Гадкие утята🌙

Компания была переполнена людьми. Я никогда даже представить себе не могла, что она может столько в себя вместить. Меня сразу же охватил какой-то беспричинный страх. Посмотрев на ребят, я увидела такое же волнение. Чего мы боялись? Не могу сказать однозначно. Возможно, тогда это был наш последний шанс, и страх сделать шаг в противоположном направлении и упасть в бездну неоднозначности, охватывал нас изнутри. В те времена мы хватались за любой лучик надежды на светлое будущее. Но с каждым разом: ОТКАЗ, ОТКАЗ и снова ОТКАЗ. Нас вырезали из телевизионных программ. Мы были запасным вариантом для всех тех суперзвёзд, на случай непредвиденной ситуации. Наши концерты происходили на улицах города. В лютый холод или в утомляющую жару, наши голоса не замолкали, а тела двигались в такт музыки. Каждый раз после концерта мои мысли были только о том: выложилась ли я полностью, а потом сразу же шла в зал с выводом НУЖНО БОЛЬШЕ РАБОТАТЬ, ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ОТДЫХАТЬ. «У них нет никакой харизмы и таланта, а их возможности и навыки почти на нуле. Нам не интересно их продвижение, поэтому мы отказываемся браться за этих молодых людей» Этот разговор мы случайно услышали после очередного прослушивания. И знаете, он только мотивировал нас двигаться дальше. Наши сердца наполнялись злостью на самих себя, и мы беспощадно тренировались и засыхали, как многодневные цветы. В те времена многие закрылись сами в себе и около недели не думали ни о чём, кроме практики. Знаете, этот период был очень полезен. Он закалил нас, и мы уже не так в штыки воспринимали оскорбления в нашу сторону, помог повзрослеть и переосмыслить все свои действия. Зайдя в тренировочную комнату, очень холодную и безжизненную, мы увидели письма, лежавшие на столе, который стоял посреди зала. В тот момент мы и подумать не могли, какой подарок нам сделали наши родители. Эти письма были от них. Самых близких, но самых далёких. Никто из нас не родился в Азии. Мы все приехали сюда учиться, но чтобы как-то выживать пришлось и работать. Было крайне мало свободного времени, да и часовые пояса не совпадали, поэтому очень редко удавалось с ними связываться. Письма были единственной весточкой из дома. Первое время было трудно, но, как говорится, ко всему постепенно привыкаешь. Раньше я чувствовала себя брошенкой в другом городе за сотни миль от дома, но также понимала, что не смогу вернуться ни с чем. Поэтому, часто приходилось сжать зубы и молча работать, пытаясь достичь хоть какого-то результата. Но в какой-то из дождливых дней, я как всегда стояла на остановке и увидела объявление о наборе в группу. Тем же вечером «четверо неудачников» сидели в комнате ожидания. До сих пор помню поношенные вансы Алекса, жёлтые резиновые сапоги джули и нелепую причёску Сэма. Оказалось, что мы учились в одной академии искусств, только на разных факультетах. Мы с Джули и Сэмом на музыкальном, Алекс на хореографическом. Так что с нашим приходом у компании появились гитарист, пианист, барабанщик и танцор. Но, как вы, скорее всего уже догадываетесь, из самих инструментов были моя столетняя гитара и Джулин синтезатор, который она, на удивление выиграла в какой-то левой лотерее. Зайдя в тренировочную комнату, очень холодную и безжизненную, мы увидели письма, лежавшие на столе, который стоял посреди зала. В тот момент мы и подумать не могли, какой подарок нам сделали наши родители. Эти письма были от них. Самых близких, но самых далёких. Никто из нас не родился в Азии. Мы все приехали сюда учиться, но чтобы как-то выживать пришлось и работать. Было крайне мало свободного времени, да и часовые пояса не совпадали, поэтому очень редко удавалось с ними связываться. Письма были единственной весточкой из дома. Первое время было трудно, но, как говорится, ко всему постепенно привыкаешь. Раньше я чувствовала себя брошенкой в другом городе за сотни миль от дома, но также понимала, что не смогу вернуться ни с чем. Поэтому, часто приходилось сжать зубы и молча работать, пытаясь достичь хоть какого-то результата. Но в какой-то из дождливых дней, я как всегда стояла на остановке и увидела объявление о наборе в группу. Тем же вечером «четверо неудачников» сидели в комнате ожидания. До сих пор помню поношенные вансы Алекса, жёлтые резиновые сапоги джули и нелепую причёску Сэма. Оказалось, что мы учились в одной академии искусств, только на разных факультетах. Мы с Джули и Сэмом на музыкальном, Алекс на хореографическом. Так что с нашим приходом у компании появились гитарист, пианист, барабанщик и танцор. Но, как вы, скорее всего уже догадываетесь, из самих инструментов были моя столетняя гитара и

