Часть 1

Филиппу позвонили, когда он был в Марокко. Снимали передачу с его участием об экстрасенсах и прочей, как он любит говорить, живности. Без какой-либо задней мысли, когда ему позвонили, Киркоров взял трубку - помощница Татьяна, племянница легендарного летчика Алексея Маресьева, которая жила вместе с Бедросом, отцом Филиппа, присматривала, звонила каждый день и присылала фото, чтобы Филу на сердце за отца было спокойнее. - Филипп, - едва уловив в женском голосе нотки тревоги, Фил напрягся, - мне... трудно об этом сообщать... - Что такое? - Киркоров отошел подальше, чтобы никто из членов съемочной группы не услышал, - Что случилось? С Бедросом что-то? - Твой папа, Филипп... Его не стало сегодня в 15:37... - вымолвила женщина, и Фил, словно ударенный обухом по голове, шатнулся, почувствовав, как закружилась голова, - Он умер. Прими мои самые... - трубка из телефона Киркорова едва не выпала, последующие слова он воспринимал через какую-то пелену, сквозь туман, ему на миг показалось, что это просто невозможно и происходит не с ним. Бедрос. Умер. Бедрос умереть не может - это очень талантливый добрый человек, который искренне любит и поддерживает своего сына. Это дедушка, который обожает своих внуков и остался в Москве, чтобы иметь возможность почаще их видеть. Это... - Это невозможно... - прошептал Филипп, все еще не веря новости, - Папа... - несколько секунд прошли в полном отупении - он просто остолбенел, мозг всячески отказывался принимать и усваивать информацию, но на каком-то чистом рефлексе Филипп снова прислонил трубку к уху: - Врачи приезжали, - продолжала сыпать подробностями Татьяна, - делали все возможное, но... - Филипп не сдержался и, отключив звонок, заплакал. Отошел, почти забившись в дальний угол студии, куда-то за ширму, где поправляют участникам микрофоны, чтобы никто не видел, и горько заплакал. - Папа... Эта мысль не укладывалась в голове. Съемки приостановили. Прошло сперва полчаса - тогда первая и самая сильная пелена шока спала, пришло какое-то осознание. Руки тряслись, но сил, чтобы зайти в телеграм-канал и написать льющиеся из сердца строки, все же хватило. "Я больше не ребенок". Он не помнил, как доехал до отеля. Какая-то машина, вроде бы Майбах, отвезла в гостиницу. Не помнил, как плакал - слезы текли по лицу взрослого мужчины, но он, словно борясь сам с собой, как будто сдерживал поток. Все мы - дети своих родителей. И остаемся детьми, пока наши родители живы. Когда уходит кто-то близкий, в душе образовывается невосполнимая черная дыра, ее нереально ни затмить, ни сделать мельче - она бездонна. Филипп, желая вспомнить отца, зашел в галерею телефона. Полистал фото. Как это странно и очень-очень больно: был человек, и вот в одночасье его нет. - Папа... - Филипп смотрел фото с отцом. Как свежие, так и те, что присылала ему Татьяна накануне. Сама мысль, что отца больше нет и что он больше никогда его не обнимет, не услышит голос... она в голове не приживалась, отторгалась, словно имплант. Больно. Сил хватило, чтобы сообщить детям, что дедушки нет, но, желая хоть как-то обезболить душу, Киркоров рухнул пластом на заправленную постель и заснул - даже снотворное не потребовалось, это столь глубокий шок, что психике срочно требовалась перезагрузка, - Папа... Все дела поручил своему пресс-секретарю Успенской. Она отвечала на сотню телефонных звонков о том-о сем. Спустя полтора часа Фил проснулся. Легче не стало. Нет, это не сон. Не ночной кошмар. Папы нет. Мысли путаются, руки дрожат от стресса - как быть дальше? Он словно потерял себя в этом мире. Боль такого масштаба Филипп чувствовал два раза в жизни: первый - когда умерла его мама. Тогда любящая и любимая жена, что была рядом, не позволила потонуть Филиппу в горе, почти буквально вытянув того за шкирку. Второй - когда Алла с Филиппом развелись. Одному Богу ведомо, как Люсе удалось успокоить тогда Фила, который, впервые за долгое время напившись, кидал и швырял все подряд, стоял на коленях и, рыча, вырывал клоками волосы с головы. И третий раз - сейчас. Он хотел кричать, хотел орать - не мог. Слова, звук невыносимой дикой боли застрял где-то в горле, так и не сумев выйти наружу. Слезы катились из глаз, застилая взор, но эта была йота проявленных эмоций. Никакой алкоголь в мини-баре гостиничного номера не способен даже приглушить эту муку. Филипп знал это. Знал и не пытался напиться. Звонок. С неизвестного номера, да притом по видео. Странный такой вызов. Филипп не взял трубку - что можно ожидать от журналистов? Пресных соболезнований и просьбу дать комментарий о предстоящих похоронах? Филипп зашел в