По-другому

В последний раз оценив своё отражение в зеркале, она разгладила бледно-голубое платье, избавляясь от невидимых складок. Волосы рассыпались по плечам, гладкие и блестящие, и впервые её макияж выглядел вполне сносно без маминой помощи. Девушка надеялась, что он не скатается и не обнажит прыщи на лбу, которые она так старательно скрывала. Петунья взглянула на часы: полчаса до прихода подруг. Она осторожно опустилась на кровать. День выдался жарким, и, даже когда солнце начало садиться, идущие по улице люди обмахивались шляпами. Завтра обещали дождь. При мысли о завтрашнем дне девушка сморщилась. Наступает сентябрь, а сентябрь означал слёзные прощания её родителей с Лили. С идеальной Лили, которая вернется в свою школу для фриков и будет присылать семье письма совиной почтой. Сделав глубокий вдох, Петунья решила не думать об этом. Сегодня день Петуньи. Сегодня ей исполнилось пятнадцать, и она пойдет в шикарный ресторан в модной части города со своими друзьями. Она будет наслаждаться едой и не потратит ни секунды на мысли о своей сестре. Её подруги не понимали её презрения, да и как они могли? Петунье не разрешалось говорить о странностях Лили, да и в этом не было смысла. Никто не поверит ей, если в её жалобах на младшую сестру будут упоминаться вращающиеся чайники. Никто не посочувствует ей, если она упомянет, как Лили затмила подарок Петуньи в День матери. Вполне милый букетик и прекрасно оформленная открытка были быстро отложены в сторону, чтобы мама могла полюбоваться заколдованным зеркальцем, которое без умолку одаривало её комплиментами голосом Лили. Она изготовила его в этой школе для сумасшедших. Как подарок Петуньи вообще может с этим сравниться? Мама расплакалась и прижала волшебную вещицу к груди, заявив, что она будет напоминать ей о её маленькой девочке, пока той не будет рядом. В тот момент Лили была в Хогвартсе, но её присутствие постоянно ощущалось и было всепоглощающим. Петунья не могла пожаловаться на это своим друзьям, поэтому вместо этого она ругала то внешность сестры, то её незнание современных тенденций: у неё едва хватало времени летом, чтобы посмотреть вышедшие фильмы, ведь большую часть времени она была занята тем, что выполняла домашнее задание на свитках пергамента и обсуждала его с этим мальчишкой Северусом. В дверь постучали. — Тунья? Ты ещё здесь? — раздался нерешительный голос с другой стороны. Лили. На мгновение Петунья задумалась о том, чтобы вообще проигнорировать её. Затем она вскочила с кровати, подошла к двери и открыла. У порога стояла смущённая Лили, и лицо её было почти такого же цвета, как её рыжие волосы, заплетенные в две косички. — Что? — У Петуньи сейчас не было времени на всякие глупости. — У меня есть для тебя подарки, — сказала Лили, размахивая двумя аккуратно упакованными коробками. — Я подумала, может быть, ты откроешь их перед тем, как уйдешь, и мы могли бы… — Нет! — огрызнулась Петунья, инстинктивно отвергая всё, что связано с её сестрой. В прошлом январе, на её тринадцатый день рождения, Петунья просто написала своё имя на открытке, которую приготовили мама с папой. Девочки не дарили друг другу подарки с тех пор… ну, до этого момента. И Петунья не хотела чувствовать себя виноватой сейчас. Даже несмотря на то, что было заманчиво получить ещё два подарка — подарка, которые её сестра, возможно, сделала ещё более особенными. Хотя вполне вероятно, что Петунья не получит от неё ничего волшебного. Не после того, как ежедневно заявляла о своей ненависти ко всему ненормальному. Но в глубине души она хотела открыть их и узнать, что там. Лили помедлила, выглядя разочарованной и грустной, но не удивленной таким восклицанием. — Мы же не делаем друг другу подарки, почему они у тебя? — спросила именинница, покосившись на подарки, которые Лили сжимала в руках. Это было нарушением привычного распорядка. Последние два года Лили просто желала ей счастливого дня рождения, и Петунье нравилось представлять, как младшая сестра, её перья, пергаменты и странные конфеты исчезают на весь день в