Доверие.

      На полюбившемся молодожёнам диване, на против согревающего камина уселись Господин и Госпожа Харгривз, с заранее продуманным планом, как же им провести вечер. В сильных и ухоженных руках Пятого, обыденно то и дело что проскальзывал гранёный стакан с янтарной жидкостью с терпким запахом ядрёного спирта. Но присвоить Пятому ярлык человека, не умеющего держать себя в руках - было бы ужасной клеветой. Бутылка виски, что мужчина приобрёл сразу после заселения в их дом, всё ещё была полна почти наполовину. Он пил немного. —Ну, Госпожа Харгривз, кто на сей раз первый задаст вопрос? - спросил Пятый, слабо улыбаясь. —Уступишь даме? - задала ответный вопрос Селеста, и получив мягкий утвердительный кивок задала свой вопрос. —Кто ты? То есть, конечно, в первую очередь ты человек, но мне совсем непонятно кое что. Ты так молод, тебе наверняка не больше двадцати трёх лет, но у тебя такой большой дом, и ты столь галантный и воспитанный. Ты из хорошей и обеспеченной семьи,верно? Предположение на счёт возраста смутило Пятого, его юношеское тело не доставляло никакого дискомфорта кроме вечных вопросов окружающих,которые не в курсе, что ему пришлось пережить. Но даже в этом вопросе, совершенно гениальный Номер Пять нашёл плюс для себя. Никто не воспринимает его всерьёз,ведь он выглядит как молодой человек, который только начал самостоятельную жизнь, вырвавшись из опеки родителей,но на самом деле он взрослый, состоявшийся мужчина, который знал больше, чем любой профессор в самом престижном колледже этих годов. —Да, мой отец неприлично богат, и в детстве я не нуждался ни в чём - Пятый решил играть по правилам, и не врал Селесте, просто не договаривал. В детстве он действительно ни в чем не нуждался, но детство закончилось ровно тогда, когда ему пришлось увидеть бездыханные тела своей семьи и застрять в полном одиночестве, голоде и холоде на долгие годы. —У меня большая семья, Селеста. Мои братья и сёстры, пожалуй, исключительные болваны, но я ими дорожу больше, чем можно дорожить кем либо. Мы прошли долгий путь все вместе, было немало ударов судьбы, и в конечном итоге, я ушёл от них, я искренне верю, что это для их блага, ведь я столько раз слышал обвинения.- опомнившись Пятый мотнул головой пару раз, и сделал большой глоток из своего стакана, но даже не поморщился. Дрянь, а не виски. —Кхм, так вот, что касательно денег, нет, я не живу на наследство от папочки. Я работаю на организацию, моя работа требует много ответственности и моральных сражений между моей тёмной стороной и светлой - хоть Пятый и не был уверен, что светлая сторона всё ещё осталась. —И за такие усилия, что я прикладываю, конечно, мне платят неплохо. —Я и представить не могла, что у тебя большая семья, и соболезную насчёт твоего отца. Он воспитал хорошего человека, будь уверен. -стоит ли ей знать, что отец, как раз таки, палец о палец не ударил, чтобы Пятый вырос таким, какой он есть. Во всех чертах его поведения, его ума и способностях стоит благодарить, или наоборот, винить только Пятого.—И ещё, ты сделал очень смелый поступок, покинув семью, раз ты считаешь, что это ради их блага. Я бы никогда не покинула свою семью, будь у меня выбор. —Об этом, как раз, мой вопрос. Что с твоей семьёй? Почему ты оказалась в пансионате, у тебя ведь есть мама? - на счёт этого Пятый сильно сомневался. Дело в том, что Пятый с сознательного возраста непробиваемый реалист, под дулом пистолета его нельзя было заставить помечтать о чём то невозможном. У него никогда не было мечты, были лишь цели, которых он достигал через пот и кровь. Никак не укладывалось в голове, что мать могла оставить ребёнка в рабстве пансионата, это место буквально пожирает всю светлую энергию. Но Селесте каким то образом удалось её сохранить. —Что-ж, мон кёр - Пятый знал французский,потому понял, что Селеста только что назвала его «моё сердце» —Я хочу довериться тебе, но хочу предупредить,прежде чем начну. Во первых, это очень сложная и долгая, ты вряд-ли поймёшь мотивы всех героев моей жизни. Начать надо с того, что моя мама была, есть и всегда будет невероятной красавицей. Я