соцсеть, полистал - уже есть комментарии с выражением сочувствия, все пользователи, как фанаты, так и нет, пытаются поддержать яркого артиста в непростой период. Спасибо им. Но... это капля в море. Опять звонок. Опять по видео. Филипп отклонил входящий, но снова. Третий раз подряд. - Что еще вам всем от меня надо? - нехотя простонал он, все-таки приняв вызов, - Да! Слушаю! - он даже отвел взгляд от дисплея, не желая буквально видеть собеседника. - Филя... - ее голос не мог не узнать. Голос все еще любимой значимой женщины. Сразу посмотрел и глаза мгновенно налились слезами, Филипп не выдержал из зарыдал, прикрыв лицо ладонью. Кое-как усевшись на край кровати, стер слезы и попытался успокоиться - в душе бушевала буря, радость снова слышать ее смешалась с дикой болью, и Филипп почти разрывался, противореча сам себе, - Филипп, послушай меня, пожалуйста, - голос стал чуть тверже, и Фил снова взял в руки телефон, большим пальцем закрыв фронтальную камеру, - У меня мало времени, я не могу говорить долго. - Алл... - Мне сообщили о случившемся. Я знаю. Знаю, как тебе больно. - Филипп все-таки убрал палец с камеры и, не прячась, посмотрел на собеседницу, - Ты должен жить, Филя. Пойми. Ты, - повторила некогда прима, - должен жить. Тебе есть, ради кого. Ты не одинок. У тебя есть друзья. Дети. Ты нужен публике. Филя... - Алла сделала глубокий вдох и, озираясь по сторонам, снова посмотрела в камеру, - ты нужен мне. Слышишь меня? - Угу... - слова застряли комом в горле, Киркоров просто не мог ответить что-то более-менее внятное, - Алла, я... - Неправда, что ты уже не ребенок. Неправда. Ты помнишь, как гастролировал в Мексике и приехал с целым запасом интересных слов, что выучил на испанском? - Филипп, держа телефон в трясущейся руке, стер слезы и впервые за долгое время улыбнулся, а затем кивнул, - Чико - это мальчик. Чикиттин - маленький. - напомнила Пугачева, - Да, теряя родителей, мы перестаем быть детьми. Но это не твой случай. Филя. Сохрани в себе себя. Да, в жизни бывают трудности. Боли. Разочарования. И расставания. Я не могу тебя обнять физически, но это не значит, что меня нет рядом - нет. Я с тобой. Мыслями. Ты мне очень дорог, мой мальчик. И я хочу, чтобы ты жил. Если ты хоть на йоту меня... - запнулась вдруг Алла, - любишь. Ты должен нормально полноценно жить. Останься таким же добрым, понимающим, эмпатичным. У тебя хватит сил. Филипп, - Алла вдруг перешла на шепот и обернулась назад, словно проверяя, чтобы никто не зашел в ее комнату, - у тебя есть я. Ты для меня мальчик. Ты солнышко. Помнишь? "Филиппчик - он же солнышко мое" - процитировала сама себя Алла из далекого 1998 года. - Алл... Ты... - Я не могу приехать на похороны. Но тебе это не нужно - приедут родственники, тебе не нужно мое присутствие, я буду там неуместна. Я помню твоего папу. Бедрос был замечательный певец и отзывчивый добрый человек. Ты унаследовал его доброту и открытость, талант. Знай же, что твои родители хотят видеть тебя живым и здоровым. У тебя сейчас шок. Ты еще не осознал масштаб беды до конца. Но прошу - не зацикливайся. - У меня только в работе спасение, - произнес Фил. - И во мне. - повисла такая пауза, что у Пугачевой мурашки побежали по спине, - Я всегда с тобой. Знай это. - Аллочка, я... - Фил зажмурил глаза и, словно боясь открыть их, задал вопрос, - Как ты? У тебя все хорошо? - Да отлично, - фыркнула Пугачева, - Лучше не бывает, - это звучало с такой иронией, что Фил невольно напрягся, - Так, ладно... Я взяла другой телефон, мне уже пора бежать. Филь! - обратилась Алла к эксу, - Пообещай мне. Обещай, что у тебя все будет хорошо. - потребовала прима, но ответа не последовало, - Филя, пожалуйста! - заметно занервничала женщина, и Киркоров кивнул, - Дай волю эмоциям, не держи в себе. Но не тони в трауре. Будет возможность, еще наберу. Пока ты жив - и я живу. Вот тебе стимул, раз любишь. - Люблю... - ответил Филипп. - Я всеми мыслями... Каждой клеткой... я с тобой, Филипп. - Киркоров хотел было ответить, но Алла, услышав, что кто-то идет, быстро сбросила звонок. Пройдя в ванную комнату, Филипп умылся холодной водой. Словно протрезвел, словно недостающая деталь встала на место в мозгу - боль потери свежа, она ощущалась, приправленная шоком. Но ее звонок просто вдохнул желание жить дальше. Алла позвонила, тем самым озарив ему путь во тьме. Поддержала. Напомнила, что ему есть, ради чего жить. И употребила слово, которое давно вышло из его лексикона, но каким Аллуся частенько по-доброму называла вернувшегося из Мексики мужа: - Чикиттин... - произнес Филипп, слегка улыбнувшись и посмотрев на себя в зеркало.