1

      Дятлов курил, открыв форточку нараспашку и высунув голову в окно. Сегодня тепло, но немного ветренно, поэтому занавески, продырявленные сигаретой Дятлова два месяца назад, то трепыхались, то опускались. За учительским столом сидел Ситников, накинув кофту на голову, а то уши продувало. Спорить с этой мерзкой омегой он не собирался, а свежего воздуха не всегда глотнуть можно.       — Там идет боров-Ювченко, — говорит Дятлов. То ли сам с собой, то ли с Ситниковым — непонятно. — Может плюнуть в него? И не промахнешься же. О, Фомин! Ситников, дай мне что-нибудь, я этому бухгалтеру заеду по макушке, он премиальные не выдает.       — Анатолий, — вздохнув говорит Анатолий Андреевич, — в наших интересах оставить его в покое. Иначе мы совсем останемся без денег.       Ситников встает, направляясь к двери, но звук знакомых шагов останавливает его.       — Это Брюханов… — с глазами по пять рублей оборачивается Ситников к Дятлову.       Тот закрывает окно, прищемив занавеску так, что она кажется взвыла, хотя это был карниз. Смачно матюкнувшись он открывает окно, и ветер бросает все занавески к нему в лицо. Ругаясь, он захлопывает окно, а потом бросает пепельницу в первую попавшуюся вещь. Сумку Ситникова.       — Почему здесь так холодно? — говорит входящий Брюханов.       — Сторона ветреная. Здесь круглый год так, — непринужденно отвечает Анатолий Андреевич, присаживаясь на край стола.       — В общем так, профэссоры, — иронично сказал Виктор Петрович, — день открытых дверей не за горами. Вы едете представлять наш ВУЗ, берете кого нужно. Желательно пару первокурсников и пару с последних курсов. Чтобы было поколоритнее. И представляете нас. Но не так как в прошлом году, Дятлов.       — Да не я этот самогонный аппарат принес! Не я!       — Тогда откуда он взялся? А?       — Собрали из мусора… Им 10-й класс помог, — пожал плечами Анатолий Степанович.       Ситников поперхнулся собственной слюной. Он был на больничном в прошлом году, но автобус, дымящийся от самогонного аппарата (или перегара студентов), и пьющие Дятлов с Щербиной и Акимовым, представлялись хорошо.       — В этом году собираем кальян… — едко кинул Дятлов.       — Дятлов! — гаркнул Брюханов, и Ситников опять подавился. Но поучаствовать захотел.       — Ничего такого не случилось, — шумно выдохнул Дятлов. — Все живы и здоровы, представили нормально. Абитуриентов в прошлом сентябре до… до кучи было. И большая часть поступила!       — Не считая того, что большая часть с Москвы, а вы с Легасовым с неделю были на больничном и кроме активированного угля ничего не жрали. Все. Разговор окончен. Ситников, Дятлов, Легасов, Акимов и Столярчук. Вот вы едите и берете студентов. — Виктор Петрович вывалил бумаги на стол так, что он подпрыгнул. Вместе с Ситниковым.       Когда он наконец ушел, Анатолий Андреевич взял свою сумку, чтобы запихнуть бумаги, но достал пепельничку.       — Кхм… — повертел он ею у чужого носа.       — Скажи спасибо, что я окурок тебе не кинул… — Дятлов скрестил руки на груди и хмыкнул.       Бачо спал. Под шеей у него была надувная подушка, которую он забрал у Дятлова с прошлой поездки на сельский симпозиум. Сзади него спал Легасов. На его лбу красовались очки с вклеенными глазами. Они перепутали время и приехали за час до встречи. В это время Ситников загружал сумку, Дятлов сидел на стуле и курил, просматривая написанные им речи для абитуриентов. В другой квартире Столярчук и Акимов — два молодых преподавателя — готовились, кто ко вторым гастролям, кто — к первым. В общежитии собирались Топтунов, Киршенбаум, Ювченко. Другие копошились в комнатах по соседству. Их всего шесть человек едет. Дятлов вскользь сказал, что чем больше людей тем меньше самогона на одного. Он свято надеялся, что это неправда или едкий сарказм.       Спустя час все дружно грузились в автобус, а сзади прикрикивал Дятлов, размахивая сумкой с термосом. Он один раз чуть стекло им не выбил, а у Бачо от такого маневра сердце прихватило. Все сразу разбежались по местам и загудели. С ворчанием вперемешку с матом залез Дятлов, сзади, закатив глаза до самых бровей шел Ситников и тащил дятловский сумарек. Потом залезли Акимов и Столярчук, предварительно поздоровавшись со всеми.       — Так! — гаркнул Дятлов. — Инструктаж для зелёных и не очень. Не шлюшничать, не гулять, никого не брюхатить, и… — он не успел договорить, как Ситников резко садит его на место. Дятлову остается сидеть с перекошенным от злости лицом.       — Во-первых, доброе всем утро. Во-вторых, хочу напомнить об элементарных правилах поведения, этикета, дружелюбности и прочего. Не хамим, подаем пример добропорядочных студентов. Не гопников, студентов! Забудьте глупые отмазочки и улыбочки, для абитуриентов вы пример! Мы студенты МИФИ, и мы должны выглядеть как… Как студенты нормального ВУЗа. Едем мы не отдыхать, а работать. Поэтому не расслабляемся. Ну что ж, думаю все, — сказав это, Ситников сел рядом с Дятловым. Он все ещё думал о кальянной в автобусе.       Во время речи Топтунов украдкой смотрел на Ситникова. Альфа хоть куда, однако все готовы были лечь под него только из-за заветной подписи в студенческом билете. Но это не частый случай, в койку к нему лезут только те, ко не боятся Дятлова. «Красивый» — вздохнул омега, обводя взглядом руки, шею, талию Ситникова. А спереди сидел Акимов, у которого желчь закипела от ревности. Несмотря на то, что Топтунов его любовник.       — Бачо, — сказал проснувшийся Легасов. — Бачо, трогай.       Смачно чихнув и перепугав весь полусонный автобус, Бачо поднял голову, завел мотор, и автобус, издавая предсмертные звуки, поколесил к пункту назначения.       За час до прибытия все были оглушены треском костей Дятлова, который спал в самой неестественной позе. Остальных разбудили Ситников и Акимов за полчаса до прибытия. Чтобы они выглядели как люди, а не как гниль. Послышался долгий писк, переходящий в бас, и по салону прокатился недовольный вой со словами: «Теперь снаружи лучше», и крик Дятлова: «Я сейчас этого скунса в багажник посажу, и накурю так, что копыта откинет!», а следом за ним глухое ворчание других преподавателей. Бачо открыл себе окно, Легасов сидел в противогазе (откуда!) и очках, надетых поверх него, Дятлов отталкивал Ситникова от открытого окна с криками «Воздуха, хоть глоточек!». Акимов и Столярчук засунули головы в пиджак и кофту.       — Я так больше не могу! — выкрикнул Дятлов, пропуская к форточке Ситникова, и поперся к люку, который до него никто так и не открыл. Ну не олухи ли?! В этот момент старый автобус тоже почувствовал запах и резко заглох, оставив Бачо в недоумении. А Дятлов по инерции с громким «Блять!» улетел назад.       Взрыв хохота оглушил всю трассу, на которой заглох автобус. И неважно было воняет или нет. Пока Бачо ковырялся под капотом и матерился в три этажа, все вывалились из автобуса: кто в кусты, кто продышаться. Ситников вытащил Дятлова как мешок с удобрением. Он ворчал и просил застрелить его, ибо у него нет денег на замену позвонков. Легасов, расхаживая в противогазе не мог понять, почему все такое мутное.       — Мы когда-нибудь приедем или нет? — вздохнул Игорь, опуская голову на плечо Бориса.       — Пешком дойдем, — хмыкнул Акимов. — Лёня, ты с нами?       — Конечно, — пожал плечами Топтунов. — Лишь бы на пары не ходить.       — Будешь так говорить, зачет не поставлю, — насупился Акимов.       — А если очень попрошу? — гаденько ухмыльнулся Топтунов.       Акимов не успел сообразить, что ответить, как из кустов вылетел Проскуряков с громким хрюкающим смехом. Даже Дятлов поднялся со ступеней автобуса, чтобы посмотреть, что же там смешного. Все обступили студента, и когда он более менее успокоился, то начал, запинаясь, рассказывать.       — Ювченко… по нужде приспичило… — начал парень, отходя от смеха.       — Заткнись! — послышался недовольный вой Ювченко, который выбегал из кустов, застегивая спавшие джинсы.       — …он это… присел…       — Заткнись, кому говорю!       — …присел… на муравейник! А так еще дернулся, мордой в паутину, и бегает как юла, машет перед задом и перед мордой рукой! — парень залился смехом под гогот других.       Смеялись они до тех пор, пока из-за автобуса не вышел Бачо со словами: «Это очень смешно, но может мы поедем? Уже!», и ушел обратно, хлопая крышкой капота так, что Легасов вздрогнул и пошел мимо автобуса, прямо в кювет.       