Глава 34: Драко

Время, казалось, тянулось очень медленно и вместе с тем летело слишком быстро. Эльфы приходили и уходили, его мать предлагала всем еду, но никто не брал. А Драко не сводил взгляда с двери. Краем глаза он заметил, как появился Рональд Уизли. Он слышал, как Поттер объяснял ему всё. И он видел, что Уизел пытается наброситься на него, вероятно, чтобы ещё раз поколотить. Драко был рад, что Поттер удерживает волшебника: он не возражал бы, если бы его снова избили, но он не мог отвести глаз от этой проклятой двери. Его рассудок зависел от сосредоточенности на этой двери. Они не могли слышать ничего из того, что происходило в комнате, так как она была заглушена. Они пытались задавать вопросы, когда кто-то появлялся в дверях, или что-то увидеть, но получали только ответ, что им нужно ждать. Боковым зрением Драко заметил, как Джинни Уизли уселась рядом с ним. Какое-то время она молчала, и он тоже. А затем, ни с того ни с сего, ведьма выпалила: – Ты мудак. Он кивнул в знак согласия, не отрывая взгляда от двери. – Избалованный, эгоистичный сукин сын. Драко просто повторил движение. – И что ты собираешься делать, чтобы всё исправить? Это привлекло его внимание. Он растерянно посмотрел на неё, впервые за несколько часов отведя взгляд от чëртовой двери. – Послушай, Малфой, ты мне не нравишься. Очевидно. Честно говоря, я тебя ненавижу. Но ты же любишь её. Я не знаю, какого чёрта ты изменил Гермионе, но твоя мама говорит, что ты лижешь землю, по которой она ходит, и не смотришь ни на кого другого. Конечно, ведьма уже солгала Волдеморту в лицо, но... – она вздохнула. – Если Гермиона выкарабкается – а мы знаем, что это грандиозное «если», – если с ней всё будет хорошо, что ты собираешься делать? Продолжишь ей изменять? Он возмущëнно огрызнулся: – Конечно, нет! Я никогда так не поступлю! Я… Я был неправ. Я не признавал это раньше. Я идиот, – он провёл рукой по лицу. – Сложно не согласиться. Вопрос в том, что теперь? Если с Гермионой всё будет в порядке, что ты станешь делать? Она всегда хотела, чтобы этот брак сложился удачно, Малфой, а ты… – Я тоже хочу этого, – оборвал он её взволнованно, прежде чем ведьма продолжила. – Я очень этого хочу. В моей жизни нет ничего, чего я хотел бы больше. Я сделаю все, что угодно! Я дал чёртов Непреложный Обет, Уизли, я не знаю, что ещё… Она фыркнула. – Слова, даже слова Обета, Малфой, – это всего лишь они. Слова. Ты здорово всё испортил своими действиями. Может, теперь тебе стоит доказать ими, что ты не пустая трата времени для неё. Он кивнул, соглашаясь. Она была права. Он мог это сделать. Гермиона была его женой. Его парой. Он собирался показать ей, насколько она важна. Жизненно важна. Необходима. – Знаешь, а ты ей нравился. Не то чтобы она признавалась в этом, но Гермиона с самого начала была неравнодушна к тебе. До того, как ты, ну, ты знаешь… – Прежде чем я открыл рот и показал себя предвзятым снобом? Драко начал размышлять, придумывая, что бы такое сделать, чтобы показать Гермионе, что он не пустая трата времени, когда дверь внезапно открылась. И главный целитель вышел с сумрачным выражением на лице, прикрыв за собой дверь. – Мистер Малфой. Могу я попросить вас поговорить со мной минуту наедине? Драко застыл. – Гермиона! Моя жена. Где моя жена? Гермиона! – закричал он и попытался прорваться через целителя, который стоял как скала. Целитель огляделся, глубоко вздохнул и тут же начал объяснять серьёзным голосом: – Мы получили результаты анализа, мистер Малфой. Леди Малфой вступила в контакт с очень большим количеством эритроксилума новогранатенсе. Маггловский наркотик, который был модифицирован таким образом, чтобы действовать при контакте с кожей, а не при попадании внутрь. Этот препарат