Часть 6

Пленник (8 сентября. 1940 г.) Их везли в какой-то закрытой повозке. Восьмерых. Он – Гоззо Брайт, зол и огорчён, они тоже, ярость буквально хотела вырваться из него, но её Гоззо сдерживал невероятным усилием. Впереди сидели люди в форме – все их ненавидели. Люди в форме неоднократно разоряли еврейские деревни, убивали всех “неправильных” людей с начала Второй Мировой, эти уроды добрались и до одной из самых укромных деревень. Это случилось прошлой ночью, с тех пор Гоззо ни разу ещё не смыкал глаз. Теперь родина сожжена, до тла. Гоззо и ещё трое - выжившие из той деревни, их оставили в живых не просто так. Гоззо, считал, что дело в том, что они сильные, а для него дело в том, как он выглядел. Но точного ответа сказать ,конечно, не мог. Парень имел мелкое и худощавое телосложение, хотя ему и было около 20 лет, точного возраста он не знал. У него были болезненно светлые глаза и кожа, брови почти невозможно было различить, а волосы выглядели, словно светлые прозрачные нити. Хотя его родители и были смуглы. Теперь их больше нет, они убиты. Отца застрелили первым, его голову размозжило по стене и полу, а мать, закричавшая от ужаса, упала второй, она ещё хрипела, и тогда её добили прикладом, но посветив в лицо поднявшему руки вверх Гоззо, убийца остановился, выживший парень не мог различить лиц, чувствительные к свету глаза щурились. Гоззо и наверняка остальные точно не знали, почему остались в живых. Его укачивало, собратья по несчастью или счастью, устало переговаривались. Но в уставшем мозгу Гоззо, каждая фраза, словно мёд медленно тянулась, сознание затуманивалось, и он ,пытаясь превозмочь сонливость, всё же уснул. Он проснулся уже ближе к утру, выжившие встревоженно переговаривались и смотрели в маленькие щели закрытой повозки. Повозка сотрясалась, каждый раз на пути возникал дорожный стык, впадины и холмы. Так прошло около получаса, военные громко засмеялись, они замедлились, вскоре остановились полностью, военные спустились и с громким металлическим скрежетом распахнули транспорт. Ничего не говоря, они вытолкнули всех из повозки, рядом стояли ещё две пустые повозки. Оглядевшись, Гоззо понял, что остановились они на укромной поляне, обкатанной машинами, впереди ходили военные, которые привезли сюда пленников, тут же собрались и пленники, понурив головы, жестокие охранники выстраивали их в строгую шеренгу, а за малейшее неповиновение пленники получали наотмашь по лицу. Шёл военный и записывал что-то в тетрадь. Вскоре дошла очередь и до них, все выстроились за считанные секунды. Надзиратель прошёл уже почти всех, и настала очередь Гоззо: - Имя! - Гоззо Брайт – чётким напряжённым голосом отчитался он, перед военным с тетрадью в руке. И неожиданно в грудь его ударила сильная боль, которая так мучительно растеклась и заставила согнуться, в глазах почернело, поплыли круги, Гоззо не мог вздохнуть, дыхание вышибло. Спустя минуту с ужасной резью он тяжело втянул воздух, и он отозвался громким, бухающим кашлем. Ударивший его военный отошёл, и другой с начала строя стал что-то раздавать пленникам - Так, это тебе, – и грубо всучил что-то в руки первому, второму, третьему. Гоззо был предпоследним, ему выдали военное обмундирование и оружие. - Сегодня, если вы нам поможете, то мы оставим вас в живых.- Посмотрел он на единственного светлого еврея,- Так вы, - он указал на нескольких человек пальцем. - Туда! – махнул он в сторону леса. Гоззо распределили к следующим шести бедолагам, в числе которых был он сам. Одного он знал - Август Шефер, мужчина из одной с ним деревни. Им распорядились заходить в разрухи и добивать раненых после ночной бомбёжки: -А потом с сопровождением вернётесь сюда. – Закончил мужчина, в его тоне что-то давало понять, что тот не хотел он раздавать такие распоряжения. Меня зовут Брэдли Фишер.