Не хочу, чтобы ты с кем-то...

***Шум голосов, звон бокалов и приглушённая музыка заполняли просторный зал ресторана. Длинные столы, уставленные изысканными блюдами, были центром внимания для преподавательского состава Политеха. Повод был значительный — день рождения ректора. Все нарядные, расслабленные, наслаждались редким моментом неформального общения без учебных планов и отчётов. ‎В самом дальнем углу стола сидели Ольга Сергеевна Москвина и Вадим Юрьевич Казанцев. Они оказались рядом случайно... ‎ ‎Ольга откинулась на стул. Её нога в туфле на танкетке легко покачивалась под столом в такт музыке. В руке — бокал шампанского. На ней было красное бархатное платье. Разрез на бедре открывал кожу при каждом движении. Тонкие бретельки подчёркивали ключицы. Распущенные волосы мягко спадали на спину. Стрелки делали её голубые глаза выразительными, почти кошачьими. Блеск на губах притягивал взгляд. Она знала, что выглядит потрясающе. ‎ ‎Вадим сидел рядом. Солидный, собранный, как всегда. Чёрные брюки сидели идеально. Белая рубашка с расстёгнутой парой пуговиц обрисовывала широкие плечи. Его острый, привыкший оценивать на совещаниях взгляд, был теперь прикован к Ольге. Перед ним стоял стакан воды — он был за рулём. ‎ ‎Ольга пила вино, наблюдая за тем, как кто-то из замов ректора произносит очередной тост. Вадим следил не за оратором, а за тем, как платье на Ольге сместилось, разрез открыл значительно больше, чем предполагалось. Он наклонился ближе. Его пальцы поправили ткань, прикрыв обнажённую кожу. ‎ ‎Ольга повернула к нему голову и улыбнулась. Ей нравилась эта его внезапная забота. Ни капли смущения. ‎ ‎Но стоило ей немного подвинуться на стуле, как платье вновь распахнулось. Вадим, не меняя выражения лица, снова протянул руку. На этот раз его ладонь не просто поправила ткань. Легла сверху, удерживая разрез закрытым. ‎ ‎Ольга не вздрогнула, не отодвинулась. Она позволила его руке остаться, продолжая покачивать ногой. Они сидели в своём уголке, наблюдая за праздником со стороны. ‎ ‎Она поднесла бокал к губам. Вадим мысленно вёл счёт. ‎ ‎— Ты себя хорошо чувствуешь? — тихо спросил он, пальцы слегка сжали её бедро. ‎ ‎— Отлично! — Она сделала ещё глоток. ‎ ‎— Может, хватит? — голос прозвучал чуть твёрже. — Пятый бокал, Оль. ‎ ‎— Ой, Вадим, отстань, — она махнула свободной рукой. — Я взрослая женщина. Знаю, сколько могу. ‎ ‎Она потянулась к салатнице. Её движение заставило платье вновь съехать, но рука Вадима надёжно удерживала платье на месте. Он взял ложку и положил ей на тарелку салат с авокадо и креветками. ‎ ‎Ольга кокетливо улыбнулась: ‎ ‎— Спасибо. Дорогой. ‎ ‎Она взяла вилку и начала есть с преувеличенным удовольствием, закрывая глаза и издавая тихие звуки наслаждения. ‎ ‎— Ммм… Как вкусно… Вадим, попробуй! — Она протянула ему вилку с кусочком авокадо, покрытым соусом. ‎ ‎Но Вадим не взял. Он просто смотрел. Смотрел, как она ест, как свет играет в её волосах, как блестят губы. Смех коллег, музыка — всё это отступило, превратилось в далёкий фон. ‎Она съела пару ложек, затем её взгляд упал на бутылку шампанского, стоявшую возле стакана Вадима. Она наклонилась к нему так близко, что