вреден сам по себе, но у беременных женщин... это приводит к разрыву матки. Целитель снял очки, протëр линзы и снова надел их, прежде чем продолжить. – Сожалею, мистер Малфой, но у вашей жены произошел разрыв матки. У неё сильное кровотечение; плод выпал из матки и находится в брюшной полости. С сожалением вынужден сообщить вам, что у них обоих нет шансов выжить. Он не мог понять ни слова. Мужчина нёс какую-то тарабарщину. Он не мог иметь в виду, что Гермиона… что их ребёнок… Драко продолжал пытаться дозваться, громко выкрикивая имя своей жены, пока не услышал позади себя крик Джинни: – Кесарево сечение! – Что? – спросила Нарцисса, уже плакавшая. – Это маггловская операция. Врачи извлекают ребенка из матери через разрез. Это делают при рискованных родах, верно? Драко прекратил попытки прорваться и с тревогой уставился на целителя. Но тот только покачал головой. – Для этого нужна маггловская больница. Мы не сможем безопасно и быстро перевезти её туда. У нас также нет безопасных средств для удаления плода, у которого уже отмечена брахикардия. И у нас нет возможности остановить кровотечение у леди Малфой, её матка открыта и полностью повреждена. – Связь, – хрипло сказал Драко, вспоминая. – У нас есть душевная связь. Мы связаны, понимаете? Нашими магическими ядрами. Я помогу ей. Я исцелю её и дам ей силы. Целитель посмотрел на него с явной жалостью. – Я не вижу, как это может помочь, мистер Малфой. Но Драко даже не дослушал его до конца, он уже входил в комнату.

***

Гермиона лежала неподвижно; казалось, она спит. Это было совсем не похоже на роды, как он себе их представлял. Её раздутый живот был выпячен с одной стороны. Акушерка слегка потрясла её, пытаясь разбудить его жену. Лицо той исказила гримаса мучительной боли, и она снова потеряла сознание. Драко скинул ботинки и забрался в постель, расположившись позади жены и обняв её со спины. – Мистер Малфой! Я действительно... – У нас есть связь. Я собираюсь передать ей свою энергию. Она скептически посмотрела на него. – Я не знаю, работает ли это таким образом. – Пожалуйста. Я теряю свою жену. Это мой единственный шанс. Пожалуйста. Старая ведьма перевела взгляд с него на медсестёр, а с них на Винки, Пода и других эльфов – все они уже плакали – и кивнула, в то время как целитель вошёл обратно в палату. Драко закрыл глаза и вдохнул неповторимый аромат шеи своей жены. – Грейнджер. Привет, любовь моя. Я сейчас здесь, хорошо? Я помогу тебе. Он не знал, как это работает. Они поделились магией в день, когда вошли в тот круг, и позже, когда связь была подтверждена. Но это были незапланированные, естественные ситуации. Он не знал, как он сможет сделать это намеренно. Поэтому Драко просто сосредоточился на своей магии. Он сконцентрировался глубоко в своём магическом ядре, на том уровне внутри своего тела, где он почувствовал искры, когда впервые взял в руки волшебную палочку. И он попытался спроецировать эту энергию на то, что он чувствовал к своей жене. В то же время он начал говорить: – Ты такая сильная, Гермиона. Ты самый сильный человек, которого я знаю. Ты сможешь это сделать. Если кто и может это сделать, так это ты. Но Гермиона по-прежнему спала. – Прости, детка, прости меня. Я идиот. Я оставил тебя одну. Этого больше никогда не повторится, Грейнджер. Больше никогда. Он почувствовал, как она слегка пошевелилась, прижимаясь к нему, и продолжил говорить, пытаясь направить всю энергию, которая у него была, в неë. – Ты справишься, и у нас будет наш ребёнок. С твоим умом, и с твоими волосами и с тобой самой в целости и сохранности. И он будет идеальным, потому что ты идеальна. И моя. Я не собираюсь терять тебя, Грейнджер. Она открыла глаза, попыталась повернуть голову назад, но у неё