Часть 11

— Поцелуй меня ещё, Цай Эр, — выдохнул Хао Чень, едва находя слова. Голос дрожал, дыхание сбивалось. Каждая секунда ожидания казалась пыткой. Пальцы слегка вцепились в простыню, когда мягкие горячие губы девушки коснулись его шеи, оставляя за собой след. Это не губы, а пламя, обжигающее кожу. Девушка отстранилась всего на мгновение, её дыхание всё ещё ласкало кожу. Лёгкий смешок сорвался с губ Цай Эр, и она подняла взгляд, в котором искрились нежность и озорство. — Неужели тебе так нравятся мои поцелуи? — спросила она, мягко, почти мурлыкая, играя с ним. Хао Чень медленно открыл глаза, которые блестели от возбуждения и смущения. Его губы дрогнули, и он хрипло прошептал: — Они сводят меня с ума. В этот момент он выглядел таким беззащитным и настоящим, что сердце Цай Эр сжалось. Её лицо стало мягче, но желание, наоборот, усилилось. Она приподнялась на локоть и склонилась к нему, так близко, что их дыхания смешались. Девушка коснулась его губ, сначала едва ощутимо, словно проверяя, позволено ли ей больше, а затем глубже, жаднее. Её поцелуй был тёплым и тянущим, как вино, которое пьёшь, не желая отпускать вкус. Хао Чень не выдержал. Его руки сами собой поднялись, одна легла на её талию, другая осторожно обняла спину. Как только их губы сомкнулись, он углубил поцелуй, не в силах сдержаться. Их языки встретились, переплетаясь в чувственном танце, словно старались передать друг другу всё то, что невозможно выразить словами. Парень чувствовал её вкус, тёплый, сладкий. Воздуха становилось всё меньше и меньше, но молодые люди не отстранялись. Каждый новый миг казался важнее всего мира. Пальцы девушки пробежали по его груди, заставив мышцы подрагивать, а по телу пробежала новая волна дрожи. Но вдруг Хао Чень оторвался от её губ, прижимая лоб к её плечу. Его дыхание было частым, сбивчивым. Он прикрыл глаза, стараясь хоть немного прийти в себя. — Цай Эр… прости… я… возможно, всё-таки мне нужно уйти в гостиницу… — выдавил он, голос дрожал, а слова звучали так, будто он пытался убедить себя в том, чего не хотел. Она замерла на секунду, а затем улыбнулась — тепло, с хитринкой. Скользнув ближе, она обвила его руками и мягко, почти шёпотом, ответила на самое ухо: — Я тебя уже никуда не отпущу. Её голос был тихим, но решительным. От этих слов у него перехватило дыхание. И в тот же миг он почувствовал то, чего так боялся, но одновременно и желал. Сквозь тонкую ткань он ощущал, как его тело выдаёт все чувства, все эмоции, которые он пытался скрыть. Хао Чень затаил дыхание, лицо стало алым, словно пламя. Он закрыл глаза, пытаясь найти силы, чтобы заговорить: — Цай Эр это… у меня впервые… — голос дрогнул, а слова застряли в горле. — Точнее во второй раз… впервые было в ту ночь… Его признание прозвучало почти жалобно. Он чувствовал себя беззащитным, как никогда прежде. Цай Эр смотрела на него и молча улыбалась, смущённо, но с лёгкой искоркой озорства в глазах. Медленно, сдерживая собственное волнение, она провела рукой по его груди вниз, скользя пальцами по ткани его одежды. Он резко вдохнул, а сердце будто выпрыгнуло из груди. — Ц… Цай Эр! — выдох сорвался с его губ, полным шока и стыда. Щёки пылали, а глаза расширились. Она не ответила. Затем слегка прикусила губу, и поцеловала. Мягко, чтобы успокоить, а затем глубже, чувственнее, пока её рука продолжала своё движение. Пальцы сомкнулись на том, чего он так стыдился показать, и из его уст вырвался звук — тихий, приглушённый, но наполненный таким количеством эмоций, что она почувствовала дрожь по коже. — Тише, Хао Чень, — прошептала она в перерыве между поцелуями, её губы касались его губ, щёк, шеи. — Стены тонкие. «Дьявол.»