Часть 3

Эти несколько месяцев, по ощущениям, длились вечность. Всё свалилось разом: и учёба, и чертов учебник Гарри, и новые нападения, и просто куча-куча всего. Гермиона думала, что если ее не убьют к концу года, то она обязательно сойдёт с ума. Частично это уже произошло, иначе как объяснить то, что каждую среду она имеет необходимость разговора с Малфоем? Ещё прошлогодняя Гермиона Грейнджер покрутила бы у виска, намекая на слабоумие Гермионы из настоящего.  Сначала это были поручения Дамболдора. Малфой рассказал директору кто натолкнул его на смену стороны. Тот решил, что Гермиона – неплохое связующее звено между Малфоем и Орденом. Драко сможет доносить информацию ей, а она передавать дальше, мол подслушала, догадалась и так далее. Просчитался Директор только в одном. Эти двое все ещё были представителями враждующих факультетов. Драко все ещё был тем, кто обзывал Гермиону грязнокровкой, ведясь на предрассудки. Гермиона все ещё была убеждена в заносчивости и тщеславии Малфоев. Однако, услышав возмущения Гермионы по этому поводу, Альбус лишь заговорчески улыбнулся и сказал:  – Возможно, Драко Малфой окажется лучшим напарником, чем другом.  Ага, как же. В первую же их встречу, тогда они ещё были не регулярными, а по мере появления новой информации, Малфой не лестно высказался о Гарри и Роне. Гермиону возмутили его слова и они чуть не подрались, увлёкшись спором. Перед уходом он сказал ей что-то ядовитое и проигнорировал ее крики о том, что он придурок. Однако, тогда Малфой доложил о найденом втором исчезательном шкафу. Гермионе приходилось терпеть.  Малфой же не знал, как относится ко всей этой ситуации. Тревога и страх перед будущим его съедали, а Гермиона единственная, кто знает о причине его переживаний. Всё же он старался не показывать их даже ей, хотя был уверен, что девушка и так все видит. Слизеринцу нравилось злить Гриффиндорку по мелочам. Но делал он это уже не из ненависти, как это было раньше, а скорее по привычке. И тем более, перестал использовать оскорбительные слова по поводу чистоты крови. Он вообще перестал оскорблять и унижать её. Напротив, у него появилось к ней некоторое уважение и интерес. Стоило лишь взглянуть на девушку под другим углом. Теперь Малфой считал Гермиону не высокомерной зубрилкой Поттера, а очень умной и решительной ведьмой.  Спустя некоторое время парень стал замечать, что ждёт встречи с Гриффиндоркой. Ждёт потому, что она понимает и не осуждает. По крайней мере ему хотелось в это верить.  На одной из таких встреч Малфой сообщил о том, что Волдеморт, на собрании Пожирателей, упомянул семью маглов, которую позже объявили без вести пропавшими.  – Это может быть спланированное похищение, которое было лишь пробным. – начала рассуждать Гермиона. Паника в ее глазах начала рости. Тонкие пальцы нервно стали теребить край мантии. – Дальше они переключатся на стратегически полезных маглов. То есть тех, с чьей помощью можно воздействовать на противника. – девушка закусила губу и отвернулась, направляя взгляд в окно. Внутри что-то начало рушиться.  – Грейнджер, – позвал её Малфой, когда увидел, как та дрожит. Как же он ее понимал. Ее родители теперь тоже в опасности и их жизнь зависит от действий дочери. Драко жил с этим уже несколько месяцев, а потому понимал чувства Гермионы. – Послушай. Всё будет хорошо. Они не доберутся до твоих.  