- Со вновь огрубевшим тоном, громко добавил он. Брэду была глубоко противна война и до тошноты тяжело заставлять пленённых убивать людей. Но нечего было делать Брэду, если он откажется и уйдёт, под дулом пистолета окажется его семья: жена и ребёнок. Он не был ни нацистом, ни убийцей, ещё в начале войны, он понял, куда дует ветер, и принял решение податься в добровольцы третьего рейха. Да, Брэд предал родину. Да, он каждый день убивал людей, но зато его семья останется в безопасности в это нелёгкое время. Группа пленных пошла к домам. Свинцовый рассвет разливался всеми оттенками, но не было в этом рассвете ничего утреннего, он веял не началом дня, а концом жизни. Гоззо надеялся, что никому из присутствующих не придётся исполнить требования Фишера, да и сам он не сильно торопился искать выживших, но сурово глядел на свою группу. Гоззо, переодетый в немецкую военную форму ходил с винтовкой, у него отвращение и к одежде и к военным, он чувствовал себя униженным, но живым. Он размышлял обо всём произошедшем за последние 48 часов. Первое убийство. (8 сентября. Утро.) Гоззо ходил с винтовкой, солнце уже встало, он боялся, боялся найти человека, он не хотел убивать. Периодически парень слышал выстрелы, и каждый разрывал его изнутри - умирал ещё один человек. Он ощущал себя, как натянутая струна, которую незадачливый музыкант всё никак не решается отпустить, но понимает, что рано или поздно это сделать придётся. Его обострившееся чутьё было способно различить даже колыхания утихшего ветра. Так тянулись запредельно долгие минуты. Неожиданно Брайт услышал детский стон, от страха у него упало сердце. Что-то бесформенное и маленькое лежало на земле, между руин недавно жилых домов. И боже, кажется, это – ребенок! Он поднял винтовку, руки его тряслись. Вновь *мурашки по коже*, этот душераздирающий, сдавленный стон, заставил отвести оружие от окровавленного ребёнка. Невозможно было определить, сможет ли оно жить??? В порванную ткань, всю в земле и крови, тело свернулось клубочком и дрожало, оно хрипело. Ребёнок, ребёнок хрипел. Гоззо боялся подойти. Фишер, кажется, тоже услышал эти леденящие душу звуки и видимо подошёл убедиться, как всё пройдёт: - Брайт, давай, убей ее, иначе я убью тебя! - Брэд всё ещё наблюдал за ним своими строгими глазами, один из которых был прорезан шрамом. Гоззо стоял к нему спиной, он словно окаменел, не владел собой, однако он нашёл в себе силы подбежать и стремительно бросился вниз, приземлившись на колени, он увидел пустое, без эмоций, мертвеющее личико ребёнка. Это была девочка. Нащупал пульс - вдруг она всё-таки уже мертва, нет - жива. Вдруг она слегка приоткрыла светлые глаза, и завизжала, но издала лишь сдавленный хрип, и что-то в парне сломалось окончательно. -Я не могу. - Сказал Гоззо. -Сделай ты или сделаю я!- сказал Брэдли Фишер, доставая револьвер из кобуры. Брайту уже было безразлично прикончат его или нет, но убивать ребёнка он не будет. - НЕТ, вы не поймёте!- из глаз его вопреки воле брызнули слёзы - Она жива, и выживет, и будет жить!!! - Я не буду в этом участвовать, я доложу о тебе, если кто-то узнает, что при мне какой-то недоеврей не справился с элементарной просьбой, меня убьют из-за тебя. Гоззо умоляюще упал на колени. Сковывающие его чары спали, как никогда прежде он ощутил реальность, ощутил себя живым. Когда-то давно, когда ему было, как сейчас этой девочке, он играл в «войнушку», и никогда и не думал о том, что такое война. У него было 3 коня, и один солдатик, стрелок. «Войнушка» для него была частью детства, и только недавно он понял, насколько эта игрушка серьёзная. Двое суток назад он лишился всего, он должен сделать всё, чтобы спасти ребёнка, она ещё не выросла, почти ничего не узнала, она должна жить, и если сейчас придётся умереть, то он готов. - Встань, - твёрдым тихим голосом приказал темноволосый руководитель пленного отряда. Светлый еврей повиновался.