Шрамы прошлого

      В повседневной жизни Ллойд не носит открытую одежду, будь то шорты или футболки. Это всегда кофты с длинным рукавом, полностью скрывающие руки. Это джинсы или спортивки полностью скрывающие ноги.       Под одеждой скрываются синяки, ссадины и даже не малочисленные шрамы–напоминание о его прошлом.       Попав на корабль к ниндзя Ллойд увидел: у них тоже есть шрамы. Пока их немного, ведь парни только в начале пути, но всё же–они есть. Но их шрамы–это следствие боëв. Это смелость, это сила.       Шрамы Ллойда–это неумение постоять за себя, это страх и слабость.       Он вырос в школе-интернате для трудных подростков "Даркли", где никому ничего не было нужно, а иерархия устанавливалась силой.       Учителя не пытались с этим бороться. Более того, они сами были преданы злу.       —"Эти дети жестоки, мы не в силах исправить их. Наше дело–лишь смотреть чтобы они не поубивали друг друга"— подобного рода отговорки звучали из раза в раз, когда кто-то вновь был покалечен.       И ведь в чём-то они были правы: многие дети там действительно жестоки, вряд-ли они бы стали кого-то слушать. Но тем не менее, можно было хотя бы попытаться, чего никто не хотел. Никто не верил ни в этих детей, ни в то, что у них есть шанс на нормальное будущее. Для них Даркли стала приговором, мол "ты никогда не станешь порядочным гражданином".       Сколько же в интернате было детей сильнее, чем Ллойд? Много. И в иерархии те занимали высокие позиции. Достаточно высокие для того, чтобы не давать спокойной жизни более слабым. И Ллойд в этой иерархии болтался в самом низу.       Над ним насмехались, его били и делали многие другие неприятные вещи. Ему часто приходилось слышать: "И как это ничтожество может быть сыном самого Лорда Гармадона?".       Действительно, как?       Ллойд хотел быть как его отец.       Хотел чтобы его боялись.       Хотел мстить.       Хотел забыть о синяках и шрамах, вечно напоминающих о том, насколько он слаб.       Но что-то внутри него не давало ему это сделать. Что-то говорило ему, что у него другой путь.       Да, сбежав из Даркли он освободил серпентинов, о чём впоследствии очень пожалел.       А затем его нашёл Мастер Ву. Позже Ллойд узнал, что именно ему суждено стать зелёным ниндзя. Он тренировался, спасал людей, стал смелее, стал героем.       Но шрамы никуда не делись.       Увидев их люди сказали бы: "Ну конечно, это же зелёный ниндзя! Он получил их в битвах."       И только Ллойд знал, что на самом деле значат его шрамы. Конечно, и травм от битв было уже немало, но тех, старых, больше.       Ему было стыдно. Люди считают его героем, они надеятся на него, а он до сих пор не верит в себя из-за своего прошлого. Всё ещё кажется себе недостаточно сильным. И он так и не поговорил ни с кем об этом. ***       Очередной день начался с завтрака и утренней тренировки. Всё прошло вполне себе неплохо и после все разошлись отдыхать.       Уже с утра была невыносимая жара, поэтому после тренировки Ллойд сразу пошёл в ванную. Наскоро приняв холодный душ он натянул на себя лëгкие спортивные штаны и, прежде чем накинуть кофту, задержал взгляд на своём теле. Он стоял перед зеркалом рассматривая своё отражение, будто видел его впервые.       Ему сразу вспомнилось, как он делал это раньше. Но сейчас он видел в зеркале не маленького мальчика, а юношу. Его лицо изменилось, он стал выглядеть старше, тело окрепло благодаря тренировкам, но одно оставалось неизменным: шрамы прошлого. Они никогда не исчезнут с его тела. Они не дадут забыть о том, кем он был раньше и всегда будут напоминать о том, кем он является.       Хотелось смыть с себя эти прикосновения, но блондин понимал: они уже никогда от него не отмоются. Он всегда будет ощущать на себе кулаки тех, кто желал причинить ему боль.       