знаю это, потому что мне так говорили, и я не вижу никакого смысла врать мне о красоте моей матери. Она всегда была обольстительницей, и мечтала выйти замуж за нежного и доброго мужчину, об этом она написала мне сама. Но жизнь ведь далеко не всегда справедлива и исполняет желания. Маме пришлось столкнуться с абсолютной противоположностью мужчины, о котором она мечтала. Он её двоюродный брат, и его, под каким углом не посмотри, добрым не назовёшь. Это монстр из ада, который был послан специально на землю, чтобы наказать мою маму за грехи, которые она совершала по глупости. Он изнасиловал её, и мама забеременела мной, я помню, она писала мне, что плакала горькими слезами и умоляла Господа отпустить ей этот грех, и дать её ребёнку, то есть мне, счастливую жизнь и крепкое здоровье. Мамина мама, то есть, моя бабушка, в отличии от Господа, не была благосклонной, но позволила меня оставить. Больше мама мне ничего не писала о том, что приключилось с её насильником, не рассказывала о своей жизни, и самый строгий запрет в нашем обмене письмами - это любое упоминание моей бабушки. Но я предполагаю, что меня сразу после рождения отдали в пансионат, и там я жила двадцать два долгих года, до твоего появления. Господь не даровал мне крепкое здоровье и счастливую жизнь, потому что я дьявольское дитя, так мне сказала мисс Хилл. Я ребёнок, появившийся на свет от союза, который не был связан с любовью,лишь ненависть и грехи. - рассказывая эту, действительно ужасную историю, Селеста погрузилась в себя, и её взгляд был настолько пустым, что Пятый вовсе не был уверен, что она всё ещё говорит с ним. Она словно проговаривала эту историю для себя самой, и закончив говорить, она резко вернулась из своего собственного гипноза, и встрепенувшись посмотрела на Пятого. Мужчина вжался в угол дивана, и совершенно не знал, что сказать. Пятый был исключительным эмпатом, всегда точно знал истинные намерения людей, распознавал ложь, но сочувствие и умение поддержать ему чужды. Но как же ему хотелось хоть на минуту заиметь хоть немного проницательности, чтоб наделить девушку поддержкой. —Только пожалуйста, у меня две просьбы. - начала Селеста, придвинувшись ближе к Пятому, смотря в его глаза так, словно сейчас она скажет самый большой секрет всего человечества.—Не осуждай мою маму,моя бабушка, стало быть, действительно страшный человек, и пойти против неё она не могла. И вторая, что бы не случилось, не надо вспоминать мою историю, даже если мы очень поругаемся. Это самая большая тайна, думаю,никто кроме моей семьи, меня и теперь тебя, об этом не знает. —Я даю слово выполнить обе твои просьбы. - заверил Пятый, и воспользовшись опасной близостью Селесты, накрыл своей большой и крепкой рукой её маленькую, но определено сильную руку. —Мисс Хилл сказала, что я рождена для дурного. - поделилась Селеста, не поднимая глаз с положения их рук. —Ты очень умён, Пятый, поэтому я хочу спросить у тебя. Что значит эта фраза? - О, все ругательства что Пятый услышал за свою жизнь пронеслись у него в голове лишь при одном упоминании старухи Хилл. —Это значит, что она каменная идиотка, не имеющая сострадания. Ты, Селеста, по настоящему удивительно сильная женщина. Я наслышан о пансионате, в котором ты несправедливо была заточена на всю жизнь. Любой бы сдался на твоём месте, но слушая тебя, твою речь, и упоминание о книгах при первой встрече - говорит о твоей одарённости и начитанности. В янтарном отливе твоих глаз я раз за разом замечаю твою силу, и я уважаю тебя за это. – сказанное Пятым было абсолютной правдой и выражением нкстоыщеего уважения и желания поддержать. Селеста улыбнулась, и в её глазах засела то самое недосягаемое для Пятого чувство. Начало большой влюблённости.

В этот вечер Пятый снял с двери, ведущей к своей душе один из тысячи замков. Он всё ещё питал ненависть к матери Селесты, ведь даже мама-робот Пятого была более заботлива, чем живая мать Селесты. Но сейчас он понял, они оба были заложниками устрашающих обстоятельств, перенесли одиночество, голод, боль и вынесли больше, чем могут вынести дети, которыми они оба когда-то были.