Чужая тайна или когда правда разбивает последние иллюзии?

Мун Хи просыпается от звука шагов. Нам Гю и Танос уже на ногах — их лица снова мягкие, голоса тёплые, будто ночного разговора и не было. Танос нарочито бодро — what's up baby, как спалось? Она приподнимается, поправляя мятый рукав: Мун Ги: — Нормально... Её глаза скользят по бараку — а вдруг он ждёт? Может, вчерашняя ссора была ошибкой? И тогда она видит его. Мён Ги стоит у дальних коек, склонившись к девушке с номером 222. Они что-то горячо обсуждают — он жестикулирует. Потом незнакомка резко разворачивается и он уходит, а она даже не смотрит вслед. Мун Хи резко отводит взгляд, сжимая кулаки Она вскакивает и почти бежит к Таносу и Нам Гю, которые уже направляются к выходу. Нам Гю не оборачиваясь — Поторапливайся, а то завтрак кончится. Она идёт за ними, не оглядываясь больше. Мун Хи сжимает в руках булочку и молоко в кортоной коробке. Она сидит на корточках, отгородившись от всех, но Нам Гю и Танос тут как тут — падают рядом, будто случайно. Мун Хи устало — Опять вы?.. Она отламывает кусочек будочки, тянет паузу, затем неожиданно: — Знаете… Может, на следующем голосовании проголосуете против продолжения игр? Нам Гю давится молоком, хрипит — С чего бы это?! Она пожимает плечами, не поднимая глаз: — Ну… домой хочется. Нам Гю фальшиво хохочет — Да ну, это мы наоборот хотели попросить тебя помочь нам — проголосуешь за «кружочек», а? Он наклоняется ближе — Мы же друзья? Танос молча достаёт свой крестообразный контейнер, крутит в пальцах — намёк. Мун Ги поднимает глаза, булочка так и осталась недоеденной. — Вы хотите остаться?.. Но если сегодня выиграем, суммы хватит, да?.. Нам Гю резко закатывает глаза — Откуда ты знаешь, сколько насекомых сегодня сдохнет? Ты Ванга, что ли? — Нет... Нам Гю вдруг резко наклоняется, прищурившись — Ну так вот. Если проголосуешь за игру — мы тебя защитим. Танос подключается, бодро раскидывая руки: — Всё будет окей! Ты только доверься нам, и — Он тянется потрепать её по голове, но она инстинктивно отстраняется. Нам Гю громко смеётся, допивает молоко и — шлёпает её по затылку так, что она вздрагивает — Ладно, малышка. Подумай. Он уходит, нарочито громко смяв коробочку молока. Мун Хи механически поправляет волосы, будто стирая след его пальцев. Танос ухмыляясь через плечо — Будешь хорошо себя вести — не придётся грустить. Он уходит за Нам Гю, но на последних ступеньках оборачивается: Танос кричит, как на детской площадке — Не ску-учай! My little sister! Его смех эхом разносится по коридору. Она остаётся одна, глазами находит 222, и решается подойти. Мун Хи подходит, сжав кулаки. Её взгляд скользит по животу незнакомки — округлость под крытой. 222 поднимает брови, но голос спокоен — Ты кто? Мун Хи голос предательски дрожит — Я… Кхм. Ты знакома с Мён Ги?.. Девушка медленно кивает, пальцы непроизвольно касаются живота. 222: — Знакома… Пауза. Губы её сжаты — слишком много несказанного. Мун Хи резко бледнеет — Постой… Ты же не хочешь сказать, что… До неё доходит. Мун Хи застывает. Она тихо, с искренним замешательством — Он... он ничего мне не говорил о тебе... Я... я его сестра. Мун Хи. Девушка смотрит на неё оценивающе, затем коротко пожимает протянутую руку: — Чун Хи. Пауза. Мун Хи осторожно: — Какой у тебя срок? Чун Хи отводит взгляд, резко — Неважно... Мун Хи сжимает пальцы, затем неожиданно улыбается — улыбкой, в которой больше боли, чем тепла: — Но... знаешь, я... я прошу у тебя извинения, если он тебя обидел. Но если нужна помощь — я рядом. Она разворачивается, чтобы уйти. Чун Хи вдруг резко — Постой. А сколько тебе лет? Мун Хи останавливается, не оборачиваясь: — Неважно... Мун Хи ушла в туалет, нервно вытирает мокрое лицо рукавом, кожа под глазами красная от трения. В голове — каша: «Он скрывал. Значит, стыдился. Или боялся? А если родители узнают… Может, это их снова сплотит?» Она толкает дверь — и буквально врезается в Таноса и Нам Гю. Мун Хи вскидывает руки, как загнанный кролик: — Чёрт… Почему вы всегда где-то рядом?.. Нам Гю притворно-обиженно — Ой, а нам нельзя в туалет? Его глаза цепляются за её красные веки, за сжатые кулаки. Танос наклоняется, сладким шёпотом — You were crying? По братцу скучала~? Он тянется потрогать её щёку, но она резко отстраняется. Нам Гю вдруг серьёзно — Эй. Если он тебя опять обидел — скажи. Мы разберёмся. Он делает вид, что заботится, но в глазах — азарт. Им нужен предлог тронуть Мён Ги. Нам Гю вдруг крепко хватает её за плечи, пальцы чуть касаются шеи — ровно там, где он представлял свои руки ночью. — Ладно, идём. Скоро игра начнётся~ Его большие пальцы незаметно проводят по её ключицам — слишком медленно, чтобы назвать это случайностью. Мун Ги замирает, но не дергается — научилась не показывать страх — ...Я иду. Она делает шаг вперёд, нарочно спотыкаясь, чтобы он убрал руки. Танос смеётся, видя этот манёвр — Осторожнее, малыш. Упадёшь — не встанешь. Они сидят на своих койках Мун Хи видит, как они снова делят таблетки — мелкие, цветные, будто конфетки. Танос замечает её взгляд и подзывает пальцем, словно собачонку. Она морщится, но подходит, садится на край койки, держа дистанцию. Мун Ги устало — Чего?.. Танос приобнимает её, подталкивая к разложенным таблеткам. — Ну что, малыш, может, всё-таки… для храбрости? Она резко отворачивается, сжимая колени. Нам Гю язвительно, разглядывая её дрожащие пальцы — Если мы из-за твоих дрожащих ручонок проиграем — я лично их отрежу.. Пауза. Потом он громко смеётся, шлёпая её по спине: — Расслабься! Шутка же… Но его глаза не смеются.