Пара удачно-неудачных фотографий

      Гедеон       — Уолдин! — почти с порога крикнул вошедший в комнату Гедеон. В порыве злости он даже не заметил, что Люмьер с кем-то страстно обжимается, понял, что произошло только когда девушка, прикрываясь, поспешно удалялась из конматы, — ты даже дверь не догадался закрыть? — проведя пальцами по переносице, выдохнул тот.       — Ну знаешь, не каждый день мне Хитклифы двери от злости выбивают. Что не так, солнышко? — издевательски залепетал тот.       — Я тебе за солнышко сейчас… — пригрозил Гедеон.       — Ну все-все, не нервничай, — остерегаясь, Люмьер выставил руки вперед, — что произошло, Оливия тебя отшила?       — Ага, как же, отошьет она меня, — самодовольно хмыкнул Хитклиф.       — В чем тогда дело?        — В тебе!        — Во мне? — почти промурлыкал Люмьер, будто нарываясь на срыв терепения Гедеона.       — Уолдин, ты сказал мне неправильную комнату. Комната Оливии была в трех дверях от указанной. Я влез в окно к Лаванде, там сидели почти все венерианки.       — Ну Оливии же там была.       — Была, но ты представляешь, сколько человек меня видело. Они же донесут администрации или слухи пустят.       — Ты плохо думаешь о девушках. Да, слухи о вас пойдут, но администрации венерианки рассказывать уж точно не станут.        — Сделаем вид, что я тебе поверил, — сдался Гедеон.       — Как все прошло? — полюбопытствовался Люмьер, присев на край кровати.       — Тебе реально интересно?        — Ну, мне ты повеселиться не дал, — намекая на убежавшую девушку, произнес Уолдин, — так хоть сам расскажи.       — Что ж, благодаря тебе я влез не в то окно, предстал на обозрение всем девушкам, а после проводил Брум в ее комнату на личный разговор. Пришлось распинаться о своих сожалениях и прочей ерунде. А еще она оказалась уж слишком догадливой. Ей и пары секунд хватило, чтоб понять, что я не только извиняться пришел.       — Оливия вообще горячая штучка, я даже завидую, что это ты ей понравился.       — Ты сначала определись, кто тебе нравится, а уж потом меть на кого-то. Знаешь, все твои мимолетные перепихоны и интрижки это, может, и весело, но тебе бы пора задуматься о чем-то более серьезном.       — Ой-ой-ой, смотрите-ка, Мистер Хитклиф вздумал читать мне лекции после того, как впервые за несколько лет заинтересовался девушкой. И когда это тебя стали волновать чужие чувства? — передразнил его Люмьер. Кажется, у Уолдина получилось задеть Гедеона, потому что мгновенно тому стало сложно сохранять самоконтроль. Если бы не вошедший Оскар, ситуация бы точно вышла из-под контроля. Пожалуй, это был единственный случай на памяти Хитклифа, когда он радовался приходу Вотермила.       — Что у вас здесь происходит? Я ваши возгласы из коридора слышу.       — Гедеон вздумал читать мне нотации, — пожаловался тому Люмьер. О, он точно издевается. В нормальные дни Уолдин отказывается с Оскаром одним воздухом дышать, а теперь ищет в нем сочувствия.       — Что, Оливия уже успела научить? — хмыкнул тот.       — Откуда ты… — не успел закончить Гедеон, как ему в лицо уткнулся телефон с открытыми фотографиями. Фотографиями, на которых он, казалось, со всех ракурсов был изображен лезущим в окно к Брум с огромным букетом.       — Похвально, конечно, — протянул Оскар, — но это видел весь лицей, хотя если на это и был расчет…       — Сука, — громко выругался Гедеон, — какая мразь это выложила?       — Фотографии пересланы в общий чат, можешь попытаться найти крысу.       — У меня будут проблемы, — выговорил Хитклиф, и было заметно, что его терпение на грани. Вот-вот он подойдет к какому-нибудь предмету и швырнет его об стену. И, конечно, по иронии судьбы в этот момент у парня зазвонил телефон, — добрый день, — с не пойми зачем натянутой улыбкой проговорил Гедеон и поставил вызов на громкую связь.       — Добрый, Вас беспокоит Мистер Брум. Думаю, Вы знаете повод.       — Да, сэр, — уж слишком почтительно откликнулся парень.       — Жду Вас завтра в своем кабинете после занятий. До свидания.       — До свидания.       — Мистер Брум, — промолвил Люмьер и взглянул на Гедеона.       — Мало того, что теперь у меня проблемы с директором, так это еще и папа Оливии! — прокричал тот.       — Вот и познакомишься заодно, — попытался наладить накалившуюся ситуацию Оскар.       — Да он с меня кожу снимет за такие проделки.       — Но Оливия же того стоит, — подбодрил его Люмьер.       — Будем надеяться, что да, — устало выдохнул Гедеон и пластом упал на кровать.