Не отрывая взгляда от отражения Монтгомери опëрся руками о тумбочку, стоящую перед зеркалом.       Он простоял так несколько минут, после чего услышал щелчок открывшейся двери. До Ллойда постепенно дошло понимание: он не закрыл дверь. И как только он мог об этом забыть?       Хотелось скрыться. Быстро накинуть кофту и сделать вид, что ничего нет. Но он понимал: ему не спрятаться.       На пороге появился Кай. Младший увидел его отражение в зеркале.       Сначала Смит впал в ступор. Вот идиот, ввалился в ванную не постучавшись. Было тихо и он подумал, что там никого нет, даже не обратив внимания на включенный свет.       Он хотел извиниться и уйти, но перед его глазами предстало далеко не самое приятное зрелище: спина мастера энергии, вся в шрамах и синяках. И он не мог не спросить об этом.       —Значит, ты всё таки получал раны на заданиях? Почему ты ничего не сказал? — брюнет шагнул в ванную, закрыв за собой дверь.       Ллойд опустил голову. Он чувствовал, как подрагивают его руки. Создавалось впечатление, что его только что раскрыли. В целом, так и было. То, что он так упорно скрывал, увидел один из важнейших для него людей. Что теперь Кай подумает о нём?       Можно было солгать. Подтвердить, что эти травмы он получил в немногочисленных на данный момент боях, выслушать лекцию от Кая о том, что он должен был сказать сразу и спокойно разойтись. Но лгать Монтгомери не умеет. Старший сразу поймëт, что он недоговаривает.       —Ллойд, — настойчиво проговорил кай. —Пожалуйста, не молчи.       Ллойд тяжело вздохнул и, не поднимая голову, наконец заговорил.       —Прости. Я не должен был скрывать это... — его голос дрогнул.       Прежде чем младший успел сказать что-то ещё, Смит подошëл ближе и поспешил перебить его.       —Меньше всего я сейчас хочу слышать от тебя извинения, — голос прозвучал строже, чем обычно, после чего он замолчал.       Вот дурак, заставил этого мальчишку чувствовать себя виноватым. Выражение лица Кая, хмурое до этого, сменилось на более спокойное и он смягчил тон. —Скажи мне, откуда шрамы?       Монтгомери попытался что-то сказать, но не мог заставить себя произнести хоть слово. Повисла тяжëлая, неловкая тишина.       —Это после битв? — начал старший, и Ллойд тут же перебил его.       —Нет. Нет, это... Просто раньше я не мог постоять за себя, — всё, что смог выдавить из себя блондин. Он не знал, поймёт ли Кай, что он имеет ввиду.       Это явно было не то, что Смит хотел услышать. Это было не то, что он готов был услышать. Когда смысл сказанного дошëл до него он застыл на месте.       —Только не говори, что тебя, — он замолчал. Кай не мог произнести это вслух, не мог даже думать об этом. Но это было жестокой правдой: в интернате Ллойда били. И явно не один и не два раза. —О, первый Мастер... — всё, что он смог произнести.       Монтгомери наконец поднял голову. В отражении он увидел брюнета. Его взгляд был обеспокоенным.       Кай и сам не понял зачем, но он тут же потребовал тихим, хриплым голосом:       —Повернись.       Скрывать уже нечего, всё итак видно. Блондин повернулся.       Смит окинул оценивающим взглядом его торс. Его лицо исказила гримаса ужаса. Он в два шага преодолел расстояние между ним и Ллойдом.       —Иди сюда, — прошептал он и прижал его к себе так сильно и так отчаянно, будто мог защитить от всего мира. Одной рукой он держал его за спину, другой–за голову. Он чувствовал под своей ладонью изуродованную кожу. И молча уставился на стену.       Ллойд замер.       А затем прижался к Каю, положив руки ему на спину.       Смит вспомнил, как Ллойд вёл себя в обычные дни: всегда переодевался в ванной, никогда не носил открытую одежду, а как только его пытались об этом спросить, отмахивался, мол: "мне просто так комфортно".       