- Просто убей, она не выживет, ты видишь, как она страдает. – Он переходил на крик, заглушаемый рокотом военного утра. - Мне самому слож…- он оборвал себя на полуслове. Девочка снова застонала, - только потому, что сам не люблю убивать….- голос мужчины сел и грубость в нём поутихла, он спрятал револьвер в кобуру. - Эх… не смей попасться кому-то на глаза.… Если тебя увидят…- Брэд не стал заканчивать предложение. - Спасибо, я постараюсь… Гоззо поднял маленькое тельце, укрыл его своей одеждой и убежал в чёрное, пыльное облако. Первое убийство Гоззо Брайта обернулось спасением, мысль, что девочка будет жить, согревала его душу. «Она будет спасена!». А Фишер остался стоять остолбенелый, его плечи осели, а растерянность ощущалась почти физически. Брэдли стоял и обескураженно смотрел в пыльное облако, в котором исчез этот пленник с девочкой на руках. Сейчас Фишер стоит здесь, на месте, где сутки назад жили люди. А теперь это место - взорванный город, где не осталось ничего, кроме полуразвалившихся стен. Фишер смотрел на всё это с запредельной болью и больше не мог ничего сделать. Как могло дойти до такого? В голове его проворачивалась целая жизнь в ужасающе быстрой перемотке. Миссия На улице, не смотря, на август дул холодный ветер, а небо было грязно-серым. В такую погоду никому не хотелось оставаться на улице, людей почти не было, только один человек проходил по улице, и впрочем, почти сразу он исчез из виду. Дверь секретной квартиры со скрипом распахнулась. В неё вошёл среднего роста мужчина с тёмными волосами в коричневом лёгком пальто. Его лицо имело строгие черты, глаза переливались голубизной, а через левый глаз мужчины проходила белая нить шрама. В прихожую подошла молодая жена этого мужчины – Джина. Вытирая полотенцем руки, она удивлённо на него посмотрела: - Брэд? Ты уже вернулся с работы? Так рано.… А я ещё ужин не приготовила… - Мне дали одно важное задание. Отпустили пораньше, – немного натянуто улыбнулся Брэд, снимая пальто. - Какое? – села Джина на стоявший рядом табурет. - Ну…- протянул Фишер, раздумывая, стоит ли рассказывать жене, наверное, не стоит. – Это не так уж и важно…- пытался отойти он от ответа, -Не беспокойся.… всё хорошо будет. – Нам придётся снова уезжать? – С явным неодобрением этого спросила молодая миссис Фишер. - Да, снова придётся переехать, но та квартира будет лучше, чем эта…- мужчина обвёл жилистой рукой маленькую квартирку. - Знал бы ты, как мне надоело всё это, хочу уехать жить куда-нибудь … - Это после войны, уедем жить куда-нибудь туда, - Брэд улыбнулся и указал на картину на стене, где был изображён лес, который разрезала река, сбегающая с белоснежных гор. Мужчина продолжил,- Но если и уезжать, то не сейчас. Сейчас в Англии дела плохи, и ты сама это пони…- Брэдли прервался на секунду, чтобы громко чихнуть,- понимаешь. Пока в войне мы побеждаем…- Громкий чих Брэда напугал его маленького сына, лежавшего в своей кроватке. И мальчик заплакал, его мама тут же подбежала к сыну. А Брэд остался сидеть один, наедине со своими мыслями, его улыбка рассеялась мгновенно. - Как же я не хочу,- прошептал Фишер, закрыв на несколько секунд глаза. Как же он не хотел убивать. Хотелось бы рассказать всё Джине, чтобы стало легче, разделить свои переживания хоть с кем-то, но нельзя, нельзя их пугать. Брэдли очень любил свою семью: жену и полугодовалого сына Элвиса. Он должен был сделать всё, чтобы его семья не пострадала, чтобы они даже в такое