качестве подарка — в знак уважения ко дню Петуньи, когда ей позволено было притвориться, что в этом доме нет ничего необычного. Но в этом году Лили явно решила иначе. — Мама сказала, что тебе понравилось зеркало, которое я ей прислала, поэтому я… — Мне не понравилось то зеркало, — Петунья снова перебила её. Её голос звучал пронзительно и вызывающе. — Оно было глупым. В её голове промелькнули воспоминания о том, как она осторожно поднимала маленькое зеркальце. Ей просто было любопытно. Она не была разочарована. Как только её лицо появилось на тонком стекле, голос Лили раздался, казалось, из ниоткуда, узнавая Петунью и говоря ей счастливым тоном, как она прекрасна, и что Лили скучает по ней. Петунья немного увлеклась в тот момент, даже начав отвечать, как будто зеркальце вдруг стало способно к разговору. Конечно, это было не так, и оно продолжило говорить ей приятные, но, в конечном счете, бесполезные вещи. На ярко-зелёных глазах Лили почти наворачивались слёзы. Петунье пришлось отвести взгляд. — Пожалуйста, — тихо сказала Лили, — можешь хотя бы открыть их? Завтра я уеду и… — она сделала паузу, глубоко вздыхая. — Я хотела бы узнать, что ты о них думаешь. Петунья поджала губы. Часы показывали, что у неё есть ещё двадцать минут. — Ладно, — резко бросила она и открыла дверь шире, впуская Лили внутрь. И вот уже, сияя уверенностью, Лили прошла в комнату и положила один из подарков на стол, передав другой прямо сестре в руки. — Открой сначала этот! Петунья осторожно разорвала бумагу и постаралась выглядеть не слишком взволнованной. Открыв крышку коробки, она обнаружила три книжки. Самая маленькая из них оказалась дневником в кожаном переплете. Она узнала его, ведь на прошлой неделе видела такой же на полке магазина и раздумывала над тем, чтобы купить. Видимо, Лили это заметила. Совершенно нормальный подарок. Это было ожидаемо, но Петунья немного разочаровалась. Это именно то, чего она должна хотеть. Просто то, чтобы её сестра покупала ей нормальные вещи на дни рождения. Но когда Петунья отложила маленький дневник в сторону, чтобы посмотреть на вторую книгу, её глаза расширились. Книга была фиолетовой, а название гласило «Звезда двух галактик». Но что действительно привлекло её внимание, так это оформление обложки. Повсюду сверкали маленькие звездочки. Они мерцали так, как не смогла бы ни одна глянцевая пленка. Когда палец именинницы коснулся одной из них, звездочка игриво отскочила в сторону. Девушка уставилась на неё. — Это, эм… Это мемуары, — осторожно начала Лили. — От Маргарет Хилл. Она магл, то есть человек без магии. Она вышла замуж за волшебника и прославилась как писательница в волшебном мире, рассказывая истории о немагической жизни. Я думаю, что это гениально, её мемуары. Я думаю, тебе может понравиться. Она рассказывает о том, каково это — застрять между двух миров, когда её муж и дети — волшебники, и всё такое. Миссис Люпин, мама моего друга, посоветовала мне её. Она тоже магл. — А-а, — это всё, что Петунья смогла сказать, не сводя взгляда с волшебной книги. Это был продуманный подарок, явная попытка сблизить Петунью с культурой, в которую Лили влилась ещё два года назад. Именинница прикусила губу и почувствовала вкус своей аккуратно нанесенной помады. — Хорошо, спасибо, — сухо сказала Петунья, и гордость не позволила ей показать, как она тронута тем, что Лили тщательно подбирала хорошую книгу для подарка. — Я не была уверена насчет последней. — Лили сжала губы, когда Петунья отложила мемуары в сторону. — Её автор — Т. Т. Квиксенд. Это любовный роман, я знаю, что ты любишь такие. Действие происходит около пятидесяти лет назад, и для тебя он будет выглядеть как фэнтези, я думаю. На обложке были изображены два человека со спины в развивающихся зелёных мантиях. Они шли по аллее между деревьев и держались за руки. Чёрные волосы женщины развевались, а мужчина повернулся к ней лицом, нахально ухмыляясь. Оба они казались такими живыми, и это выглядело немного мультяшно, хотя и не находилось на экране телевизора. Петунья в восторге