— подумал Хао Чень, взрываясьот чуств. — «Самый настоящий дьявол.» Он закрыл лицо ладонями, пытаясь хоть как-то спрятаться от этого стыда, но её движения не позволяли ему сосредоточиться. Его дыхание стало рваным, грудь вздымалась быстро, словно после долгого бега. Каждый её поцелуй, каждое прикосновение было чем-то новым, свежим. Это не поддаётся контролю. Её рука двигалась медленно, дразняще, а губы оставляли следы по скуле, щеке, опускаясь к шее. С каждым её движением в груди Хао Ченя рождалась новая волна жара, заставляя тело предаваться чувствам, от которых не было спасения. Минуты тянулись как вечность. Он дрожал, не в силах сдержать стонов, хоть и пытался прикусить губу. Его руки, до этого беспомощно лежавшие по бокам, вдруг сами собой обняли её крепче, прижимая ближе, словно ища спасение в её объятиях. А затем Хао Чень не выдержал. Его тело напряглось, дыхание сбилось в последнем судорожном выдохе. Он зажмурился, заливаясь краской до корней волос. Цай Эр поняла это и хихикнула — тихо, но так, что сердце сжалось от стыда и умиления одновременно. Она медленно подняла руку, ласково провела пальцами по его щеке и опустилась рядом, укладываясь на спину. Её глаза сверкали в темноте, а губы изогнулись в мягкой, довольной улыбке. Она обняла его за шею, притянула ближе и, чуть прикусив его ухо, прошептала: — Ты невероятно милый. Хао Чень тяжело вздохнул, чувствуя, как голова кружится от пережитого, и тихо ответил, обнимая её за талию: — Ты невыносима. — Я знаю, — мягко ответила она, целуя парня в висок. Потом прижалась к нему сильнее, словно боялась, что он всё-таки уйдёт. Хао Чень покачал головой, улыбнулся краешком губ и позволил себе расслабиться. Он чувствовал её тепло, дыхание.. Её сердце... И важнее этого нет ничего во всём мире. — Хао Чень, — прошептала она, задыхаясь, и прижалась к нему сильнее, хотя куда еще ближе? Хао Чень поднял голову, снова встретился с губами. Поцелуй был глубоким, пьянящим, словно они растворялись друг в друге. Девушка улыбнулась сквозь поцелуй и, не размыкая губ, прошептала: — Не отпускай меня. — Никогда, — ответил он так же, почти беззвучно, и снова слился с её губами. Время перестало существовать. Была только она, её тепло, её дыхание, её губы. Каждое прикосновение разжигало огонь, каждая секунда казалась вечностью.

***

Утро окутало комнату мягким светом. Лёгкий ветерок шевелил ткань занавесок, наполняя пространство свежестью. За окном пели птицы, а в комнате царила тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием двух людей, которые впервые позволили себе так много. Хао Чень медленно открывает глаза. Его взгляд упал на тонкие пряди волос, рассыпавшихся по подушке. Цай Эр лежала совсем рядом, её лицо было расслабленным, а дыхание мягким и ровным. Парень не сразу осознал где находится. Память возвращалась постепенно — её смех, горячие губы на шее, шёпот, пальцы, скользящие по его коже... Сердце бешено заколотилось, и воспоминания накрыли с головой. Щёки вспыхнули огнём, и Хао Чень резко закрыл лицо рукой, чувствуя, как смущение разливается по всему телу. «Что... что мы делали...» — мысль обожгла сознание. Нет, ничего «такого» не произошло, но разве то, что было, можно назвать невинным? Он помнит всё, и то, как сам шептал — «ещё». Снова украдкой он посмотрел на Цай Эр. Спящая девушка выглядела как воплощение спокойствия и нежности. Тонкая улыбка играла на её губах. Хао Чень почувствовал, как внутри что-то болезненно сладко сжалось. Та, что лежала рядом с ним, была прекрасна. Он осторожно попробовал отодвинуться, но наткнулся на её руку, перекинутую через свою талию. Девушка обнимала его даже во сне, словно не желала отпускать. Тепло её тела пронизывало его насквозь, заставляя замирать от каждого движения. — М-м... — тихий, едва различимый звук сорвался с её губ, когда он чуть пошевелился. Хао Чень