Тёмная сторона света

Она проснулась внезапно. Не от звука. Не от кошмара. От чего-то другого. Тела людей, работающих со смертью, быстро учатся распознавать сигналы: изменившийся ритм воздуха, тишина, которая становится слишком тихой, напряжение в позвоночнике, будто кто-то смотрит. И вот сейчас — оно было. Меллиса села в постели. Комната была залита серо-синим светом от уличного фонаря. На старинных часах на стене стрелки показали 3:17. Точно. Как тогда. Она провела ладонью по лицу. Холодный пот. Сон уже почти исчез, но в голове остался образ: белые стены палаты, капельница, руки, цепляющиеся за воздух, и голос — слабый, почти беззвучный: — Мелли… — Мелли, ты слышишь? Она не ответила тогда. Просто не проснулась. А когда открыла глаза — было поздно. Она встала, накинула на плечи халат и босиком прошла по деревянному полу вглубь квартиры. Комнаты были полутемны, безжизненны. На стенах — старые гравюры, отпечатки времени. Всё вокруг выглядело так, словно здесь жила не двадцатишестилетняя девушка, а кто-то, давно ушедший в себя. На кухне — слабый свет из-под абажура. На столе — раскрытая тетрадь с чётким почерком. Лист исписан строчками: «У него был страх в диафрагме. Микроспазмы — защитная реакция. Но не от боли. От одиночества.» «3:17 — ритм, который кто-то навязывает. Он повторяет мой узор. Но зачем?» Ниже — не законченный набросок: детская рука на подушке. В углу страницы — капля чернил, размытая, как след слезы. Меллиса прошлась пальцами по столу, нащупала цепочку, что всегда снимала перед сном. Маленькое кольцо висело на ней — тонкое, детское. Снятое с пальца Анеи, в день похорон. Единственное, что осталось. Она сжала его в кулаке. Воздух стал плотным, будто в комнате кто-то появился. Тик-так. Тик-так. Часы на стене вдруг щёлкнули. Медленно, тягуче, стрелка пошла назад. На секунду — и снова вперёд. Как будто сама время дало сбой. Меллиса не пошевелилась. Только сказала вслух, одними губами: — Я тебя помню. Несколько лет назад: Белая комната. Лаборатория. Девятнадцать лет. Студенческий халат, запах антисептика, голос куратора: — У всех тел — одинаковая история. Но вы должны слышать не то, что говорят документы. А то, что не сказано. Только так вы поймёте, кто на самом деле был с ними, когда они умирали. Меллиса вела пальцем по холодной коже. И вдруг — дрожь. Как будто тело… отозвалось. Она подняла взгляд. За стеклом — наблюдатель. Мужчина в чёрной одежде. Он улыбался. Именно он позже сказал: — Ты слышишь, как и я. Но слышать — значит быть проклятой. Ты всё ещё хочешь это знать? *** Меллиса открыла кран. Вода ударила по раковине ледяной струёй. Она умылась, смыла пот, воспоминания, голос, что звучал в голове. Но он не исчез. «3:17 — всегда. Потому что это время, когда ты спала. Когда она умирала. Когда я понял, что ты одна из нас.» Она вернулась в спальню, но не легла. Села за стол. Открыла чистую страницу. И написала: «Следующее тело будет найдено в 3:17. Убийца не выбирает время — он выбирает меня. Он знает, что я просыпаюсь тогда. Знает, что я слышу. Знает, кто я была. И кем я боюсь стать снова.» Снаружи город спал. Но внутри квартиры, в старом доме на тихой улице, одна женщина слушала тишину. И в этой тишине смерть звала её по фамилии: Лаэсмаа.