начались сильные схватки, и она закричала. Драко испуганно посмотрел на целителя, но тот покачал головой, глядя на одно из двух зелёных магических табло, на котором отображалась информация – вроде той, что несколько месяцев назад использовала на нëм Грейнджер, – и тонкая линия, которая, изгибаясь, двигалась и в этот момент медленно остановилась, заставив всё изображение раствориться. Целитель посмотрел на него с серьёзным видом и снова покачал головой, прежде чем заговорить: – Мне жаль, мистер Малфой, но ребëнок... пуповина порвалась, ему уже не хватало кислорода и... он не смог выдержать. Ребёнок только что скончался. Драко почувствовал острую боль в груди, какой он никогда раньше не испытывал: ни когда умер его отец, ни даже когда Гермиона начала презирать его. Как будто какая-то часть его умерла. Он пытался сдержать слёзы ради Гермионы, но в этом не было необходимости: она была без сознания, её глаза были закрыты, дыхание учащено. И она была холодной. Очень холодной. Он взял её лицо в ладони: – Ей холодно. Она замерзает! Гермиона! Она замычала, поводя головой из стороны в сторону, но ничего не ответила. Он посмотрел на целителей: – Сделайте что-нибудь! Ей плохо! Но те просто обменялись хмурыми взглядами, а Драко встал, осторожно опустил Гермиону на подушку и бросился к главному целителю, хватая его за лацканы. – Сделайте что-нибудь! Мужчина не потерял своей стоической осанки, отвечая ему: – Мистер Малфой, ничего нельзя сделать. Произошел разрыв миометрия, соединяющего полость матки с брюшной полостью, и в настоящее время у вашей жены гиповолемический шок. В магическом мире по-прежнему нет средств, и на данный момент их нет даже в мире магглов, чтобы это исправить. Мне жаль, но всё кончено, мистер Малфой. Драко посмотрел на него, не зная, что сказать. Это не могло быть правдой. Она была Гермионой Грейнджер, она просто не могла так закончить. Он тряс доктора снова и снова, не зная, что сказать, слезы застилали ему глаза, пока акушерка не положила руку ему на плечо и тихо не заговорила. – Ваша жена пришла в сознание. Вам следует пойти и побыть с ней; я не знаю, как долго это продлится. Он отпустил волшебника и подбежал к Гермионе, опустился на колени рядом с кроватью и взял её ледяную руку в свои. Она приоткрыла глаза и спросила слабым голосом: – Драко... У меня получилось? Он не понимал, о чем она говорит, поэтому просто кивнул, и слёзы потекли по его лицу. – Я хочу увидеть, Драко... Я хочу увидеть нашего ребёнка. Он не выдержал и уткнулся лицом в ладони жены, плача, пока не зашëлся в рыданиях, но Гермиона, вероятно, была не полностью в сознании, потому что, кажется, ничего не замечала. Через несколько секунд она спросила снова. – Дитя моё… Я хочу своего ребёнка… это девочка? Драко не смог ответить и снова зарыдал. Акушерка подошла с другой стороны. – Да, леди Малфой. Ваш ребенок – девочка. Драко поднял голову на пожилую ведьму, которая просто кивнула ему, печально подтверждая свои слова. Но Гермиона заговорила снова: – Я так и знала… это Лира... моя Лира... И она снова закрыла глаза. Драко вскочил, слегка похлопав её по лицу. – Гермиона! Очнись! Гермиона! Она открыла глаза, которые теперь казались более ясными: – Драко, что?.. Я не понимаю... что? – Ш-ш-ш, – прошептал он, беря обе еë руки в свои и целуя их. – Всё в порядке, Грейнджер. Она подняла на него глаза, прежде чем сказать между усталыми вздохами: – Я умираю, да? – Нет! Нет, Грейнджер, ничего подобного! С тобой всё будет в порядке, всё будет хорошо. Всё будет хорошо, любимая. – Он говорил, но чувствовал, что его голос дрожит. Она слабо улыбнулась: – Тебе не обязательно лгать, Драко. Я чувствую, как магия покидает меня. – НЕТ! – закричал он, но Гермиона просто продолжала