он почувствовал аромат её духов. ‎ ‎— Налей мне ещё. Давай. ‎ ‎— Нет, Оля. Всё. Я сказал, — ответил он твёрдо, но без резкости. ‎ ‎— Нууу… — Оля надула губы, как обиженный ребёнок. — Вадим, ну пожалуйста! Совсем чуть-чуть! ‎ ‎— Не поможет. ‎ ‎— Какой ты… — она фыркнула, отворачиваясь, но губы всё ещё были надуты. — Ни себе, ни людям. Бесстыжий. — Она снова попыталась поймать его взгляд, делая самые жалобные глаза. ‎ ‎— Не смотри на меня так, — сказал Вадим, и его рука наконец убралась с её бедра. Он встал, отодвинув стул. — Мне нужно отлучиться. Сиди спокойно. ‎ ‎Ольга смотрела ему вслед, пока он не скрылся в толпе коллег. Она насупилась, её бровь дёрнулась. ‎ ‎— А что я вообще его слушаю? — пробормотала она себе под нос. — Кто он такой, чтобы мне указывать? ‎ ‎Она огляделась. Никто не обращал на неё внимания. Решительно протянув руку, она схватила бутылку шампанского и налила себе полный бокал. ‎ ‎Не прошло и пяти минут, как Вадим вернулся. Он не сказал ни слова. Просто сел на своё место, повернулся к ней, подпёр подбородок ладонью и стал смотреть. Спокойно. С едва уловимой улыбкой. Как будто ждал именно этого. ‎ ‎Ольга почувствовала его взгляд и повернула голову. Их глаза встретились. Она похлопала ресницами, пытаясь сохранить маску безразличия, но в её взгляде уже читалась виноватая шалость. ‎ ‎— Ну что, мне теперь на тебя ругаться? ‎ ‎— Ну поругайся чуть-чуть… — хихикнула она, отводя глаза и снова делая глоток. ‎ ‎— Завтра же плохо будет, — констатировал он. ‎ ‎— Вадим, ты чего такой зануда? — Она подняла брови. — Завтра суббота, выходной. Я имею право расслабиться. ‎ ‎— Давай я всё-таки отвезу тебя домой? — настаивал он на своём, убрав руку от подбородка. ‎ ‎— Нет! — заявила она и встала со стула, слегка пошатнувшись. — Я танцевать хочу! ‎ ‎Вадим смотрел на неё снизу вверх. Это платье. Боже. Красный бархат, облегающее... Красиво. Безупречно. Сексуально. ‎ ‎Она направилась к танцполу. Там она встретила преподавательницу с кафедры философии. Начав разговор, Ольга уже плавно двигала бёдрами в такт музыке. Она знала, что Вадим наблюдает за ней. ‎ ‎— Ольга, вы же с Вадимом Юрьевичем довольно близки? — спросила коллега, её взгляд скользнул в сторону Вадима. ‎ ‎— В каком смысле? — переспросила Ольга. ‎ ‎— Ну, в смысле отношений. Вы вместе? — настаивала собеседница. ‎ ‎— Нет, — ответила Ольга чётко, с недоумением в голосе. — Откуда такие мысли? ‎ ‎— Слухи ходят, — пожала плечами преподавательница. — И со стороны кажется так... будто между вами не только работа. Химия какая-то. ‎ ‎— Вы больше верьте в то, что говорят, — съязвила Ольга, но улыбка её стала жёстче. — Единственное, что я могу сказать точно... Казанцев не свободен. У него есть любимая женщина. ‎ ‎— Да? — глаза женщины загорелись любопытством. — Вы откуда знаете? Она из нашего университета? — начала она выпытывать. — Просто он мне... нравится. Как мужчина. Вы же понимаете. — она намекнула, прикрывшись бокалом. ‎ ‎— Знаю, — холодно ответила Ольга. — Видела их как-то. Красивая, умная, интеллигентная... — она сделала паузу, глядя прямо в глаза собеседнице, — ...