Часть 1

Лариса с Ниной сидели на лавке и о чем-то переговаривались. Брагин с разбега плюхнулся рядом: — Сморщите попки. Дубровская хлопнула мужчину по плечу. Куликова только усмехнулась — Олег неисправим. Ну, хоть что-то в этой жизни и больнице было неизменно. Кто-то. — Слушайте, девчонки, — на насилие со стороны подруги Брагин не обратил внимания. — Я тут двух чувих встретил, которые к нам на работу выходят. Одна ну просто, — сделал большие глаза для устрашения, — жаба. — Ужас, да? — посочувствовала Лариса. — Да не то слово! — с готовностью подтвердил мужчина. Куликова повела плечом и стала излагать: — Ну, там без вариантов. Хирург, бывшая студентка Зименской, так что… — Брагин присвистнул, и она завершила. — Сам понимаешь: старые связи. «А сама-то?» — тут же включился внутренний голос. Но заведующая от него отмахнулась. Олег удрученно покачал головой: — Ой, бедные мы, бедные. Нам одной-то начальницы вот так, — провел ладонью над макушкой, — выше крыши. Лариса тут же прикинулась обиженной принцессой: — Нииин, а доктор Брагин обижает начальство, — если бы не сидела, ногой бы топнула, ей-богу. — А он всех обижает, — с лукавой усмешкой сообщила Дубровская и, глядя на весело скалящегося друга, припечатала. — Он же свинья. — Мужчина перестал улыбаться, перевел на нее многозначительный взгляд, и Нина уточнила. — Порядочная. — Интересно, — лениво возмутился Брагин под смех Ларисы, — а что, бывают непорядочные свиньи? — его оставили без ответа, поэтому Олег вернулся к предыдущей теме. — Так вот, о жабе… Что конкретно он хотел поведать, осталось неизвестным, потому что за спинами троицы послышался низкий прохладный голос: — Лучше быть жабой, чем свиньей. Брагин обернулся первым: — А вы не подслушивайте. — А вы орите потише, — столь же прохладно посоветовали ему. — Драсьте, — кивнула Куликовой та самая студентка Зименской. Лариса встала и повернулась к новенькой. Да… еще бы такая Брагина не уела. Мало того, что красивая и очень яркая блондинка — кстати, выше ее, Ларисы, на голову примерно, — так еще и с соответствующим самомнением. Тяжело будет с такой подчиненной. Как бы ее теперь не выжили, Бреславца-то нет. — Здравствуйте, — заведующая постаралась не показать собственного волнения, но сомневалась, что это получилось. Холодные синие глаза просканировали ее до позвоночника. Воздух неуловимо потяжелел, и Олег поспешил смягчить ситуацию. В своем, конечно, представлении смягчить: — Познакомьтесь, — сделал театральный полупоклон в сторону новенькой. — Это Нарочинская. Дочь того самого, — многозначительно понизил тон, — и студентка Зимы. Опасность, проявившаяся на лице новой коллеги, его не остановила. — А это — Лариса Николаевна, заведующая экстренным отделением. Нарочинская скорчила тонкие губы в такой же тонкой усмешке: — Ну надо же. Я думала, вы хирург, а вы, оказывается, пресс-секретарь заведующей экстренной хирургии. Брагин аж воздухом подавился. Лариса отреагировать не успела, потому что к новенькой подошла еще одна: пониже ростом и с темно-каштановыми волосами. «Надо же — прям ВИА Гра», — усмехнулся про себя Олег. Хотя подружка Нарочинской — или кто она ей, — была явной серой мышкой. Может и миловидной, но однозначно терялась на фоне. И совершенно не сопоставлялась с Ларисой… — Здравствуйте, — высоким голосом пискнула «мышь». — Я Лена Михалева. Выхожу вместе с Мариной... Владимировной в ваше отделение. Медсестра. Куликова, поняв, что представились именно ей, кивнула: — Лариса Николаевна Куликова, заведующая. — Очень приятно, — залебезила Лена. Видела, что ее правила приличия никому тут не сдались, но не могла иначе. Врачи уже хотели разойтись, но в приемном появилась бригада. — Что тут у нас? — Брагин, позабыв о привычных кривляниях, выхватил у фельдшера документы. — Понятно… Я беру. Ларис? — увидел кивок и сообщил. — Тут еще нейро нужен, Нинок, позови кого-нибудь. — Не надо никого звать. Я пойду. Олег уставился на Нарочинскую как на привидение. Она что, еще и нейрохирург? Впрочем, какая разница. Однако уязвленное самолюбие не дало промолчать: — Вы оперировать-то умеете? — А вы? — с вызовом парировала она. От острого взгляда ему стало неуютно. Еще и Лариса пихнула локтем в бок: — Олег, прекрати. Нина проводила коллег многозначительным взором и резюмировала: — Дурдом. *** Брагин сидел за столом и игнорировал укоризненные взгляды Куликовой. А еще прикидывался, что не услышал, что ему сказали сразу после операции. Удачной операции. В том числе и благодаря Нарочинской. Нет, в том, что Лариса его дожмет, Олег не сомневался. Но извиняться перед бесячей дочкой своего педагога не собирался и просто надеялся, что та сейчас уйдет и все замнется само собой. Но она не уходила. Продержавшись еще несколько минут, Брагин кашлянул: — Слушайте, Нарочинская… как вас там? Ирина, Полина? — Марина, — вперед нейрохирурга возмутилась медсестра. Нарочинская лениво приоткрыла глаза: — Можете называть меня по фамилии, раз имя запомнить не в состоянии, — и так же лениво закрыла. У Олега натурально вытянулось лицо. Не будь здесь Ларисы — точно бы нахамил и ушел. Но Куликова ж с него не слезет со своей правильностью… Лучше бы в другом смысле не слезала, конечно. — Я вообще-то извиниться