наблюдала, как пара исчезает вдали, чтобы снова появиться спереди, снова идя по аллее и выглядя счастливыми и свободными. Лили поспешно добавила: — Я не хочу, чтобы ты возненавидела её из-за того, что некоторые вещи не объясняются автором, поэтому я… — Она потянулась одной рукой в коробку, чтобы открыть книгу. На полях страниц были маленькие заметки, сделанные аккуратным почерком Лили, которые объясняли вещи, упомянутые на страницах. У Петуньи отвисла челюсть. Чистое изумление отразилось на её лице. — Это, должно быть, заняло у тебя целую вечность! — воскликнула Петунья в шоке, глядя на сестру. Лили просто отмахнулась от неё. — Ты не обязана их читать, но, — она неуверенно улыбнулась, — я бы хотела узнать твоё мнение о них. Сердце Петуньи сильно сжалось в груди, когда она поставила коробку с книгами на кровать и закрыла крышку. Это очень много значило для неё: то, что её сестра вложила в это много сил и времени, а не просто выбрала какую-нибудь броскую вещицу, которая могла бы произвести на именинницу впечатление. Затем Лили потянулась ко второму подарку, выглядя ещё более нервной, чем раньше. — Это просто кое-что полезное. Петунья открыла маленькую коробочку и обнаружила в ней маленький флакончик, не внушающий доверия. Он был наполнен какой-то синей жидкостью. Девушка нахмурилась, подняла её и поднесла к свету. — Что это? — Это зелье, — быстро ответила Лили, заранее готовая к этому вопросу. — Оно для лечения фурункулов, а также очень хорошо лечит прыщи. Зелье. Петунья слегка вздохнула и посмотрела на Лили глазами, полными возмущения. — Оно совершенно безопасно, — защищалась Лили и выхватила пузырёк из рук сестры. — Мы изучали его на первом курсе, и я очень хорошо разбираюсь в зельях. Она открыла его и капнула немного жидкости на палец. Затем она потерла им маленький прыщик, подло выскочивший на гладкой коже щеки Лили, и, к шоку Петуньи, он начал медленно исчезать. Она наблюдала, как он становится всё менее и менее красным, пока совсем не разгладился. Она вновь открыла рот от удивления. — С фурункулами это занимает больше времени, — сказала Лили и снова закупорила бутылочку, протянув её обратно Петунье. — Это… это… — она не могла подобрать слов, кладя зелье обратно в коробку. — Удивительно? — понадеялась Лили. В ту же секунду, Петунья выпалила: — Обман. Это обман! Ты так просто можешь заставить прыщи исчезнуть в мгновение ока, это так… это так несправедливо. Лицо Лили вытянулось. Петунья почувствовала в животе неприятное чувство, которое она не смогла полностью определить. Это было смесью зависти, которую девушка очень часто чувствовала рядом со своей сестрой, и сильного желания: это зелье казалось гениальным. Неужели такие молодые люди, как Лили, могли вытворять такое всё это время? Ей казалось несправедливым, что единственный способ получить доступ к чему-то подобному — это милость её сестры. — Это не обман! — запротестовала Лили. — Это лекарство, которое просто работает немного эффективнее, чем… — Я не хочу находиться во власти этой иллюзии. Что, если это заставит прыщи вернуться в десятикратном размере? Она была несправедлива, и она чувствовала это, но годы обиды не исчезают просто так, с одним продуманным подарком. — Просто попробуй, когда у тебя будет время, — умоляла Лили. — И, если ты захочешь ещё, я всегда могу прислать тебе это зелье. Я нравлюсь профессору и помогаю варить их для больничного крыла, поэтому мне разрешают брать немного для себя! — Кто сказал, что я хочу этого? — огрызнулась Петунья, и, к её полному ужасу, глаза Лили лишь смягчились. К сожалению, Лили все ещё могла прочитать как открытую книгу истинную причину гнева своей сестры — даже после того, как провела большую часть года вдали от неё. — Я не хочу, чтобы ты злилась на меня, Тунья, — промолвила Лили, переминаясь с ноги на ногу. — И, пожалуйста, не думай, что я хочу насильно заинтересовать тебя всем этим, — она обвела взглядом свои подарки. — Но я правда хочу, чтобы ты была в моей жизни, а моя жизнь включает в себя всё это. Всё, чего я желаю — чтобы ты