отрешëнно смотреть на него, не реагируя на крик. – Я не позволю тебе уйти вот так, Грейнджер! – Всё в порядке, – слабым голосом произнесла она. – Теперь ты женишься на чистокровной ведьме, которая будет соглашаться со всем, что ты скажешь. – Я не хочу, – он крепко сжал её руку, – я хочу магглорождëнную, которая будет бросать мне вызов на каждом шагу. Я хочу тебя, Грейнджер. Она слабо рассмеялась, а потом закрыла глаза. Он бросился к ней снова и начал хлопать еë по лицу. – Грейнджер! Грейнджер! Очнись, любимая, очнись! Она открыла затуманенные глаза, и он в отчаянии схватил её. – Мне нужно, чтобы ты осталась со мной, любимая! Я собираюсь всё изменить, клянусь! Я изменюсь, Грейнджер, я отдам тебе всё! Я переведу своё состояние на твоё имя! Я отпущу тебя, живи отдельно от меня! Я сделаю всё, что угодно, только борись, Грейнджер. Только не бросай меня, пожалуйста, пожалуйста! Наконец она открыла глаза, но её взгляд снова был совершенно рассеянным: – Драко... ребëнок... наш ребëнок? У меня получилось? Где мой ребëнок? Так она провела следующие несколько минут, в полной спутанности сознания, переходя от более ясного состояния с поглощающему разум затмению. Глаза Драко, опухшие от слёз, почти не открывались. Он не мог, не мог принять происходящее. И он начал говорить с ней, изливая своё сердце: – Прости меня за всё, любимая. Прости меня за то, как я обращался с тобой в школе. Прости меня за то, что я не принял правильную сторону в войне. Прости меня за то, что я, не задумываясь, бросился в тот круг. За то, что так плохо обращался с тобой. За то, что разлучил тебя с Уизли. Если бы я не вошёл в тот круг, ты была бы сейчас с волшебником, которого любишь, и ничего бы этого не случилось. Гермиона слабо покачала головой из стороны в сторону и заговорила, не открывая глаз: – Он мне не так уж и нравился. Всё в порядке. Её голос звучал как шёпот. – Нет, Грейнджер, это не так. Я оборвал твою жизнь, – и он снова начал визжать, держа её почти безжизненную руку, пока не услышал её шёпот: – Драко… Драко... Он поднял голову на её слабый зов. – Перед тем, как я ушла... Я должна была простить тебя вчера... Мне не следовало отрицать нашу связь... Мне так жаль. – Никогда, никогда, никогда не извиняйся передо мной, Гермиона! Ты была справедлива. Это я был тем, кто… Но лёгкая хватка её руки на его руке полностью ослабла, и она склонила голову набок, когда на её диагностическом экране появился тот же знак, что и на экране ребенка, прежде чем полностью исчезнуть. Он снова бросился на неё и начал хлопать по щекам: – Гермиона! Гермиона! Нет, нет, любимая, очнись, очнись ради меня, Гермиона! Он почувствовал мягкую руку на своей спине. Акушерка с мокрым от слёз лицом тихо проговорила: – Все кончено, мистер Малфой. Она ушла. Мне жаль. – НЕТ! НЕТ! Он бросился на застывшее тело своей жены и поднял её с постели, обнимая и плача. Через некоторое время подошёл целитель: – Мистер Малфой, мне нужно, чтобы вы отпустили тело леди Малфой. Есть процедуры, которые… Но он больше не слушал, отвернувшись и зарывшись лицом в волосы жены. Он не собирался оставлять её, никогда больше, никогда, никогда... – Мистер Малфой... – …должны отпустить её… – …это ненормально… Он игнорировал все голоса, пока сила заклинания не отбросила его прочь, отделив от тела жены. Едва Драко упал на пол в противоположном конце комнаты, как сразу поднялся, направляясь обратно к кровати Гермионы, прежде чем кто-либо успел снова отнять её у него. Но главный целитель всё ещё направлял свою палочку в его сторону, и Драко не успел сделать и двух шагов, как снова почувствовал удар заклинания в грудь, и на этот раз он увидел, как комната закружилась, а потом он ударился головой о стену и потерял сознание.