время чувствовали себя спокойно. Брэдли сделает всё возможное и невозможное, чтобы их защитить. Сделает всё, чтобы добиться хорошей жизни Элвису и Джине. А семья в безопасности будет лишь в том случае, если они окажутся вовремя на нужной стороне. Так и получилось, что семью Фишера может защитить только 3-й рейх. За помощь Германии их семье предоставлялось жильё и неприкосновенность (хотя полную неприкосновенность никто обещать не может). Брэд уже 4 месяца работал под прикрытием в ВВНС (Войска Воздушного Наблюдения и Связи - они охраняли небеса от вторжения вражеской стороны). В его обязанности на посту входит наблюдение за военным положением, а в случае сигнала - экстренное сообщение населения об эвакуации, и то о чём никто из его коллег не знает - это всевозможная помощь немецкой стороне. Фишер ни в коем случае не должен вызывать подозрений до самого последнего момента, который наступит всего через месяц. Этот момент – задание, которое он получил сегодня. Исполнение миссии - шаг к счастливой жизни. Со следующего дня началась активная подготовка к миссии. И стало гораздо сложнее не вызывать подозрений на работе. В последующие недели Брэд почти не спал. Сначала работа, на которой с каждым днём становилось всё сложнее выполнять задания, не обращая внимания на коллег, и всё сложнее выглядеть неподозрительно. Приходилось скрывать недосып, мысли и страхи, свою причастность к не происшедшему пока в действие плану, кажется, развивалась паранойя. Фишер боялся задремать на работе, сделать лишний шаг, проронить лишнее слово. Он, словно был под ежесекундным контролем снайперов, которые в случае лишнего вздоха, должны его немедленно расстрелять. После работы собирались участники миссии и продумывали мельчайшие детали плана, порой эти встречи затягивались до глубокой ночи, после таких долгих, томительных обдумываний и решений, после тупых взглядов на непонятные уже карты и бумаги начинала болеть голова, и становилось ещё сложнее выглядеть нормально. Последние силы из него вытягивал дом, где приходилось силой натягивать улыбку и делать вид, что ничего не происходит. Даже, когда наступало время сладостного сна, Брэдли не мог освободить себя от оков мыслей и переживаний: «Вдруг ничего не получится? Вдруг план неудачен? А вдруг все уже знают о моём предательстве и только чего-то дожидаются? А когда всё наступит, не подведу ли я остальных, смогу ли я сделать это? Скорее бы это осуществилось» Утро. Зов раздражающих солнечных лучей пробуждал, бесил и без того беспокойное сознание мужчины. Хотелось вечно лежать и ни о чём не думать. НЕТ, СЕГОДНЯ УЖЕ 7 СЕНТЯБРЯ. Тот самый последний день. Как его можно было проспать? Сегодня предстояло контрольное собрание, а затем начало того, к чему он готовился уже месяц, ночное дежурство. Брэдли Фишер собрался быстро и всё равно прибыл на собрание ближе к концу. Брэд стоял у железной двери, колеблясь, он вздохнул и приоткрыл её. - БРЭДЛИ ФИШЕР, КАК ВЫ СМЕЕТЕ ОПАЗДЫВАТЬ?!?!?!?!? – в тот же миг накинулся на него высокий, полноватый мужчина, который был лидером операции. - Э… Я не… - Вы подводите всех!!!! Сядьте. Мужчины, сидящие на своих местах, поздоровались с опоздавшим кивком. Фишер кивнул в ответ, руки его тряслись, он прошёл и сел на одно из свободных мест. Кого-то ещё нет? - Мы не будем повторять всё для вас одного, – посмотрел суровым взглядом на Фишера лидер операции.