и прошу вас заметить, чрезвычайно ревнивая женщина. Так что совет чисто по-дружески: не советую вам начинать что-то с ним... ‎ ‎— Можно же просто общаться... — попыталась парировать та, но уже с меньшей уверенностью. ‎ ‎— Я вас предупредила. Поступайте как знаете. Если не хотите, — она добавила почти шёпотом, — остаться без волос, которых и так почти нет... ‎ ‎И, не дожидаясь ответа, Ольга развернулась и пошла обратно к своему месту. ‎ ‎Она села на свой стул. Вадим что-то сосредоточенно печатал в телефоне. ‎ ‎— Что ты ей там такое сказала? — Он отложил телефон и кивнул в сторону преподавательницы. — Она так странно на нас смотрит. ‎ ‎— Правду, — бросила Ольга резко, глядя мимо него. ‎ ‎Она злилась. Ревновала. ‎ ‎— Тобой очень заинтересовались, — язвительно протянула она. — Спрашивала, что между нами... и что ты ей нравишься. Ну как тебе? — Она нервно фыркнула. ‎ ‎— И что ты ответила? — Вадим повернулся к ней, его палец провёл по её обнаженному плечу. ‎ ‎— Что ты занят. И что у тебя есть любимая женщина, — выпалила она честно, не скрывая ничего. — А она... — Ольга передразнила тонкий голос, — «Можно же просто общаться!» Да, конечно, прям так просто... ‎ ‎— Ты ревнуешь, — ответил ей Вадим. ‎ ‎— Вовсе нет! — вспыхнула Ольга. — Просто уберегла тебя от неудачного романа. — Она наконец посмотрела на него и пожала плечами. ‎ ‎— Прям таки неудачного? — Его бровь приподнялась. ‎ ‎— Что ты сказал? — Она резко развернулась к нему всем телом. — Ну так вперёд, иди! Чего ты тут со мной сидишь, время теряешь? ‎ ‎— Оля... — Он тихо рассмеялся, глядя на её разгневанное лицо. — Это ты про себя сейчас? Ты и есть моя любимая женщина? ‎ ‎— Тебе смешно?! — Она резко перебила, игнорируя его слова, обиженно отворачиваясь. ‎ ‎— Оля, пожалуйста, посмотри на меня, — попросил он мягко. ‎ ‎Ответа не было. Она схватила свой клатч и телефон, резко встала. ‎ ‎— Да! Я ревную! — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. — Не хочу, чтобы ты с кем-то... кроме меня. Доволен?! ‎ ‎Не дожидаясь ответа, Ольга быстрыми шагами направилась к дамской комнате. Вадим не стал её останавливать. Он понял: ей нужно побыть одной. Сейчас бежать за ней — только хуже. Дать ей остыть. А потом... потом уже самому успокоить её. ‎ ‎Через несколько минут Вадим поднялся. Попрощался с ректором, ещё раз поздравил его за себя и за Ольгу, вежливо объяснив, что им пора уезжать. Затем он направился к коридору, ведущему к дамской комнате, и замер в ожидании. ‎ ‎— Вадим Юрьевич, вы чего здесь стоите? — Подошла та самая с кафедры философии, голос сладковатый. ‎ ‎— Жду. Вы что-то хотели? — ответил он нейтрально, не отводя взгляда от двери. ‎ ‎— Знаете, у меня проблема... — женщина сделала беспомощное лицо. — Нужна ваша помощь. Вы же на машине и не пили... А мне домой нужно. Такси все заняты... ‎ ‎— А что, на весь город у нас одна компания такси? — раздался холодный голос позади неё. ‎ ‎Ольга стояла, скрестив руки на груди, клатч зажат в пальцах. ‎ ‎— Нет, но... С незнакомым мужчиной ехать поздно вечером... Некомфортно, — попыталась оправдаться собеседница, поворачиваясь к Ольге. ‎ ‎— Другие люди как-то справляются, — сказала Ольга спокойно, делая шаг ближе. — Девушки из отдела кадров только