Зов цикады

— Кто это вообще? — пробурчал Котов, не отрывая взгляда от коридора, где стояла дверь, ведущая в зал с телом. Рогозина молчала. Она смотрела на дверь чуть напряжённо, будто ожидая кого-то, кто может перевернуть всё дело с ног на голову. Она знала: Гранин уже изучил все материалы, все протоколы. И знал, что ответов у него нет. Вдруг дверь тихо заскрипела и открылась. Вошла она. Девушка в чёрном пальто — странно тёплом для июльского вечера. Волосы аккуратно собраны, глаза — светлые, почти прозрачные, — смотрели на тело без тени страха или жалости. Вместо этого — холодное спокойствие. Она медленно сняла перчатки, потом так же медленно снова надела их — будто очищаясь от чужой смерти. — Меллиса. Танатолог. Не из ваших, из тени, — сказала она ровным голосом. Гранин приподнял бровь, вызванный её словами. — Из какой тени? — спросил он, стараясь не показывать, насколько ему интересно. Она подошла к телу, наклонилась, внимательно изучая каждый сантиметр. — У него не было пульса за три минуты до официального времени. Кровь в капиллярах начала разлагаться за полчаса до того, что указано в протоколе, — произнесла она без эмоций. — Вы уверены? — спросил Котов, чуть нахмурившись. Она подняла взгляд — холодный и бескомпромиссный. — Я не уверена, когда началась жизнь. Но когда она закончилась — я знаю всегда точно. Гранин прищурился, пытаясь оценить её слова. — И где вы раньше работали, Меллиса? Она отступила назад, её глаза на мгновение потемнели. — Там, где смерть говорят шёпотом. А я её слушаю. В воздухе повисла тишина. Как будто время замедлилось — и все взгляды устремились на неё. На девушку из тени, которая пришла, чтобы рассказать правду, которую никто не хотел слышать. Гранин посмотрел на тело и снова поднял взгляд на Меллису. — Если вы так уверены, почему же официальные эксперты не смогли этого заметить? — его голос был ровным, но с оттенком вызова. Она чуть улыбнулась — холодно, без эмоций. — Потому что они смотрят на смерть глазами живых, — сказала Меллиса, — а я — глазами того, кто с ней говорит. Котов хмыкнул. — Звучит как из тех историй, что рассказывают на костре. Танатолог, которая разговаривает с мёртвыми. — Может быть, — спокойно ответила она, — но если хочешь понять, почему человек умер, нужно научиться слушать. Она снова поднялась в полный рост, аккуратно поправила пальто. — Это тело — не случайность. Кто-то оставляет послание. Зола, перья, улыбка. Это — ритуал. Знак. Кто-то играет с временем смерти, и игра эта — опасная. Гранин почувствовал, как напряжение в комнате усиливается. — И вы хотите сказать, что следующий выпадет ровно в 3:17? Меллиса кивнула. — Не просто следующий. Следующий — всегда особенный. Рогозина наконец заговорила, голос её был тихим, но твердым. — Если вы правы, то у нас есть всего пара дней, чтобы понять, кто этот человек… или кто он для вас. Меллиса взглянула на Рогозину, глаза на секунду померкли. — Для меня это гораздо больше, чем просто работа. В коридоре за дверью снова послышался приглушённый шум — как будто кто-то наблюдал за ними из тени. Гранин инстинктивно сжался и посмотрел на Меллису. — Тогда расскажите всё, что знаете. Она сделала шаг вперед, и тихо прошептала: — Смерть знает точное время. Но кто-то начал её подгонять.