Акимов и Столярчук подали очки Легасову, Ситников изредка пихал Дятлова в бок, чтобы тот заткнулся, парни хихикали и оборачивались на Ювченко, который стоял в конце автобуса. Спасибо, он постоит. Таким образом и доехали до первой средней общеобразовательной школы. Немного опоздали, но на то есть причина. Щербина — директор школы разорвал телефон Легасова разными сообщениями, хорошо хоть до матерных слов не дошел. Пора бы уже привыкнуть, что МИФИ это не МИФИ, если не опоздает.       Парни, взяв сменку, вышли из автобуса дожидаясь Дятлова, который опять вылез, размахивая пресловутым термосом перед лицом Ситникова. Тот только и успевал уворачиваться, обещая себе, что выкинет эту дубину. Он имел в виду термос. Молодые преподаватели тем временем повторили с ребятами все необходимое, рассказали, что делать в нештатных ситуациях и прочих. Так что все были вполне спокойны и просто дожидались, пока Ситников утихомирит идиота-омегу. Анатолий Андреевич пихнул Дятлова позади себя, термос перевесил, и тот упал на Легасова, Легасов — на Бачо.       — МИФИ… Как всегда… — мрачно произнес Щербина. — Проходим, товарищи студенты, проходим. Вас уже ждут. Хотя, какая им разница, какой урок пропустить. Валерий?       — Кхм… Мы идем, — сказал Легасов, метнув такой злобный взгляд в сторону Дятлова, что тот невольно икнул и, собрав свои узелочки-кузовочки, поплелся за Ситниковым.       Они пришли в заранее подготовленный кабинет, где были доставлены стулья, включен проектор и прочее оборудование. Какой-то учитель сидел в кабинете, читая «Золотого телёнка» и хмыкая, каждый раз, когда натыкался на что-то смешное. Студенты вошли на удивление тихо — не хотели нарушить гробовую обстановку молчания, царившую в коридорах дворца знаний. Увидев гостей, учитель встал, положил вместо закладки фантик от карамельки и поприветствовал всех. Студенты дружелюбно улыбнулись, Дятлов кивнул и тоже поздоровался.       — Владимир Карпович Пикалов, — сказал мужчина, — учитель физики. Ребята будут к вам приходить, сюда. Я вот вам лаборантскую освободил. Оставите там ненужные вещи и прочее. Вот компьютер, проектор, доска, мел, магнитики… В общем, пользуйтесь, а если что понадобится, то зовите, я в другой лаборантской. С оборудованием.       Владимир удалился, прихватив с собой книгу и свой небольшой чемоданчик с конспектами и планами. Дятлов посмотрел на часы. У них вместо часа на отдых оставалось полчаса. Задержались так задержались, но нечего ныть, надо работать. Преподаватели настроили аппаратуру, студенты перекусили и помогли разложить буклетики и прочую макулатуру о МИФИ. В это время Дятлов достал свой сто раз пресловутый термос, налил всем чай и отписался Брюханову, что все в норме, просто забыл написать. И Виктор Петрович ответил вполне нормально. И это судя по тому, что в его сообщении был всего один матюк. И Анатолий Степанович спокойно пил чай, заедая шоколадной конфетой, скомунизженной из сумки Ситникова, пока не увидел, как Лёня и Игорь вешают небольшой плакат ВУЗа. Он поперхнулся, чертыхнулся через парту и поэтому не смог заорать, только просипел:       — Что за херня?!       На плакате красовались счастливые студенты, МИФИ собственной персоной, небольшая информация о факультетах. Главная надпись синими буквами, окаймленная белым, гласила: «Приходите в наш ВУЗ, мы вам рады!». Но вот незадача, перманентным маркером, жирно краснели подписанные буквы. В итоге, вместо дружелюбного приглашения, сияла совсем другая надпись: «НЕприходите в наш ВУЗ, мы вам НЕрады!». Испуганные первокурсники только глазами хлопали, пока старшики ржали в лаборантской, но делали они это тихо, чтобы никто не услышал. Даже Пикалов голову высунул, чтобы посмотреть на это великолепие.       — Это фто такое? — прошепелявил Дятлов, глотая наконец-таки конфету. — «НЕ» с глаголами пишется раздельно, неучи! Всему учить надо…       А потом с размаху дал пинка сначала Ювченко, а потом Проскурякову. И только потом сорвал плакат, всучил старшим студентам и отправил преподавателей с Топтуновым и Киршенбаумом к, как выразился Пикалов, «цветному лазерному» принтеру, который был в библиотеке. Перед этим учитель, конечно, объяснил как и куда идти, но не факт, что понятно. Но это ничего, четыре головы наверное разберутся что к чему.       