Мальчик-Который-Выжил.часть 3

— Все прошло спокойно? — Да не очень, сэр, от дома, считайте, камня на камне не осталась. Маглы это заметили, конечно, но я успел забрать ребенка, прежде чем они туда нагрянули. Он заснул, когда мы летели над Бристолем. Дамблдор и профессор МакГонагалл склонились над свернутыми одеялами. Внутри, еле заметный в этой куче тряпья, лежал крепко спящий маленький мальчик На лбу, чуть пониже хохолка иссиня-черных волос, был виден странный порез, похожий на молнию. —Ох, как это мило!— начали умиляться представительницы женского пола. А все, кто смотрел на Избранного, сразу увидели, как он покраснел до кончиков волос. — Значит, именно сюда... — прошептала профессор МакГонагалл. — Да, — подтвердил Дамблдор. — Этот шрам останется у него на всю жизнь. — Вы ведь можете что-то сделать с ним, Дамблдор? — Даже если бы мог, не стал бы. Шрамы могут сослужить хорошую службу. У меня, например, есть шрам над левым коленом, который представляет собой абсолютно точную схему лондонской подземки. Ну, Хагрид, давай ребенка сюда, пора покончить со всем этим. — Жаль, — буркнул Гарри. Дамблдор взял Гарри на руки и повернулся к дому Дурслей. — Могу я... Могу я попрощаться с ним, сэр? — спросил Хагрид. Он нагнулся над мальчиком, заслоняя его от остальных своей кудлатой головой, и поцеловал ребенка очень колючим из-за обилия волос поцелуем. А затем вдруг завыл, как раненая собака. — Тс-с-с! — прошипела профессор МакГонагалл. — Ты разбудишь маглов! — П-п-простите, — прорыдал Хагрид, вытаскивая из кармана гигантский носовой платок, покрытый грязными пятнами, и пряча в нем лицо. — Но я п-п-п-просто не могу этого вынести. Лили и Джеймс умерли, а малыш Гарри, бедняжка, теперь будет жить у маглов... — Да, да, все это очень печально, но возьми себя в руки, Хагрид, иначе нас обнаружат, — прошептала профессор МакГонагалл, робко поглаживая Хагрида по плечу. А Дамблдор перешагнул через невысокий забор и пошел к крыльцу. Он бережно опустил Гарри на порог, достал из кармана мантии письмо, сунул его в одеяло и вернулся к поджидавшей его паре. Целую минуту все трое стояли и неотрывно смотрели на маленький сверток — плечи Хагрида сотрясались, профессор МакГонагалл яростно моргала глазами, а сияние, всегда исходившее от глаз Дамблдора, сейчас померкло. — Что ж, — произнес на прощанье Дамблдор. — Вот и все. Больше нам здесь нечего делать. Нам лучше уйти и присоединиться к празднующим. — Ага, — сдавленным голосом согласился Хагрид. — Я это... я, пожалуй, верну Сириусу Блэку его мопед. Доброй ночи вам, профессор МакГонагалл, и вам, профессор Дамблдор. Смахнув катящиеся из глаз слезы рукавом куртки, Хагрид вскочил в седло мопеда, резким движением завел мотор, с ревом поднялся в небо и исчез в ночи. — Надеюсь увидеть вас в самое ближайшее время, профессор МакГонагалл, — произнес Дамблдор и склонил голову. Профессор МакГонагалл вместо ответа лишь высморкалась. Дамблдор повернулся и пошел вниз по улице. На углу он остановился и вытащил из кармана свою серебряную зажигалку. Он щелкнул ею всего один раз, и двенадцать фонарей снова загорелись как ни в чем не бывало, так что вся Тисовая улица осветилась оранжевым светом. В этом свете Дамблдор заметил полосатую кошку, заворачивающую за угол на другом конце улицы. А потом посмотрел на сверток, лежащий на пороге дома номер четыре. — Удачи тебе, Гарри, — прошептал он, повернулся на каблуках и исчез, шурша мантией. — О, она мне точно понадобится! — загадочно протянул Гарри, нежась в объятиях матери. — Гарри? — Лили опустила взгляд на сына. — Ты всё узнаешь, мам. Думаю, это всё будет немного позже в книгах, — отозвался Поттер-младший. Услышав последнее предложение из книги, Нарцисса недоумённо подняла левую бровь. — Дамболдор, вы хотите сказать, что оставили маленького ребёнка в ноябре на улице, на пороге дома? И даже не позвонили в дверь? — как мать, Леди Малфой очень пожалела этого ребёнка и не понимала такого пренебрежения к детскому здоровью. Услышав это, Лили согласно закивала и вопросительно посмотрела на Дамблдора. Она тоже собиралась задать этот вопрос, но Леди Малфой её опередила. — Леди Поттер, Леди Малфой, вам не стоит переживать. На ребёнка были наложены Согревающие чары, —тут же отозвался Дамблдор. — Спасибо вам, директор! — выдохнула Лили. Дамблдор ей покровительственно улыбнулся. — Да, вы наложили на ребёнка Согревающие чары, однако почему вы не позвали магглов, чтобы передать им ребёнка сразу в руки? Почему вы оставили несчастное дитя на всю ночь под дверью? Неужели было так трудно дождаться утра и передать Поттера-младшего в руки его будущих опекунов? — в отличии от Лили, Нарцисса не могла успокоиться, пока не узнала бы ответы на все интересующие её вопросы. — Нарцисса, девочка моя... — начал Дамблдор. — Я не ваша девочка! Так называйте своих ночных бабочек! Для вас я Леди Малфой! —почти зашипела в ответ Леди Малфой. — Леди Малфой, это было необходимо для Всеобщего блага! — "запел" свою песню директор Хогвартса. Нарцисса было вскинулась, но Люциус мягко взял её под локоть. — Любовь моя, не стоит. Я понимаю, что тебе жалко этого ребёнка, однако ты ничего не сможешь сделать, раз его родителей всё устраивает. Прошу, отступись. Твоего мнения никто не будет слушать. Поттерам на него наплевать. Если они слушают директора, как послушные собачки, то пусть слушают. Это уже их проблемы. Сейчас ты просто тратишь своё драгоценное здоровье. Оно у тебя очень хрупкое. Не волнуйся, милая. После чтения сходим прогуляемся по парку в поместье, выпьем вина и я с делаю тебе массаж, — шептал на ухо жене Лорд Малфой. Дослушав его, Нарцисса глубоко вздохнула и повернулась к супругу. — Спасибо, любимый. Ты прав, не стоит. Теперь у Избранного появились родители, которые должны отвечать его за его здоровье и развитие. Меня это не должно касаться, — шепнула в ответ Леди Малфой. — Умница, любовь моя. Я знал, что ты у меня очень умная и рассудительная, — Люциус поцеловал руку своей жены, а та слабо ему улыбнулась в ответ. Продолжение следует...