Чëрт, а ведь этот малый действительно хорошо скрывался. С самого начала, ещё до действия чая. И никому не приходилось хоть раз видеть его обнажённое тело.       Кай старался не потерять контроль над собой.       Он должен быть спокоен. Ему же не хочется сломать этого ребёнка окончательно, сказав что-то не то?       —Так ты из-за этого закрытую одежду носишь? Если тебя это беспокоит, у нас ведь тоже есть шрамы и куча синяков, в этом нет ничего страшного, — голос старшего был тихим и успокаивающим.       —Вы–ниндзя. Вы получаете свои травмы, защищая мирных жителей. А я... А я не смог защитить даже себя, — пробормотал Ллойд с досадой в голосе.       —Ты тоже,— ответил Кай. Ллойд не понял его, поэтому он повторил. —Ты тоже ниндзя. И если тебе от этого станет легче, то поверь, в дальнейшем у тебя появится куча синяков и шрамов от битв, — безусловно, он не хотел бы видеть новые шрамы на теле своего брата, у него их и без того уже много. Но такова работа ниндзя, без этого здесь никак. —Ты хочешь поговорить об этом или побыть один?       Младший по прежнему чувствовал себя очень неловко, но оставаться в одиночестве совершенно не хотел. Можно было сказать, что всё в порядке и уйти, но он лишь помотал головой.       —Останься, пожалуйста... — прошептал он, подняв голову, чтобы посмотреть Каю в глаза. В них не было осуждения или упрëка. Наоборот, в них читалось сочувствие или даже... Да. Похоже, это была жалость.       Ллойд не хотел, чтобы его жалели, ведь всё в прошлом. И то, что он не может этого забыть–его проблемы. Ничьи больше.       Но от присутствия Смита и от того, что он наконец-то кому-то открылся становилось легче.       —Тогда одевайся, пойдём чай попьëм, можем фильм посмотреть, — сказал Кай, чуть отстранившись и протянув блондину его кофту.       Младший оделся и, прежде чем выйти из ванны, Кай остановил его, взяв за запястье.       —Тебе не обязательно скрывать их. Никто здесь не осудит тебя. Я не настаиваю, просто имей ввиду, — сказал он тихо, но уверенно.       Ллойд кивнул. Он подумает об этом позже. ***       На кухне мастер огня заварил чай с парой кубиков льда, лимоном и мятой и предложил пойти к нему в комнату.       По пути Ллойд зашёл к себе. Жара была просто невыносимая, и даже в тонкой кофте было некомфортно. У зелëного ниндзя была пара футболок. Он открыл шкаф и с минуту сверлил его взглядом. В конце концов он сдëрнул с вешалки белую футболку и надел её. На руках шрамов было не так много, но всё же открытые руки ощущались непривычно. Тем не менее, он не передумал и быстро направился к Каю. Меньше всего он сейчас хотел, что-бы его увидел кто-то ещё. Достаточно на сегодня раскрытых тайн.       Мастер огня тем временем уже устроился на кровати с ноутбуком и попивал холодный чай. Увидев Ллойда он на секунду задержал взгляд на его футболке, но тут же отвернулся, чтобы не доставлять тому дискомфорта.       Ллойд тоже уселся на кровать. Брюнет протянул ему напиток и включил фильм. Постепенно дискомфорт сходил на нет. Монтгомери пару раз вздрагивал, понимая, что не ощущает на руках привычного трения ткани о кожу, но тут же успокаивал себя. Всё хорошо, это Кай. Он даже не смотрит на его руки.       Конечно, он не сможет вот так сразу научиться выставлять на показ свои шрамы, но нужно же с чего-то начинать. И сейчас он готов открыться хотя бы Смиту.       Привыкнув к тому, что на руках не ощущается ткань собственной одежды, блондин подвинулся ближе, наклонился и положив голову на плечо Кая. Он чувствовал тепло чужой кожи своей рукой, и это было даже приятно. Всё в порядке, его шрамы–это его прошлое, которое он вряд-ли когда-нибудь забудет, но со временем перестанет его скрывать, тогда и душевные затянутся и больше не смогут причинить ему боль.       Сейчас же он сосредоточился на фильме, прохладном напитке в его руках и Кае, который о чём-то болтал и гладил его по голове. И всё хорошо.