хотел. В этот раз Марина на него даже не глянула: — Я не нуждаюсь в ваших извинениях. Тем более что вы не хотите их приносить. Не утруждайтесь. Заведующая с трудом сдержала улыбку: Марина ей, конечно, не нравилась, но наблюдать за Брагиным, которого хоть кто-то умудрился поставить на место, было забавно. *** Первый день еще не закончился, но уже утомил. Может, дело было в Брагине, который максимально ее раздражал. Или же в Ларисе, которая на заведующую была похожа меньше, чем Марина на космонавта. «Ей хоть тридцать-то есть? — прикидывала Нарочинская, уйдя вместе с кофе в один из тихих коридорчиков. — Выглядит как ребенок». Конечно, неприязнь к новой начальнице заключалась не в ее внешнем виде. Просто Марина четко почувствовала, что не понравилась Куликовой. И автоматически отзеркалила. Так было проще: не ждать хорошего, чтобы не разочаровываться. Нарочинская сделала очередной глоток, услышала шум и выглянула из-за угла. Из подсобки вывалился какой-то парень, вытащил за собой Куликову и прижал ту к стене. О том, что это именно Лариса, Марина скорее догадалась, чем увидела, — перед глазами на мгновение мелькнули огненные волосы. И тут же, как и все остальное, скрылись за туловищем парня. — Вы что делаете? — громко спросила Нарочинская, но ее, кажется, не услышали. Марина, не думая, подлетела к парню и со всей мочи потянула его на себя. К удивлению это удалось — тот не ожидал отпора, тем более со стороны, но обрадоваться Нарочинская не успела. Охнула от острой боли и рефлекторно прижала руку к животу, чувствуя под пальцами что-то острое. И успела еще услышать, как закричала Лариса. *** Брагин и Пастухов примчались одновременно. Нина чуть запоздала, но все равно все увидела. Олег, правильно сообразив, что к чему, ударил парня. Тот рухнул и, кажется, отключился. Петя же бросился к осевшей на пол Марине. Кажется, она была уже без сознания, хотя глаза оставались открытыми. Выглядела Нарочинская страшно: расширившиеся зрачки, еще более бледная, чем раньше кожа и тонкие пальцы, скрючившиеся вокруг скальпеля, который так и не достали. Дубровскую, привыкшую вроде бы ко всему, непроизвольно передернуло. Уточнить самочувствие Куликовой Нина не успела: Лариса пришла в себя и кинулась к каталке. Брагин, чертыхнувшись, присоединился. Вместе с Пастуховым они аккуратно положили Марину на медоборудование и двинулись к операционной. В последний момент Петя опомнился и вернулся к пациенту — оставлять того без присмотра было нельзя. Лариса быстро ввела Олега в курс дела. Уже в предоперационной мужчина поинтересовался: — Уверена? Может, кого другого позвать? Куликова сверкнула глазами: — Она мне жизнь спасла, Олег! *** Операция шла тяжело: скальпель повредил печеночную артерию и чудом не задел полую вену. Нарочинская теряла кровь быстрее, чем ее вливали. Хорошо еще, что у нее была первая положительная. Вскоре к Ларисе и Олегу присоединился Пастухов, и дело пошло чуть лучше. Но ситуация еще долго была нестабильной. Куликова смотрела на белую как простынь Марину и понимала, что могла лежать на ее месте. Если не хуже. А как же Никита? А Сережа? Эта практически незнакомая женщина не просто спасла ей жизнь: она спасла ее семью. Возможно, ценой самой себя… Кровотечение остановилось, когда уже никто в это не верил. Брагин выдохнул и еле сдержался, чтобы не перекреститься. Как же он обосрался, когда увидел этого наркошу рядом с Куликовой. Да и за Марину испугался, что уж там. Коллега все-таки теперь. Дочь учителя. — Нет уж, госпожа Нарочинская, попьешь ты еще моей кровушки, — пробурчал он, вызвав тем самым смешки у остальных. *** Разговор с полицией запомнился плохо. Всех собак, кажется, хотели повесить на Олега, но, благодаря главврачу и свидетелям, не удалось. Зименская была в бешенстве: слишком испугалась за ученицу. Еще и вину чувствовала — в конце концов, это она притащила наркозависимого в Склиф. Поэтому когда полицейские вместе с отцом пациента попытались обвинить Брагина, Вера Георгиевна подняла на уши все Министерство и половину московских СМИ. В результате от Олега отстали. Пока, во всяком случае. — Спасибо, Вера Георгиевна, — криво поблагодарил он, когда неприятные посетители ушли. — Да это вам спасибо, — женщина села на лавку и прижала ладони к лицу. — Господи, бедная девочка… Что я отцу ее скажу… — Ничего не надо говорить, — вступила Лариса, — я уже ему позвонила, — Куликова поймала перепуганное, совсем не начальническое выражение лица Зименской и добавила. — Сказала, что разрыв кисты яичника, вроде поверил. Хотя если он смотрит новости… — Да погодите умирать раньше времени, — возмутился Брагин. — Нарочинская завтра очнется, и будем решать по мере поступления. Могут ваши журналисты подождать сутки? Вера Георгиевна неуверенно кивнула: — Надеюсь. Потом Олег отправил Ларису с Куликовым, прождавшим их полдня, домой и вернулся в реанимацию. Марина казалась почти прозрачной и едва слышно дышала. Со стороны можно было даже не заметить, поэтому Брагин перепроверил на всякий случай. И еще раз перепроверил. И остальные показатели тоже. Они шли по нижней границе нормы, и это вселяло надежду. Думать о том, что если бы не Нарочинская, то Ларисы могло сегодня не стать, не хотелось.