Акимов и Топтунов шли позади влюбленных голубков, которые только начали конфетно-букетный период. Они о чем-то болтали, и Игорь иногда хихикал. Топтунов фыркнул.       — Почему у нас не может быть так, как у них? — тихо проворчал он.       — Конфет и цветов захотелось? Я тебе и так их куплю, — с простотой ответил Акимов. — Тебя не смущает разница в возрасте?       — Ты осёл, Акимов. Галкина ничего не остановило, а ты про нас бубнишь, — возмущался Лёня.       — Топтунов, — вдруг остановился Александр, — впереди ещё несколько школ. И я посмотрю, как ты будешь себя вести.       — Ооо, Александр Фёдорович, — Лёня подошёл очень близко, смотря прямо в глаза, — это ведь не главное. Вы сами не уверены, что сможете бросить смою тупую омежку и уйти ко мне. И не нужно испытаний. Я знаю, что я лучше. А пока… Стоп, а где эти двое?!       Акимов обернулся. Помотал головой налево, направо и… Никого не увидел. А куда они делись? Они сконфуженно потоптались на месте, а потом помчались искать Игоря и Бориса, спотыкаясь о собственные ноги. Хотя лучшим решением было вернуться в кабинет.       Дятлов нервно поглядывал на часы, иногда вскакивая со стула, налетая на Ситникова и давя ему ноги. Левую к чертям отдавил, не нога, а плоскостопка. Анатолий Андреевич уже начал нервничать, новую обувь он не для этого надевал. Да и Дятлов в таком состоянии неконтролируемый, прям как РБМК на малых мощностях.       — Успокойся уже, надоел, — фыркнул Ситников, толкая Дятлова на стул. Но тот вскакивал обратно, и Ситников опять толкал его. — Придут они сейчас. Ты себе все оставшиеся волосы повырываешь…       — Урок скоро кончится, они издеваются?! — опять вскочил Дятлов. — Этот плакат — фишка Брюханова, если он не увидит его на фотографии, то пиши пропало! Не будет плаката — не будет довольного начальства, не будет довольного начальства — не будет премии, не будет премии… Ничего не будет!       — Он меня заколебал, — с кислым лицом повернулся Анатолий Андреевич к Легасову.       — Не сомневаюсь, — хмыкнул мужчина, вспоминая о том, какие крупные ставки были поставлены, когда гадали живут ли Дятлов и Ситников вместе. Он проиграл половину зарплаты.       — А вот и мы, — послышался голос Столярчука, и Дятлов мягко сполз на пол как желе. — А что, что такое? Что вы так на меня смотрите?..       — Александр Фёдорович и Лёня должны были вернуться, а их что-то тут нет… — сказал Игорь, оглядываясь.       — Твою мать… — пропищал Дятлов из-под стола. Ситников захотел выбросить его в окно, которое Легасов поставил на проветривание.       — Хорошо, идите пока в лаборантскую… да не в ту, в другую! А мы можем начать и без них. Плакат здесь, Игорь, Борис Васильевич, закрепите. Валерий Алексеевич, садитесь вот сюда. Возле компьютера я. Что ты на меня уставился?! — вдруг возмутился альфа, замечая недовольное лицо Дятлова. — Ты в прошлый раз презентации перепутал, и пока Акимов рассказывал про приемную комиссию, ты по ошибке показал приматов.       — А я и не ошибался, — ухмыльнулся Дятлов.       — Вставай, ну, иди уже! — с пинками прогнал Ситников Анатолия Степановича, который гордо подняв голову, и с видом а-ля «еще дождешься» присел рядом с Легасовым. — Профессор, етить его налеву…       Акимов все время оглядывался, стараясь уловить номер и предназначение кабинетов, а Топтунов шел напролом — просто несся вперед. Дятлова он не особо боялся, просто хотелось покрасоваться перед школотой и попасть на стенд с фотографиями. Будет что показать родителям, которым так не нравился выбор сына. Они не хотели, чтобы их единственное чадо работало в будущем на АЭС. Они считали, что атом совсем не мирный. А вот Леонид пошел на перекор и с помощью собственных усилий поступил на физика-ядерщика. И вполне успешно сдал первую сессию, всем этим утерев нос родителям, которые более менее успокоились.       