что заказали такси на троих. Вы же все в одном районе живёте? И машина, представьте, нашлась. Удивительно, правда? ‎ ‎— Ваш сарказм неуместен, Ольга Сергеевна, — фыркнула сотрудница кафедры. ‎ ‎— Хм, думаете? — Ольга притворно задумалась, наклонив голову. — Перегнула? ‎ ‎Он просто наблюдал за этой сценой. С улыбкой. Гордостью. ‎— Вадим Юрьевич, хорошего вам вечера! — преподавательница резко повернулась к нему, игнорируя Ольгу. — Внимательнее на дороге! До свидания! — И она почти побежала прочь, поспешно присоединяясь к группе у выхода. ‎ ‎Ольга подошла к Вадиму вплотную. ‎ ‎— А ты, оказывается, готова рвать и метать... — прошептал он, продолжая сдержанно улыбаться. — Как лестно, что за меня. ‎ ‎— Я домой. — Она резко отошла от него назад и шагнула к выходу, сжимая веки, чтобы остановить предательские слёзы. ‎ ‎Он не стал ждать. Уже на прохладном вечернем воздухе, под светом уличных фонарей, Вадим догнал её. ‎ ‎— Оль! Погоди. Я тебя отвезу. — Его рука осторожно коснулся её локтя. ‎ ‎Ольга дёрнулась, отстраняясь. Не глядя на него, она нервно копошилась в сумке, доставая телефон. ‎ ‎— Не надо. Я сама. Спасибо! — Отрывисто бросила она, проклиная дрожащие пальцы, которые не могли найти кнопку в приложении такси. ‎ ‎— Ты никуда одна не поедешь. — Вадим выхватил телефон из её неуверенно сжатых пальцев. ‎ ‎— Ты мне не указ! Отдай! — Она бросилась за телефоном, пытаясь дотянуться, но он убрал руку за спину. Её глаза сверкнули обидой. ‎ ‎— Оля, что ты за спектакль устраиваешь? На ровном месте? — Его голос стал громче. ‎ *** ‎ Это всё — ревность внутри, ожоги третьей степени. ‎*** ‎— Не кричи на меня! — Она крикнула в ответ, еще громче, отчаянно. — Мне не нравится, что на тебя смотрят! Что другие видят в тебе то, что вижу я! И что ты... ты не видишь, как мне от этого больно! — Последние слова сорвались шёпотом, полным слёз. Она содрогнулась, глотая воздух. — И пусть это глупо выглядит со стороны... Пусть! ‎ ‎Сорвалась. ‎ ‎— Но ты же не понимаешь! Совсем! — она продолжала. — Ты ходишь такой… такой уверенный! Все эти взгляды… И мне кажется, ты им… ты им иногда отвечаешь! Улыбкой! Взглядом! А потом я ловлю себя на мысли… что я не уверена! — Глаза дикие, полные гнева. — Не уверена, что для тебя я… что я… — Она сжала кулаки, трясясь всем телом. — Что я хоть сколько-нибудь значима! Что я не просто… Вокруг столько… столько… — Она задохнулась, не в силах больше говорить. Резко развернувшись, она почти побежала к смотровой площадке ресторана, вглубь территории. ‎*** ‎Ты просто поверь мне, пойми — я не со зла, я от любви. ‎*** Он замер. В руке — её телефон. А перед ним — её уходящая спина. Плечи вздрагивали под тонкими бретельками красного платья. Она дошла до перил площадки, облокотилась на них, спина напряжённая, голова опущена. Каждое содрогание отзывалось в нём тупой болью. ‎ ‎Слёзы. Её слёзы. Самое тяжёлое, самое невыносимое зрелище для него. А сейчас они текли из-за него. Из-за его непонимания, из-за его неспособности сразу разглядеть ту глубину боли, что копилась в ней, пока она шутила и злилась. Он видел ревность, но не осознал, как глубоко она вонзилась, как сильно ранит. ‎ Вадим тихим