Джулин

синтезатор, который она, на удивление выиграла в какой-то левой лотерее. Письмо от родителей приходили не так часто, в тот момент мы думали, что это счастливый знак и прослушивание пройдёт успешно. Повернув голову, я увидела слёзы, стекающие по холодным щекам Сэма и падающие на помятый листок бумаги. -Что с тобой? — подбежав, я спросила у него К нам подтянулись ребята. -Моя мама… Она… Этих двух фраз нам хватило, чтобы понять, что всё-таки случилось. -Можешь не говорить дальше — шёпотом сказала я и заключила его в свои объятия. Сэм родился не в очень благополучной семье. Отец был алкоголиком и в детстве часто его бил, в приступе гнева. Он не хотел этого ребёнка, так как любил другую женщину, но та, узнав о беременности, бросила его. После этого алкоголь и наркотики начали убивать изнутри. От его приступов страдал не только Сэм, но и его мать. Она хотела уйти, но не знала куда, поэтому ей всегда приходилось терпеть грубость своего мужа. Сэм любил маму больше всех на свете и очень тяжело воспринимал расставание с ней. Но сейчас это письмо стало для него ударом в спину. Он остался один….Всё было иллюзией….Завяли красные розы, а её лепестки осыпались на пол старой комнаты тёмного города. -Я должен поехать… Любой ценой… Мы смотрели друг на друга и думали об одном и том же. Нам нужны деньги. Где мы можем их достать? Единственный быстрый вариант: попросить у компании. Алекс, останься с Сэмом, а мы пошли к господину Киму… Пока мы бежали к менеджеру, каждая из нас продумывала у себя в голове те слова, которые будут звучать более убедительно. Но тут он сам появился перед нами. Господин Ким…мы как раз вас искали… -Джинни, Джули, почему вы не на репетиции? Хотите опять опозорить нас перед коллегами? Это ваш последний шанс, и если вы его упустите, вас вышвырнут из квартиры с таким же успехом, как из компании. -Но… -Никаких но. Быстро в зал! -Выслушайте меня! — я уже перешла на крик. Он удивленно посмотрел на меня. -У Сэма большие проблемы и ему срочно нужно уехать домой! Его мама…умерла… На удивление, после этой фразы на менеджера не появилось ни одной нотки сочувствия. -Так, Сэма ко мне, а сами быстро репетировать! Не хочу лишиться работы в первый же месяц. А дальше, всё, как в тумане. Сэм ушёл, но всю репетицию у меня перед глазами было его напуганное лицо. После такого он уже не останется прежним взрослым ребёнком. Его жизнь решила сыграть с ним злую шутку. Открывается дверь. Внутрь заходит сотрудник компании. Мы смотрим на него в ожидании озвучки принятых решений, но, оставив за собой открытую дверь, он указывает на выход из зала. В недоумении мы вышли из помещения и следовали за ним до тех пор, пока не увидели Сэма. Но он уже был совсем другой. -Всё в порядке? -Да. -Но… -Давайте просто выложимся на сто процентов Он говорил это так убедительно, как будто ничего до этого не произошло. Конечно, мы все понимали, что что-то здесь неладное. Но что такого сказал господин Ким Сэму, чтобы тот был так спокоен? Я хотела спросить, его об этом, но вдруг он взял меня за руку и мы поспешили внутрь. В комнате сидела группа женщин и мужчин. Они и были главным фактором на пути к сцене. Мы готовы… Fighting! Мы пели о борьбе с самим собой: своими страхами и принципами. В четыре последних такта меня подбросили в воздух, а потом… не поймали. Жуткая боль пронзила и так больную ногу. Дело всё в том, что при подбрасывании требуется толчок, который в этот раз пришёлся на ногу, поэтому я частично потеряла самоконтроль… Благо, было не высоко. Лишь поэтому мне удалось упасть на ноги и простоять ещё секунд пять. Музыка замолкла, и я обрушилась на пол…