замер как статуя, затаив дыхание. Девушка слегка потянулась и прижалась ещё ближе, уткнувшись носом в его шею. Лёгкий вздох щекотнул его кожу, и Хао Чень понял, что если останется так ещё хоть минуту, то окончательно потеряет голову. «Цай Эр...» — мысленно прошептал он, но не смея произнести это вслух. Вдруг она пошевелилась и, открыв глаза, сонно посмотрела на него. Их взгляды встретились. На мгновение мир замер. Её глаза — глубокие, ясные, с мягким светом утреннего тепла. Казалось, что два аметиста глядели прямо в душу. В этих глазах было что-то такое, от чего у Хао Ченя уже не раз перехватывало дыхание. — Ты уже проснулся. — её голос прозвучал тихо, чуть хрипловато. — Д-да. — пролепетал Хао Чень, чувствуя, как краснеет до корней волос. — Я... просто... Он осёкся. Что он мог сказать? «Я просто смотрел, как ты спишь»? Или «Я едва не умер от смущения, потому что ты держала меня своими чарами всю ночь»? Нет, лучше молчать. Цай Эр слегка улыбнулась, заметив его смущение, и вдруг, не убирая руки с его талии, чуть подтянулась ближе. Её волосы коснулись его щеки, а дыхание обожгло губы. — Ты не выспался? — спросила она мягко, глядя на него из-под длинных ресниц. — Всё... всё нормально, — выдохнул он, чувствуя, как голос предательски дрожит. Она ещё мгновение изучала его лицо, а потом медленно наклонилась. Хао Чень замер. Его сердце бешено колотилось, а мысли разбежались в разные стороны. И вот её губы коснулись его щеки. Лёгкое прикосновение лепестка вишни, но этого хватило, чтобы по его телу пробежала волна жара. — Доброе утро, — прошептала она, отстраняясь всего на сантиметр. Хао Чень сглотнул, пытаясь совладать с дыханием. Но когда он посмотрел на неё, она уже смотрела на него с тем самым озорным блеском, который он успел узнать. И прежде чем он успел что-то сказать, её губы снова нашли его — на этот раз не щёку, а губы. Поцелуй был мягким, нежным, но в то же время притягательным, манящим, словно она дразнила его. Хао Чень выдохнул ей в губы, не выдержав, и ответил, позволяя себе утонуть в этом утреннем поцелуе. Он чувствовал, как её пальцы слегка сжали его рубашку, а дыхание стало глубже. Девушка скользнула языком по его губам, словно спрашивая разрешения. И Хао Чень дал его — сдался полностью, забыв обо всём на свете. Их поцелуй стал длиннее, глубже. Тела снова прижались, и Хао Чень ощутил, как в нём просыпается то же самое чувство, что прошлой ночью. Желание быть ближе, сильнее обнять, никогда не отпускать. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Щёки Цай Эр были розовыми, но в её глазах светилось довольство. Она провела пальцем по его губам, слегка касаясь, и тихо хихикнула. — Ты покраснел. Снова. Даже сильнее чем вчера, — прошептала она. Он хотел что-то сказать, но слова растворились, когда девушка снова поцеловала его — на этот раз быстро, игриво, словно дразня. — Мы должны встать, — выдохнул он, понимая, что если они продолжат, то окончательно потеряют контроль. — Ещё минутку, — прошептала она и снова прижалась к нему, обнимая крепко, словно боялась, что Хао Чень исчезнет. Хао Чень закрыл глаза, вдыхая её запах, чувствуя мягкость её волос и тепло её тела. Он понимал, что эта утренняя близость — не просто каприз, не просто игра. Это что-то большее. Что-то, что меняло всё. Прошло несколько долгих мгновений, наполненных только их дыханием и биением сердец. А потом Цай Эр отстранилась, села на кровати, поправляя выбившиеся волосы, и взглянула на него с лёгкой улыбкой. — Пойдём, герой, — сказала она мягко. — Нам ещё нужно показаться остальным. Хао Чень медленно сел, стараясь не смотреть на неё слишком долго, но каждый жест, каждый взгляд будто обжигал. Он понимал, что с этого дня жизнь уже никогда не будет такой, как раньше. Как и он сам.