и медленным шагом подошёл к ней. ‎Она резко выпрямилась, не оборачиваясь, сделала шаг вдоль перил, словно хотела уйти ещё дальше. ‎ ‎— Оля! — Его рука легла на её предплечье, останавливая. — Стой. Пожалуйста. ‎ ‎Она дёрнулась, пытаясь вырваться. ‎ ‎— Уйди! — Голос хриплый, сдавленный слезами. ‎ ‎— Нет. — Он не отпускал, но и не сжимал больно. Его вторая рука осторожно легла ей на плечо. — Повернись. Я хочу видеть твоё лицо. ‎ ‎Сопротивление постепенно уходило из её тела, сменившись дрожащей усталостью. Она неохотно повернулась к нему, но не поднимала глаз. Слёзы всё текли, оставляя чёрные дорожки туши на щеках. ‎ ‎— Прости, — выдохнул он, и его пальцы сами собой потянулись к её лицу, смахнуть предательскую влагу, но он остановил себя. — Прости, что довёл тебя до этого. Прости, что не почувствовал... Как тебя… съедает изнутри. Я… я был слеп. Самодоволен. Не увидел самого главного... очевидного. ‎ ‎Его ладони осторожно легли ей на плечи. Потом он притянул её к своей груди. Тело её обмякло, отдавшись этой опоре, этому теплу, которое вдруг стало таким необходимым. Её лоб уткнулся ему в грудь. ‎ ‎— Ты только не убегай, — его губы почти коснулись её виска, дыхание согревало кожу. Голос был низким, полным сожаления. — Слышишь? Прости меня. Не закрывайся. — Он обнял её крепче, почувствовав, как она вся отдаётся этому объятию. ‎ ‎— Я... я боюсь. — Она подняла голову с его груди. — Боюсь, что тебе вдруг понравится другая. Что это буду не я... — голос её прервался, она сглотнула комок в горле. ‎ *** ‎Это всё — ревность сама, я не принадлежу себе. ‎*** ‎Она не отводила взгляда, готовая принять любой его ответ, любой приговор. Слёзы вновь медленно катились по щекам, оставляя блестящие дорожки. ‎ ‎Он смотрел на неё так пристально, так глубоко, что ей захотелось спрятаться. Но бежать было некуда — его руки крепко держали её. ‎ ‎— Оля, — прошептал он.  — Я год наблюдаю за тобой. — Его пальцы нежно сжали её плечи. — За твоим упрямством. За твоей смелостью. За твоими... дурацкими выходками, от которых у меня сердце в пятки уходит. И за твоей невероятной... красотой. Каждый день. Каждую встречу. Каждую планёрку. ‎ ‎Он сделал паузу. Искал слова, простые и честные. ‎ ‎— И за всё это время... Ни одна женщина... — Он подчеркнул каждое слово. — Ни одна не заставила меня поправлять ей платье, боясь, что кто-то увидит то, что вижу только я. Ни одна не заставила меня считать бокалы, зная, что завтра мне будет больно видеть её головную боль. — Он приблизился к ней, его дыхание смешалось с её прерывистым. — И ни одна... ни одна не заставила моё сердце сжиматься так, как сейчас. Видеть эти слёзы... Зная, что я их причина. — Большой палец бережно провёл по её мокрой щеке. — Ты правда думаешь, что после всего этого... я могу хотя бы взглянуть в сторону кого-то другого? ‎ ‎Она замерла. Дыхание спёрло в груди. ‎ ‎— И это... всё это, Оль, — он наклонился ещё ближе к её лицу, — не глупо. ‎ ‎Она содрогнулась. Не от холода. От нахлынувшей волны — облегчения? Стыда? Нежности? Всего сразу. Губы её задрожали, пытаясь сдержать новый поток слёз, но они уже катились — горячие, очищающие. Она потянулась к нему. Спрятала