Гермиона несколько раз кивнула ему в ответ. Его слова звучали не очень обнадёживающе. Хотя то, что Малфой хотя бы попытался поддержать Гермиону уже звучит не плохо. На него же Гриффиндорка смогла повлиять, значит и на безопасность родителей тоже сможет.  С того дня между ними возникло что-то общее. Это была не только общая проблема и общий враг, но и некое чувство взаимного понимания. И это было странно для обоих, так как точно не ожидали увидеть поддержку друг в друге. Молчаливую, но поддержку.  Все это время Дамболдор заверял Слизеринца, что держит ситуацию под контролем. Велел ему продолжать работу над изчезательным шкафом и вести себя в кругу Пожирателей прежним образом. О том, как он и Орден собираются разбираться с планируемым убийством Дамболдор молчал. Малфой даже пробовал узнать у Гермионы, но та тоже ничего не знала. – Что, если у него нет никакого плана? – спросил Малфой как-то более растерянно, чем ожидал.  – Ты плохо знаешь Дамболдора. – усмехнулась Гермиона. – Если он заранее знал обо всём, то правда держит все под контролем.  Драко нахмурился. Ему все ещё было интересно каким образом Альбус узнал про план Волдеморта, но решил не лезть в это. Сейчас его больше беспокоило то, что сам он является потенциальным убийцей великого волшебника. Да в целом убийцей. Каждый день его мысли возвращались к придуманной картинке того, как это все будет происходить. Ему стали сниться сны, как он направляет на своего директора палочку с непростительным заклятием. Его мучала неизвестность и постоянное накручивание себя на самые худшие исходы.  Увидев потерянность во взгляде парня, Гермиона подошла к нему ближе.  – Слушай, я понимаю какого это – жить в неизвестности. Но я уверена, тебе не придётся этого делать. – попыталась подбодрить его Грейнджер.  На самом деле, ей самой было страшно. Ей каждый раз хотелось поделиться своими чувствами с Гарри, Роном или Джинни. Но они не должны знать о Драко. А если не упоминать его, то у друзей появится слишком много вопросов к Гермионе, на которые она вряд ли сможет придумать правдоподобный ответ. Поэтому ей было одиноко. Одиноко и страшно.  Общение с Драко она отрицала, потому что считала это абсурдом. Девушка видела, как Слизеринец тянется к ней, пытается зацепить своими дурацкими шутками, вывести на разговор. Она видела в этом только отчаяние и надежду на понимание. Не могла поверить, что существуют какое-то другие причины подобного поведения Малфоя. Но потом он поддержал Гермиону, причем уверяя в безопасном положении ее родителей. Раньше, все, что касалось родителей Гермионы, вызывало у него только смех и мерзкие шуточки. А сейчас… – Грейнджер, знаешь, – тяжело вздохнул Драко, подходя к окну и вглядываясь в темное небо. – Весь этот год я то и делаю, что боюсь. Самому противно от себя, какой я слабак. Но ничего не могу поделать с собой. Сначала боялся за себя, потом за родителей, а теперь боюсь за всех. Я понимаю к чему всё идёт и насколько разрушительными будут последствия. Но больше всего я боюсь, что останусь злодеем в этой истории.  Гермиона не перебивала, дала парню высказаться. Она была в шоке, ведь только что, Драко Малфой разоткровенничался с ней на самую больную для него тему. Непонимание как реагировать погрузило в молчание обоих. А спустя минуту-две Драко почувствовал неуверенные объятия сзади.  – Я знаю, что ты не злодей.  После этой встречи они решили видеться каждую неделю. 

