула дверь. Еë гипотеза подтвердилась: теперь, как Малфой, она имела доступ к семейной собственности. Дверь легко открылась от её прикосновения. Гермиона вошла в мрачный, тускло освещëнный вестибюль, но едва успела сделать два шага, как на неё обрушилась тяжесть аппарации. Она почувствовала головокружение, слабость и упала на колени на пол. Прежде чем она успела пошевелиться, появился эльф в обычном кухонном полотенце и чепчике для сна. Он с любопытством смотрел на неё, пока она, задыхаясь, пыталась встать и неуверенно опиралась о стену, чтобы устоять на ногах. – Привет. Мы еще не встречались лично, но я новая леди Малфой, ты, должно быть, знаешь. Я сейчас не очень хорошо себя чувствую, не мог бы ты подготовить мою комнату, чтобы я немного отдохнула? Эльф, по-прежнему не произнося ни слова, просто кивнул и исчез. Гермиона сделала несколько шагов к лестнице и опустилась в кресло рядом с ней, чувствуя тошноту и изнеможение. Она закрыла глаза, пытаясь хоть немного прийти в себя. Сегодня вечером ей точно не удастся поговорить с Драко, хорошие новости придется отложить до завтра. Если она попытается открыть рот прямо сейчас, её может вырвать на мужа. Гермиона сидела и массировала виски, когда чей-то голос заставил её вздрогнуть: – Я и представить себе не мог, что из всех людей именно у вас могут возникнуть проблемы с простой аппарацией, мисс Грейнджер. Прошу прощения, леди Малфой. Она подняла глаза, потрясëнная тем, что слышит этот голос, и увидела у подножия лестницы довольно большой портрет Северуса Снейпа. – Профессор. Что вы здесь делаете? – спросила она слабым голосом, борясь с тошнотой. – Ваш муж – мой крестник, леди Малфой. Поскольку у меня не было других наследников, все мои вещи и портреты принадлежат ему. Он уставился на нее, изучая. – Вынужден повторить вопрос. Вы почувствовали себя плохо из-за простой аппарации? Когда она просто кивнула, не чувствуя себя способной говорить в данный момент, он продолжил рассматривать её, пока не заметил маленькую стеклянную сферу, парящую рядом с ней. – А, вы беременны. Знаете, я всегда считал вас более здравомыслящей. Аппарация во время беременности – серьёзный риск для здоровья матери, энергия… Такая отповедь укрепила её волю, и она собрала остатки сил, чтобы ответить портрету. – Истощается, чтобы защитить ребенка. Я знаю, профессор. И я с удовольствием продолжила бы эту дискуссию утром, но сейчас я действительно нуждаюсь в отдыхе. Чёртов эльф слишком долго возился! Она чувствовала себя дерьмово и ей нужно было лечь, немедленно. Она решила подняться на следующий этаж и поискать себе комнату самостоятельно. – Леди Малфой, я не думаю, что это хорошая идея, – начал Снейп, но Гермиона отвернулась, оставив его разговаривать с самим собой, чего она никогда не сделала бы с живым Северусом Снейпом, – и начала подниматься по ступенькам, держась за перила. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она добралась до первого этажа, и Гермиона чуть не заплакала от отчаяния, увидев несколько одинаковых закрытых дверей, без малейшего указания на то, какая из них ей подходит. Гермиона медленно шла по коридору, чувствуя головокружение и слабость, пытаясь хоть по каким-то признакам определить нужную комнату. Она подумала о том, что, возможно, стóит открывать все двери, одну за другой, но было уже позднее время, и она не хотела разбудить Драко, ворвавшись к нему в комнату. Это было бы ужасным началом для их разговора. И тут Гермиона услышала приглушëнные звуки из-за двери слева от себя. Решив, что шум создают эльфы, которые готовят комнату для неё, она открыла дверь… Чтобы обнаружить самый большой сюрприз в своей жизни. Комната была ярко освещена свечами, а посередине находилась огромная кровать. На ней стояла на четвереньках белокурая ведьма, с закрытыми от удовольствия глазами, а муж Гермионы расположился у неё за спиной, намотав волосы ведьмы на руку, и жёстко, страстно трахал её сзади, тоже закрыв глаза от удовольствия. Гермиона была настолько потрясена, что магия, удерживавшая маленький стеклянный шарик в воздухе рядом с ней, испарилась, отчего он упал и разбился у её ног. Этот звук заставил любовников поднять глаза на дверь, и Гермиона успела увидеть выражение ненависти на лице своего мужа, прежде чем развернулась и поспешила вниз по лестнице с тяжестью в груди и безнадёжно разбитым сердцем.