Часть 1

- Уже скоро мы станем родителями... Они стоят над колыбелью-гнездом, глядя на крупное белоснежное яйцо - прямо перед ними лежит весь смысл их брака. Но Столас, помимо гордости за выполненный перед семьей долг, чувствует что-то гораздо более личное. Дотронувшись кончиком пальца до шероховатой скорлупы, принц Гаэтии замирает от бегущих по спине мурашек, но от собственных мыслей его отвлекает фырканье Стеллы, стоящей у него за спиной со сложенными на груди руками. - Мы? - ехидно прищелкивает она клювом. - Не обольщайся, Столас - это я все сделала, пока ты лежал и пялился в стену! Слава богу, этот ужас закончился, и мне не надо постоянно торчать дома... Она отходит, шурша подолом платья. Останавливается у зеркала, с гримасой досады утягивает пояс на располневшей талии и поправляет корону. - Как мы его... или ее назовем? - Да какая разница, когда вылупится, тогда и будем думать, - махает рукой Стелла, выходя прочь быстрым шагом. - Я поеду на чай к братцу Андреалфусу! - Но... - Я свою часть работы сделала, высиживать будешь ты! Двери хлопнули так, что зазвенели оконные стекла. Проводив жену взглядом, Столас тяжело выдыхает, но тоска проходит сразу же, как он поворачивается обратно к яйцу. Он не знает, кто сидит внутри, но уже ждет встречи с нетерпением, и ему кажется (наверное, просто кажется), что он чувствует постукивания в скорлупу. - Знаешь, что? - шепчет он яйцу, будто это было каким-то секретом. - Если ты мальчик, то я, наверное, назвал бы тебя Октавиусом. А если девочка - то Октавией... *** Дети - это, блядь, чертовски сложно. Столас, выращенный дворецкими и горничными, не хотел бы такой же судьбы для своей наследницы, но... но иногда он адски устает. Октавия просыпается и пищит каждые два часа, в нее надо срыгивать пережеванных мышей, и кажется, что эти трудности даже объединили их со Стеллой. Они не ругались уже целую неделю... - Господи, блядь, Столас! - тяжелая кожаная подушка пролетает в сантиметре от его головы, Стелла отворачивается к стене и жадно накрывается одеялом. - Неужели так трудно угомонить сраного ребенка и дать мне хоть немного отдохнуть?! От ее крика Ви заходится перепуганным плачем, бьется в истерике, раскачивая колыбель, и Столас подрывается, вынося ее из комнаты бегом. Туго переленает и укачивает, пока не отнимаются руки, мурлычет песни, хотя горло сжимают спазмы, и постепенно малышка успокаивается. Прижимая к груди теплый комок одной рукой, а другой - копошась в банке с таблетками, Столас думает о том, что никому бы не позволил так относиться к себе, наследному принцу, демону голубых кровей. Любому бы дорого обошлось подобное неуважение... кроме его жены. Она порой сводила его с ума, но смысл их брака позевывает, щелкая клювом, и, глядя на Октавию, Столас чувствует себя лучше. Ради этой девочки он готов и потерпеть буйный нрав Стеллы... *** - Октааавияяяя!!! От этого жуткого вопля даже у привыкшего Столаса перья встают дыбом. Предчувствуя нечто ужасное, он спешит на крики и видит свою перепуганную насмерть дочурку в окружении керамических черепков. - Эта ваза была фамильной реликвией пятнадцати поколений нашего рода, ты, маленькая!.. Стелла нависает над девочкой, как готовый пикировать коршун, и Столасу приходится буквально вклиниваться между ними: - Стелла, хватит! Буквально каждая вещь здесь - долбаная фамильная реликвия!.. На глазах Октавии - слезы размером с горошину. Видеть это просто невыносимо, так что принц решает убрать ее с линии огня: - Девочка моя, иди к себе в комнату, хорошо? Мы с мамой тут, эээ, поговорим... Он искренне надеялся, что толстые каменные стены не дали малышке услышать больше ничего. - Ты ей постоянно потакаешь! - А тебе не кажется, что это ТЫ слишком строга?! Октавия вздрагивает от скрипа двери. Она сидит на полу, бездумно катая мячик, и тихо всхлипывает. - Меня накажут... за вазу? - Что ты, что ты, Ви! - натянуто смеется Столас. - Мы с твоей мамой договорились... Давай пойдем в парк, поедим сладкой ваты?! - Пап, а что это у тебя там?.. - Ни-ни-ничего, - быстро поправляет он прическу, и на пол падает немного пуха. - Даю десять минут за сборы, сладкая вата сама себя не съест! Он надеется, что Октавия никогда не узнает о пучке его перьев, оставшемся в маминых когтях. В конце концов, эта славная девочка заслужила крепкую семью, и ради нее стоило потерпеть подобные мелкие неурядицы... *** - Больше не надо притворяться, что я хочу трахнуть его тощую задницу! Вся жизнь Столаса - спектакль, срежиссированный задолго до его рождения. - Не притворяйся, что между нами нечто большее, чем ты, желающий, чтобы я тебя трахнул! Расставаться с иллюзиями - больно, но только так можно обрести свободу. Сегодня вечером Столас понял, что его страстные отношения с Блитцем были лишь сладким самообманом, ради которого он разрушил семью... - Хочу, чтобы ты не забывал, что ты сделал! Принц терпел столько лет, оберегая и лелея свой личный, домашний ад. Терпел и держался ради Октавии, но, кажется, этой ночью чаша переполнилась. Сил больше не осталось. И выдержки тоже! - Прочь из этого замка! Прочь из моей жизни! Впервые в жизни удар Стеллы не достиг цели - и она была этим шокирована. - Мне плевать, что скажет твой напыщенный братец!!! Смыслу их брака уже исполнилось семнадцать лет, и совсем скоро он вылетит из гнезда. А значит, и причин терпеть у Столаса не осталось...