Однако сейчас ему хотелось добежать до кабинета. Просто успеть. Будучи иногда в гневе Дятлов не всегда пускает на пару. Ходил слух, что он заставил кого-то из студентов танцевать и кукарекать под дверью Брюханова. Влетело, конечно, Анатолию Степановичу, но тот был доволен как слон. Ему рукоплескал почти весь преподавательский состав. И еще премию выдали на месяц раньше.       — Лёня, куда же ты ломанулся… — Акимов запыхался и готов был кони двинуть и обвинить во всем начальство.       — Шевели своими отростками, — прошипел тот даже не оборачиваясь. А потом вдруг вспомнил, что они должны подняться на третий этаж…       …Александр встал возле Лёни, который почему-то не решался открыть дверь или просто не хотел.       — Лёня, я уйду от него.       — Хоть к Дятлову уходи. Мне уже без разницы. — фыркнул омега. — Обещанного три года ждут. Один уже прошел. Алибидерчи, Акимов.       Парень зашел в кабинет, захлопнув дверь перед профессором и чуть не сломав ему нос. В кабинете сидели флегматичные Ситников и Легасов, нервный Дятлов, открывающий новую пачку «Афобазола», Игорь и Борис, от которых пахло любовью, старшекурсники, откуда-то доставшие детский журнал, и, гыгыкая, разглядывающие его. Через 15 минут придут школьники. Интересно, понравится ли им эта картина…       …Бачо недовольно достал противогаз (откуда они их блять берут!) и натянул его на лицо, вместо фильтра присоединяя шланг, который бросил в открытую форточку. Для свежего дыхания. Потому что «иждивенцы и вонючки» совсем оборзели. Ювченко докрутил последнюю проволочку, а потом взял трубку, подождал немного и вдохнул дым. На горизонте появился орущий Дятлов, который устанавливал дозу курения для каждого. Пока он отстаивал права со старшекурсниками, Ситников, с кислой миной и желанием отобрать самодельный кальян, наблюдал за прениями двух сторон, Игорь уместился с Борей в конце автобуса. Они открыли люк и надеялись, что не задохнутся. Рядом сидел Лёня, обновляя ленту Instagram. Он ждал, что Акимов сядет с ним, но тот уперся вперед. Он в принципе не обижался, ведь всегда есть Ситников. И вместе с ним Дятлов. Неплохой сюжет для порно.       Когда студенты начали превышать дозу курительного вещества, Дятлов без каких-либо колебаний, забрал кальян. Через пять минут Легасов достал чекушку домашнего натур продукта, подогнанного, вернее согнанного знакомым химиком. Это в качестве примирения. И уже через полчаса Бачо надел свои любимые пушистые наушники (Павел подарил) и включил Бутырку для успокоения своей души. На заднем плане горланил Дятлов, которого иногда пинал под зад Ситников с криком: «Закрой свой рот, кишки застудишь! И так слабые. То запор, то диарея…». Дятлов вроде бы успокаивался, но новая предложенная Легасовым песня не могла удержать от порыва спеть её.       Когда автобус остановился на месте, откуда «экспедиция» отчаливала, все более менее протрезвели. Студенты шли ровно и спокойно, Дятлов и Ситников шли, держа друг друга, а за сумку с термосом, которая висела на плече Дятлова, держался Легасов. Бачо сплюнул, матюкнулся, но резкого запаха курилки не ощущал. Выветрили, черти. И не докажешь ведь, что они тут творили. Хоть до постели не дошло…       — Брюханов с нас три шкуры спустит… — промямлил Легасов.       — Это если узнает… А он не узнает. Не должен… — ответил Ситников, покашливая.       — Мы домой п-приехали? — сказал Дятлов, голова которого вертелась на 360 градусов в поиске родного дома. — А где мой дом? Мы п-приехали?       — Пусть будет так. Лучше так. Хотя если бы он сам проехался с нами… Но не получается, видите ли, у него. Вот он на нас и орет, обвиняет, доказательства ищет.       — Аля-улю… А мы где? Мы домой п-приехали? Это Новокузнецк?..       — Студенты нормально себя чувствуют, перваки вообще дрыхли полдороги. Не переживайте, справимся. Отпор дадим! Активированного угля? — произнес Ситников с простотой в голосе, не замечая слов Дятлова.       — Было бы неплохо, — икнул Легасов, — но давайте умолчим о нашем кальянннннном… Салоне…       — Само собой, — кивнул несколько раз Ситников.       — Мы домой п-приехали? — снова забубнил Дятлов. — Где мой термос?!       — На! — Легасов пихнул сумку в лицо Анатолия Степановича, чтобы тот перестал орать. — Ну что, Толики, до завтра?..       — Мы домой п-приехали?!..