Предательство

Лес был темным и угрожающим, как её собственная душа. Белла стояла посреди этого нескончаемого дождя, в её груди билось сердце, но оно уже не было живым. Эдвард ушёл. Он сказал, что не любит её, что она не нужна ему, что он больше не может быть с ней. Эти слова, произнесённые его холодным голосом, ещё звенели в её ушах, их эхо отозвалось в каждой клетке её тела. Она не могла понять, как это произошло. Как он, человек (или не человек), с которым она пережила столько боли и радости, мог просто так уйти? «Ты не нужна мне больше», — его слова звучали снова, снова и снова в её голове. Это было как выстрел в сердце, как то, как будто её жизнь, её существование просто стерли, не оставив ничего. Она пыталась понять, но её мысли путались, как густой туман, который не хотел рассеваться. Белла осталась одна. Не было смысла возвращаться домой, потому что её дом больше не существовал. Семья Калленов ушла. Элис, Джаспер, Карлайл с Эсме, Розали и Эммет — они все покинули её, а теперь, после того как Эдвард сказал свои жестокие слова, она была просто потерянной, забытым осколком чего-то, что когда-то было целым. Она стояла среди деревьев, окружённая тьмой, и ощущала, как её тело сжимается от отчаяния. Каждый вдох причинял боль, каждый шаг был мучением, а её сердце будто отказывалось верить, что всё это не кошмар. Она пыталась найти в себе силы подняться, уйти, но её ноги не слушались, как будто сама земля не хотела отпускать её. И вдруг, в этой тишине, как ответ на её молчаливое отчаяние, появилась фигура. Джаспер. Он подошёл к ней медленно, но не спеша, его глаза полны того, что Белла не могла даже понять — сожаления или сочувствия. Он, который был частью той семьи, что её предала, сейчас стоял перед ней. Он не был таким, как Эдвард, не был холодным, жестоким и непредсказуемым. — Белла, — его голос был мягким, почти стеснённым. Он не знал, как начать, не знал, что сказать. Он знал, что она в этой мгновенной тьме не нуждалась в словах, но он должен был что-то сказать. — Я не знаю, как это произошло. Я не знаю, почему Эдвард поступил так. Но я здесь. И я хочу, чтобы ты знала — ты не одна. Белла медленно повернула голову, её взгляд был пустым, она не могла даже почувствовать гнев или обиду. Она была пустотой, тенью самой себя. Джаспер, он был одним из тех, кто её оставил, но теперь он был здесь, перед ней, с сожалением и, возможно, с раскаянием в глазах. — Ты тоже оставил меня, Джаспер, — её слова звучали, как боль, как крик в пустоту. — Все оставили меня. Все они... и теперь ты пришёл, чтобы... чтобы что? Чего ты хочешь от меня? Джаспер не отстранился, хотя слова её больно резали. Он смотрел на неё с болью в глазах, и его сердце, которое он часто считал не чувствующим, сжималось. Он видел, как её глаза полны того, что она не может выразить словами. Это было не просто страдание. Это было полное исчезновение. — Я знаю, что этого недостаточно, — он говорил, как будто его слова были тяжёлыми, как камни, — но я останусь с тобой, если ты захочешь. Я не оставлю тебя одну, Белла. Я знаю, что не могу заменить Эдварда. Я знаю, что не могу вернуть тебе то, что ты потеряла. Но я могу быть рядом, когда тебе это нужно. Я буду рядом, если ты позволишь мне. Белла взглянула на него, и в её глазах мелькнула слабая искорка — не надежды, а скорее вопроса. Она всё ещё не могла поверить в то, что происходило. Она была сломлена, и эта боль была слишком сильной, чтобы её можно было просто так заглушить. Она не могла вернуть Эдварда. Она не могла вернуть ту жизнь, которая была до того, как он ушёл. Всё, что она знала, исчезло. — Ты не понимаешь, Джаспер, — её голос был дрожащим, как если бы сама она не верила в то, что говорит. — Я... Всё, что я знала, исчезло. Он молчал, смотря на неё, его лицо было искренне обеспокоенным. Он знал, что её слова были не просто словами боли, это был её отчаяние, её призыв о помощи. — Ты не должна быть одна, Белла, — сказал он, и в его голосе было что-то решительное. — Я не могу вернуть тебе Эдварда, я не могу вернуть твою семью. Но я могу быть тем, кто будет рядом. Я могу быть другом. Просто не оставайся одна. Пожалуйста. Она подняла глаза и встретила его взгляд. Она была на грани, на самой грани разрушения, и её сердце пыталось верить, что возможно есть выход, хотя бы маленький. Она не могла снова быть такой, какой была раньше. Она не сможет забыть Эдварда, его слова, боль что причинил, но Джаспер был там, и его присутствие, его тишина как-то успокаивали, как тень, что может хотя бы на мгновение скрыть боль. — Ты останешься? — спросила она, её голос слабый, почти невнятный. — Я останусь, — ответил он. — Когда тебе будет нужно. Джаспер знал, что Белле нужно время. Он знал, что её боль не исчезнет за один день. Но он также знал, что если она когда-нибудь снова будет готова, она сможет найти в себе силы, и, возможно, он будет там, чтобы поддержать её. Она посмотрела на него и, несмотря на свою боль, что-то внутри неё отозвалось на эти слова. Это было не облегчение. Это было не спасение. Это было просто признание того, что в её жизни сейчас есть хотя бы кто-то, кто не откажется от неё, кто не уйдёт, как все остальные. В его глазах не было обещаний, которые не могли быть выполнены. В его взгляде не было лёгкости. Он был здесь, потому что чувствовал, что должен быть рядом. Он не знал, что произойдёт дальше, но он был готов идти шаг за шагом, в молчании, в терпении, потому что понимал, что Белле нужно время. Белла закрыла глаза, и снова почувствовала, как дождь стекает по её лицу, как он смешивается с её слезами, но теперь эти слёзы не были такими одинокими. И хотя всё было далеко от того, чтобы стать хорошим, она знала, что в этом мире, полном разрушений и потерь, где её сердце всё ещё болело, она не была совсем одна. Она не знала, что будет дальше, но, может быть, с его помощью, она сможет найти путь.