- Обозначу лишь главное, то, что коснётся непосредственно вас. Остальные распоряжения получили. Произошли некоторые непредвиденные изменения. Руководитель 3-го пленного отряда сбежал вчера вечером, но его найдут и убьют, лучшее наказание для предателей, я считаю. Вам предстоит заменить его, вот план его действий, - и он кинул Фишеру кипу каких-то бумажек, на них было написано имя сбежавшего участника миссии, имя было зачёркнуто, а поверх жирнее значилось «Брэдли Фишер». – К своей миссии вы приступите, как и планировалось в 7 на посту ВВНС. В 1:32 вам поступит первый наш сигнал, значит, операция началась, вы ждёте предупреждение о налёте от английской стороны к 1:35, после чего блокируете систему сигнализации населения. Вы готовы? - Да. - С непредвиденной частью плана прошу ознакомиться самостоятельно, не будем задерживать остальных. Возникнут вопросы – обращайтесь. – Лидер Блица встал, - На этом нашу финальную встречу можно считать законченной. Всем удачи в исполнении поставленных задач, можете быть свободны. Предатель В двери небольшой комнаты раздался стук. - Зайдите,- ответил на стук прокуренный голос. Стучал весьма сомнительный кадр. Таковым его считал лидер предстоящей миссии, а по совместительству впустивший. Этот сомнительный кадр – Брэдли Фишер, он вошёл и неуверенно сказал: - Вы просили подойти, если возникнут вопросы, - неуверенно вошёл мужчина в комнату. - И какие же возникли вопросы? – отвлёкся командир от бумаг на столе. - В инструкции нет объяснений, как руководить отрядом. Не могли бы вы вкратце рассказать. Вдруг что-то пойдёт не так, и надо будет реагировать быстро. У пленников ведь в распоряжении тоже будет оружие, что помешает им при желании, даже ценой жизни, убить парочку надзирателей? - Бей первым Фишер, будь жёстче. Тут уж сам решай жертвовать своей жизнью и жизнями союзников, или жизнью буйного еврея. И насколько я помню, план вам был дан, там обо всём подробно сказано. Можете быть свободным, у меня ещё много работы. – И, не дожидаясь ухода Брэда, мужчина приступил к работе. Да, где-то возможно и был ответ на вопрос Брэда, но всё же уточнить стоило, ведь никто не стал бы просто исполнять то, что было указано в тех инструкциях. Почему командир не мог просто ответить? Зачем тогда позволил задавать вопрос? «Бей первым. Бей первым…» - не так страшно ударить, как страшно понять, что руки в крови, а удар был напрасный, ни за что. Но лучше подчиниться, просто подчиниться. Война - не время думать о людях. «В случае побега следует убить…» - было указано где-то среди листов с указаниями. Даже когда думаешь об этом становиться жутко. Было, например, указано, что слабых следовало убить на месте, так же следовало поступать с теми, кто отклонялся от порядка. Почти любое нарушение приводило к такому наказанию, а Фишер отчаянно не хотел убивать. Но ради Джины и Элвиса он готов на всё, даже убивать. Фишер уже принял пост, началась операция. Уже 23:41. Брэд снова и снова читал треклятые бумаги, читал и перечитывал, он готов, он справится, не подведёт третий рейх, не подведёт семью, не подведёт себя. Листы расплывались перед глазами, а глаза нещадно щипало. Нет, нет, спать нельзя, только не сейчас. Оставалось только напряжённо ждать, ждать. Скоро люфтваффе (военно-воздушные силы Германии) приступят к миссии в этой части. А пока остаётся мучительно их ожидать. Коленки тряслись. Его усилиями, его руками будут убиты тысячи людей. И все эти жизни в его руках. Сколько страданий он принесёт этим людям. Он может их спаст… ПЕРВЫЙ СИГНАЛ. Отступать нельзя, думать некогда, на часах 1:32, Брэд принял немецкий сигнал: « Фишер, вы готовы? Всё под контролем? Люфтваффе готовы к налёту. » – Слышался с помехами голос командира операции. - Да, всё готово. Никаких помех. - Операция Лондонский Блиц начата. Военные самолёты бесшумно пролетали над мирно спящим пригородом Лондона. ВТОРОЙ СИГНАЛ от английской стороны: - ФИШЕР! ЧТО ВЫ ТВОРИТЕ?? СРОЧНО ПРЕ… - сигнал оборвался, предатель окончательно выбрал сторону. Назад пути нет. Самолёты выпустили первые снаряды. Бомбардировка