***

Гермиона не знала, в какой день это произошло. Тогда ли, когда Малфой обнял ее при встрече или тогда, когда сама случайно назвала его по имени. Нет, это все последствия. Это началось тогда, когда Малфой вытащил ее на ночную прогулку к тёмному озеру под предлогом того, что хочет отвлечься. В ту ночь они болтали обо всём и не о чём. В моменте Гермиона словила такой комфорт и умиротворение, какое не чувствовала с окончания летних каникул, проведенных в Норе. Тогда она задумалась: а так ли всё плохо? В смысле не в целом, а только в отношении к Малфою. С недавних пор он перестал вести себя как придурок, стал интересоваться жизнью Гермионы и заводить разговоры на абсолютно любые темы, не касающиеся спасения мира. И будет ложью сказать, что Гриффиндорке это не нравилось.  За достаточно короткое время они узнали друг друга со сторон, о которых никогда и не задумывались. Возможно, разговоры на отвлеченные темы стали их способом забыть о проблемах и тревоге. Это правда работало. Однако потом, к этому подключился и самый настоящий интерес. Они стали ловить взгляды и улыбки друг друга в коредорах и на совместных занятиях, в Большом зале и, конечно же, в их кабинете. Гермиона вскоре поняла, что Малфой действительно жертва обстоятельств и дурного воспитания. Теперь, когда она увидела его внутренний мир, а не только внешнее самолюбие, он уже не казался ужасным и противным. Наоборот, оказалось, что Драко достаточно умный молодой человек. Гриффиндорке нравилось проводить с ним время ещё и потому, что он был осведомлен в таких темах, о которых бесполезно говорить с Гарри и Роном. И все это подкреплялось взаимным интересом со стороны парня.  Наступило лето. Студенты, в предвкушении каникул, готовятся к экзаменам и планируют свой предстоящий отдых. Занятий, как таковых, уже практически не было, а младшие курсы уже разъехались по домам. Никто и не подозревал, что этой ночью случится ужасное.  Драко со вчерашнего вечера трясло. Ночью его вызвали в Мэнор, чтобы последний раз всё проговорить. Тетка Бэлла вела себя как неадекватная, чем изрядно трепала нервы Малфоя всё собрание. Теперь он точно понимал, что Пожиратели устроят настоящий хаос, если попадут в Хогвартс. А они попадут, ведь Дамболдор велел Драко всё же привести их.  Малфой боялся, но настолько устал от вечной паники и тревоги, которые сопровождали его весь год, что решил воспользоваться старой схемой – отключить все эмоции. Снова стал похож на призрака. Он устал от этого всего, поэтому даже ждал момента, когда все будет позади. Момента, когда появятся новые проблемы, намного серьёзнее прежних.  Гермиона конечно же всё видела и понимала, что с ним происходит. Ей самой было страшно настолько, что уже неделю не могла уснуть, не выпив зелье сна без сновидений. Она понимала, что не имеет права жаловаться, ведь не ей предстоит впустить в школу компанию убийц. Девушка не знала, как всё разрешится, поэтому не могла продумать свой четкий план действий. Продолжится ли их общение с Драко? Что ей ему сказать после всего этого? А что, если ему всё таки придётся убить?  Пойти в их кабинет было осознанным решением. Гарри с самого утра куда-то пропал, Рон, ничего не подозревая, носится с этой противной Лавандой, а Гермиона места себе не находит. Да, скорее всего Малфоя там нет, но ей нужно было погрузится в атмосферу их встреч, хоть и созданную ее воображением и обстановкой. Это успокаивало. Она привычно осмотрела коридор на наличие свидетелей, дернула ручку и зайдя во внутрь тихо закрыла дверь, стараясь не создавать шум. Привычная темнота окружила девушку. Пыль стала оседать на ее мантию и перекрывать дыхательные пути. Слабый Люмос осветил часть помещения, оставляя во мраке глубь кабинета.  – Я знал, что ты придешь. – послышался серьёзный голос. Гермиона тут же направила палочку на звук и слабо улыбнулась, увидев Малфоя. Он сидел на дальнем подоконнике, свесив одну ногу. Его поза была расслаблена, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а пальцы перебирают основание палочки. На девушку он не смотрел. Гермиона же застыла на месте, пытаясь подобрать слова.  – Малфой, – тихо начала она, – Я хотела сказать… – Не надо, Грейнджер. – остановил он её и наконец-то повернул голову к ней. – Я не должен был сюда приходить. Мне, как обычно, не хватило воли этого не сделать.  – Если хочется, то почему бы и нет? – всё так же тихо продолжила Гермиона.  Мэрлин, как же она боялась сказать что-то лишнее. Что-то такое, что усугубит потерянное состояние Слизеринца. Сделав шаг ближе к нему, Гермиона почувствовала, как бешено забилось её сердце. С этого положения она могла разглядеть парня чуть лучше. Только сейчас Грейнджер заметила потрепанный вид парня, что было совершенно ему не свойственно. Обычно он всегда выглядел идеально по аристократически, а сейчас… Святой Годрик, сейчас он выглядел нереально привлекательно.  – Послушай, – тяжело вздохнул Драко. – Я не знаю что мне придётся сегодня сделать. Возможно, это будут совершенно ужасные вещи. – он тоже старался подбирать слова. Он давно хотел поднять эту тему, давно хотел прекратить это всё, но не мог. В его жизнь так неожиданно и бесцеремонно ворвалась эта кудрявая ведьма, что он и опомнится не успел, как его сердце стало стучать сильнее от одних её взглядов. А от её слегка хитрой улыбки он и вовсе уплывал. Сначала да, он отрицал, пытался отговорить себя. Но в конце концов понял, что зашёл уже слишком далеко, чтобы отрицать свою влюблённость. Просто стало сложно врать самому себе. Теперь он не знал, что делать. Нельзя подвергать Гриффиндорку опасности только ради своих чувств. Это слишком эгоистично. Нет, он должен это прекратить.  – В общем, Грейнджер, тебе придётся уйти. Сейчас или потом, когда окончательно разочаруешься во мне. Но придётся.  Гермиона сделала ещё несколько шагов к нему, не особо реагируя на его слова. Она тоже долго готовилась к этому разговору. Уже больше месяца думала, что сказать Слизеринцу перед этой ужасной ночью, как самой отнестись ко всему этому. И речь была готова. Но сейчас внутри что-то щёлкнуло. Пришло осознание бессмысленности всех её размышлений. Она так долго отрицала очевидное, что сама загнала себя в угол. Невозможность определить природу её эмоций и чувств в отношении к Малфою, пугали девушку, ведь она всегда считала, что полностью контролирует себя. Но это оказалось не так. Гермиона долгое время не могла определить, что наполняет её грудную клетку, когда Слизеринец рядом, почему её мысли то и дело возвращаются к этому блондину. И только зайдя в этот старый кабинет, увидев его волнение, скрытое маской безразличия, она поняла. Поняла всё.  – Никуда я не уйду.  Гриффиндорка подошла к нему почти вплотную, вынудив встать с подоконника, чтобы не смотреть на нее снизу.  В ней проснулась жалость, перемешанная с обидой на обстоятельства. Почему до нее не дошло раньше? Почему она, Гермиона Грейнджер, позволила общественным стереотипам затуманить ее мозг? Теперь она точно знала, что двигало ею, когда из раза в раз девушка велась на разговоры, споры, переглядки и прогулки с Драко.  – Я знаю, что ты не сможешь поступить плохо. – повысила голос Грейнджер. – Я в тебя верю, ясно? – её голос дрогнул, повышая громкость. Ей хотелось доказать ему это, докричаться. Резким движением она обвила его руками и уткнулась носов в Малфоевскую грудь. По щеке покатилась слеза, растворяясь с ткани мужской рубашки.  Спустя мгновение шока, Драко обнял её в ответ и притянул к себе ближе. Его рука опустилась на её кудрявые волосы, мягко поглаживая, будто пытаясь успокоить. Только вот себя или её парень не определился.  – Грейнджер, – прошептал Малфой спустя минуты три, – когда всё закончится, я обещаю, что сделаю всё для нас.  Девушка всхлипнула и, посмотрев в его серые глаза, коротко кивнула.  Гермиона поняла, какое самое главное отличие между ними. У Гермионы был выбор практически во всём. Она могла не бороться, могла спокойно жить, могла сдать Малфоя Ордену, могла оттолкнуть его. Ей было куда идти. Ей было между чем выбирать. У Драко же такой роскоши не было. Его научили ненавидеть маглов, ему насильно поставили метку, его заставили выполнять задания Пожирателей, не оставили выбора и завербовали в шпионы Ордена. Он остался один. Один на стороне, которую не выбирал.  Но отныне, и пока Гермиона может выбирать, она всегда будет на его стороне.