Не то «свидание»

      Гедеон       — Ну чего ты так трясешься, Хитклиф?       — Сам-то хоть раз был на встрече с отцом Оливии? Сильно понравилось?       — Ну, бывало пару раз, — пожал плечами Люмьер, — особо приятных ощущений не жди. Еще вопросы?       — Даже спрашивать не буду по поводу причины твоего похода к нему.       — Какая-то старшекурсница полгода назад залетела, а люди пустили слухи, что я отец, — с напыщенным видом отчеканил Уолдин, будто его спрашивали.       Гедеон устало потер переносицу. Поведанное другом не было чем-то из ряда вон выходящии, скорее даже типичным для Люмьера. Удивительным было скорее то, что виновником торжества оказался не он.       — Гедеон Хитклиф, прошу, войдите, — неприятная на вид женщина позвала парня в кабинет. Он без оглядок вошел внутрь, хотя напоследок все же услышал слова Люмьера: «Расскажешь потом, как все прошло». Директор Брум, разумеется, был здесь, он расположился на удобном кресле. Завидев гостя, мужчина указал ему на стул перед собой, Гедеон послушно сел.       — Мистер Хитклиф, я бы хотел сказать, что рад Вас видеть, лучший ученик все-таки, но сегодня не тот день.       — Здравствуйте, директор Брум.       — Не люблю болтовню, перейду сразу к делу. Вы нарушили кодекс Академии, пробрались на территорию чужого корпуса, средь бела дня влезли в окно девушек, хотя в такой ситуации это лучше, чем ночью. Вы хоть понимаете, что я могу прямо сейчас Вас отчислить?       Гедеона знатно оскорбила эта угроза, ранее он слышал только похвалу в свою сторону.       — У меня была на то серьезная причина.       — И кто же виновница торжества, позвольте спросить?       — Ваша дочь, сер.       — Моя дочь Оливия? — усы мужчины при этой фразе совершили неимоверное передвижение по лицу.       — Ваша дочь Оливия.       Брови директора нахмурились так сильно, насколько можно было представить, он сделал шаг к Хитклифу и посмотрел на того снизу вверх. Гедеон же понял, что только что сказал, подумать только, он собственно ручно признался, что влез в окно дочери директора! Что Брум мог подумать о его помыслах!       — Мистер Брум, спешу Вас заверить: мы не делали ничего дурного. Я не смог вовремя ответить на признание Оливия и потому решил извиниться лично.       — И что же Вы сказали моей дочери?       — Пригласил на свидание, — скрывать правду не было смысла: однажды Брум узнал бы об их еще не произошедшем свидании.       — Что ж, Гедеон, не могу сказать, что воодушевне этой новостью. Вы образцовый ученик, но Ваша выходка с поступлением Скэриэла меня очень разочаровала.       — Мистер Брум, вы знаете, что Скэриэл поступил бы сюда в любом случае, а благодаря моей опеке он не натворил дел, я держал его в ежовых рукавицах.       Смягчившийся взгляд Брума повзволил Гедеону слегка расслабиться.       — Предположим, что я приму этот аргумент. Какие у Вас намерения на мою дочь?       — Самые серьезные, — это не наглая ложь, но и чистой правды здесь нет. Вообще-то Хитклиф планировал сначала сводить девушку на свидание, а после думать, как поступать дальше, но в этот самый момент он решил, что просто обязан сделать Оливию счастливой.       — Но она несовершеннолетняя.       — Именно поэтому я и не назначил точную дату свидания. Насколько я помню, день рождения Оливии через пять дней, ей исполнится девятнадцать, и тогда мы пойдем на свидание.       — Вы умеете убеждать, Мистер Хитклиф, я даю свое добро на ваше свидание, но не смей разочаровать мою девочку.       — Спасибо, Мистер Брум, можете не сомневаться во мне.