началась. Рокот бомб разрывающих в клочья город не заглушали даже прочные стены бомбоубежища, где дежурил этой ночью Фишер. Земля содрогалась и разрывалась, загоралась пожирающим пламенем. Всё, что раньше было мирным городком, превратилось в адскую пучину ужаса, а позже смертельной тишины, которая была лишь сравнительной. А Брэдли Фишер всё стоял в оцепенении, его тело ему больше не подчинялось, руки дрожали, а в ушах по-прежнему звенела утихшая уже какофония взрывов и свиста. Брэд сделал это, оно того стоило? Он стоял, а внутри него рос и разрастался пожар, пожирающий всё « что же я натворил…» Он не помнил, как собрался и как оказался на нетронутой взрывами лесной поляне, размытой грязью, которую прорезали следы автомобильных колёс, только что прибывших машин. На улицу вывели пленников, которые собрались на улице толпой, понурив головы. Брэдли резко стало противно всё это, он захотел сопротивляться, хотел уйти, убежать, что угодно, чтобы никому больше не причинять боль и страдания. Хотелось быть где-то далеко и спокойно жить с женой и радоваться успеха взрослеющего сына. Но чтобы это стало явью нужно пройти войну, а он готов сделать всё, чтобы это наконец закончилось. Фишер вместе с другими руководителями пленных отрядов стали проходить и записывать пленников, всё по инструкции. Фишер записывал в журнал свой отряд. Люди были грязными и уставшими. - В шеренгу! - крикнул Брэдли, чтобы пленники собрались. Они тут встали в ровную шеренгу. Все пленные-евреи были смуглыми и черноглазыми, выглядели крепкими и сильными. В общем, не было никого, кто был бы бесполезен, а, значит, никого из них не стоило убивать. Фишер записал очередного невольника, и прошёл к следующему. Не поднимая глаз от записей Брэд строгим голосом спрашивал: - Имя! - Гоззо Брайт – тут же отозвался уверенный, но напряжённый голос пленника. Взглянув на парнишку, Брэд ожидал увидеть такого же крепкого и сильного еврея, но это оказался низкий и щуплый парень болезненно белый. И как же убить просто так? Подчинится распоряжению? И вместо курка, рука Фишера резким движением попала в грудь пленника. Брэдли слишком слаб, чтобы убить. Оказывается, убить гораздо тяжелее, если видишь человека, его лицо, черты. Он записал всех и отошёл в сторону, в ночном полумраке было плохо видно разрушенный город, что радовало, не придётся наблюдать тлеющие обломки мертвеющего города. В его голове закипала злоба, а вместе с тем контролировать себя становилось сложнее. - Гоззо Брайт – чётким напряжённым голосом отчитался он, перед военным с тетрадью в руке. И неожиданно в грудь его ударила сильная боль, которая так мучительно растеклась и заставила согнуться, в глазах почернело, поплыли круги, Гоззо не мог вздохнуть, дыхание вышибло. Спустя минуту с ужасной резью он тяжело втянул воздух, и он отозвался громким, бухающим кашлем. Ударивший его военный отошёл, и другой с начала строя стал что-то раздавать пленникам Брэдли Фишер уже почти подготовился к своей роли в плане, но не уверен был в том, сможет ли исполнить цель, которую ему так неожиданно и так не вовремя передали. Убийства – работа грязная. Ты хоть знаешь, скольких усилий мне стоит не бросить всё это! Я сам, своими руками это допустил, я работал тут, я это устроил. Я. И как видишь, я жив. И руковожу тут вами На мой последний вздох Ко мне явился Бог Тогда мне он сказал Мне стыдно кем ты стал. С ним рядом дьявол был И он мне говорил Последний миг, определиться Ты хочешь измениться? И Дьявол отвернулся А Бог лишь улыбнулся Ты же всё отлично знал Что посеял, то пожал… И дьявол маску снял Ко мне лицо поднял Он выглядел как я… За всё прости меня Я снова сделал вдох Где дьявол и где Бог? Я на курок нажал И снова чистым стал.