тоже приложила усилия. Петунья с трудом сглотнула. — А если я не хочу? Что, если это заставляет меня чувствовать себя плохо? — сказала она и возненавидела мысль о том, как сильно она сейчас похожа на раздражительного ребенка. — Я знаю, тебе трудно понять, — Лили явно старалась сохранять спокойствие, — но у всего есть свои плюсы и минусы. Я тоже не живу какой-то идеальной жизнью, несмотря на то что говорит тебе твоя зависть. Нелегко быть окруженной богатыми идиотами, которые выросли в магическом мире и которые смеются тебе в лицо, если ты не знаешь чего-то, что они считают очевидным! — В один момент она немного повысила тон. — Ты могла бы просто остаться здесь, — выпалила Петунья, — тогда тебе не пришлось бы иметь дело с этой ерундой! — О, ты знаешь, что это не так просто, — сказала Лили, сузив глаза. — Очень опасно не уметь контролировать свою магию! Конечно, Петунья знала это. Иногда, в дни, когда она могла размышлять немного более рационально, она сочувствовала своей младшей сестре. Она знала, что Лили было морально тяжело узнать в одиннадцать лет о том, что она волшебница, ведь это полностью изменило её жизнь и вынудило её выйти в мир, полный новых и опасных вещей, о которых она изо всех сил старалась не думать — никому не понравилось бы узнать, что оборотни и вампиры не являются лишь очередной выдумкой. Но сейчас, когда её самолюбие было задето, и когда гнев затмил её разум, было почти невозможно оставаться понимающей и терпеливой. — Ну, — сердито начала она, — я на самом деле… — Петунья, Элизабет здесь! — прервала её мама, оповещая именинницу о приходе подруги. — Уже иду! — крикнула девушка в ответ, взглянула на часы и отвернулась от сестры, чтобы в последний раз проверить свой внешний вид. Всё выглядело нормально, за исключением яркого румянца на щеках, который всегда появлялся, когда она злилась. Петунья нахмурилась. Это должен был быть идеальный вечер! Бросив злобный взгляд в сторону Лили, она схватила сумочку и выбежала из комнаты. Петунье потребовалось некоторое время, чтобы остыть — больше, чем на это потребовалось времени уличному воздуху. Но, в конце концов, она влилась в оживленную беседу со своими подругами. Они сплетничали о школе, о мальчиках, о телепередачах. Она получила от них свой любимый шоколад и сертификаты в любимый книжный и магазин одежды. Позже, когда она вернулась домой, она проверила, как идут дела у её родителей в гостиной, и тихо поднялась наверх. В темноте коридора она увидела свет, льющийся из-под двери комнаты Лили. С минуту Петунья колебалась, затем развернулась и вошла в свою комнату. Первым, что она увидела, был розовый клочок бумаги, приклеенный к одной из коробок, которые дала ей Лили. На нём было написано: «Пожалуйста, пиши мне в этом году, Тунья! Прости, я действительно не хотела тебя обидеть». Измученная и полная чувства вины, девушка упала на кровать. Слёзы навернулись на глазах, и она зажмурилась так сильно, что почувствовала боль. Всё должно было быть не так. Ей не нужно было заново узнавать о жизни своей сестры. Петунья была так сильно подавлена. Это всё казалось неразрешимой проблемой. Завтра Лили сядет в этот глупый поезд с нечётным номером, а Петунья останется здесь, в Коукворте. Завтра Лили заснет в замке. Петунья смахнула слёзы. Иногда ей было интересно, как сильно её сестра в действительности скучает по ней, пока занята приготовлением этих зелий и использованием этой волшебной палочки. Петунья часто говорила себе, что не может скучать по сестре так сильно (особенно в качестве оправдания, чтобы не отвечать на каждое письмо от Лили). У Лили были друзья, которые были похожи на неё. Упоминания о Северусе Снейпе и Мэри Макдональд частенько встречались в её письмах. Так зачем ей Петунья? Но в такие дни, как сегодня, она просто не могла не подвергать всё сомнению. Она осторожно сложила коробки на своей тумбочке и глубоко вздохнула. Может быть, просто может быть, она попытается прочитать эти книги с движущимися обложками. И, может быть, просто может быть, в этом году всё будет по-другому.