***

Хао Чень и Цай Эр поднялись с кровати, привели себя в порядок. Вместе они поправили распущенные фиолетовые волосы девушки и тунику парня. Их взгляды невольно пересекались, и оба чувствовали лёгкое тепло от соприкосновений рук и плеч. Он пригладил складку на её одежде, она поправила ворот рубахи у него, их пальцы слегка коснулись друг друга, и на мгновение повисла тихая пауза. Они вышли в кухню. Вся команда уже сидела за столом. Запах свежего хлеба и тёплой каши наполнял комнату, а утреннее солнце мягко золотило лица друзей. Когда вошли Хао Чень и Цай Эр, на лицах ребят появились едва сдерживаемые улыбки. Кто-то отвёл взгляд в миску, кто-то хихикнул, пряча смех за рукой, но никто ничего не сказал. Хао Чень сел рядом с Цай Эр, стараясь не обращать внимания на обстановку. Он взял ложку, сделал первый глоток, но почти сразу почувствовал, что на него украдкой смотрят. Линь Синь «случайно» хмыкнул в свою чашу, Сыма Сянь спрятал улыбку за рукой, а остальные едва слышно посмеивались. Щёки Хао Ченя тут же окрасились алым. Он опустил глаза к еде и чуть быстрее начал есть, но каждый новый смешок заставлял его уши краснеть ещё сильнее. Цай Эр заметила это и мягко подтянулась ближе, её плечо коснулось его. Девушка улыбнулась так тихо, что заметил только он. Это прикосновение словно говорило: «я рядом». Команда больше ничего не произносила, только изредка переглядывалась и сдержанно хихикала, будто сама атмосфера завтрака стала неожиданно тёплой и игривой. Хао Чень украдкой взглянул на Цай Эр, и в тот же миг снова поймал несколько улыбок со стороны друзей. Он вспыхнул ещё сильнее, но, несмотря на смущение, в груди у него разливалось приятное тепло — от её близости, от поддержки и даже от тихого смеха тех, кто сидел рядом. Тех, без кого он уже не представлял свою жизнь. Спустя полчаса дверь кухни тихо приоткрылась. В помещение вошёл Лун Тянь Инь — высокий, крепкий мужчина средних лет с уверенной осанкой и строгим, но доброжелательным взглядом. Команда мгновенно обратила внимание на пришедшего. — Доброе утро, — сказал он ровно, но с лёгкой улыбкой. — У меня новости. Нам придётся отправиться на Перевал Рыцарей чуть раньше, чем планировалось. Демоны стали активнее, есть шанс, что нападение может произойти в ближайшее время. Все за столом на мгновение замерли. Хао Чень и Цай Эр переглянулись, слегка сжимая руки, и продолжали завтракать молча, пока дед говорил. — Поскольку Хао Чень состоит в вашей команде, — продолжил Лун Тянь Инь, глядя на всех ребят, — Вы все полетите с нами. Нужно держать связь и действовать слаженно. Команда кивнула, понимая серьёзность ситуации, но на лицах некоторых были едва заметные улыбки: несмотря на ранний вылет, они уже знали, что будут рядом друг с другом. — Всё ясно, — коротко сказал Хао Чень, а Цай Эр мягко кивнула, подталкивая его локтем, как бы поддерживая. Лун Тянь Инь сделал шаг к двери: — Собирайтесь, готовьтесь к вылету. Нам нужно вылететь до заката, чтобы подготовить позиции на Перевале. Команда обменивалась лёгкими взглядами, понимая серьёзность предстоящей миссии. — Хорошо, — сказал он тихо, — мы готовы. Лун Тянь Инь кивнул и вышел. В комнате царило лёгкое напряжение, однако Хао Чень совсем не ощущал его. Юноша чувствовал уверенность, ведь рядом с ним была команда, его новоприобретённая семья. Вместе они смогут справится со всем в этом мире. Впрочем и не только в этом.