лицо в изгиб его шеи. ‎ ‎Вадим просто держал её. Одна рука обнимала за талию, другая гладила её волосы. Он молчал. Давая ей выплакаться. Давая этим слезам смыть обиду, страх, непонимание. Его щека лежала на её макушке, и он чувствовал, как постепенно дрожь в её теле стихает, сменяясь глубокими, усталыми вздохами. ‎ ‎— Крошечка, — прошептал он в её волосы. — Моя маленькая, ревнивая... любимая. — Последнее слово прозвучало как клятва, тихо и ясно. Он почувствовал, как она глубже вжимается в него, как её пальцы сильнее сжимают ткань его рубашки. ‎ ‎— Всё хорошо, — прошептал он. — Я с тобой. — Их лбы не соприкоснулись. ‎ ‎Его руки нежно скользнули вверх по её спине, ладони легли на лопатки, прижимая её крепче, как будто хотел вобрать в себя всю боль. ‎ ‎Она закрыла глаза, впитывая его запах — смесь свежего воздуха и чего-то сугубо его, надёжного и знакомого. Но тень сомнения, как последняя капля горечи, шевельнулась внутри. ‎ ‎— Всё... всё, что ты сказал... — её голос был едва слышен. — Это... правда? — Она открыла глаза, вглядываясь в его, ища в их глубине малейшую фальшь, малейшее колебание. Как будто не веря, что такая полнота чувств может быть обращена к ней, со всеми её истериками и ревностью. ‎ ‎Вадим не ответил сразу. Он отодвинулся, чтобы лучше видеть её лицо. Большие пальцы нежно коснулись уголков её губ, смахивая следы слёз, потом плавно двинулись вверх, к вискам, поправляя непослушные пряди волос. ‎— Каждое слово, Оль, — произнёс он тихо, но так, что каждое слово отпечаталось у неё в сердце. — Каждое. — Его губы коснулись уголка её глаза. — Правда, — прошептал он ей в губы, уже совсем близко. ‎ ‎И он поцеловал её. Это было бесконечно нежное, исцеляющее прикосновение. Её тело откликалось, руки вплетались в его волосы... Поцелуй постепенно становился глубже, настойчивее. Язык скользнул по её нижней губе, требуя входа, и она с тихим стоном открылась ему. Они потеряли счёт времени, ощущая только вкус губ... ‎ ‎Они оторвались друг от друга, дыхание сбивчивое. ‎ ‎— Я сама не ожидала, что так поведу себя... — Ольга нервно посмеялась, отводя взгляд. — Как истеричка... ‎*** ‎ За несовершенность меня прости — и я всё прощу тебе. ‎*** — Оль, — Вадим мягко поднял её подбородок, заставив встретиться с его взглядом. — Ты имеешь право. На всё. На ревность, на гнев, на слёзы... Спасибо, что дала этим чувствам выход. Спасибо, что не заперла это в себе. Спасибо, что... доверилась. Даже так. — Он наклонился и снова коснулся её губ. ‎ ‎Она глубоко вздохнула, и казалось, с этим вздохом ушло последнее напряжение. Её плечи опустились. ‎ ‎— Не хочу тебя оставлять одну... и не только сегодня, — сказал он тихо. — Поехали ко мне? Просто... уснёшь в моих руках. Хорошо? ‎ ‎— Хорошо, — прошептала она с улыбкой, опуская голову ему на грудь. Её щека прижалась к его рубашке. ‎ ‎— Пойдём, — Вадим обнял её за плечи, чувствуя, как она всей тяжестью усталого тела опирается на него. ‎ ‎Они пошли к парковке, не спеша, их шаги сливались в один ритм. Красное платье Ольги мягко колыхалось в ночной прохладе, а Вадим крепко держал её. Все страхи, непонимание — всё это осталось позади, смытое слезами и растворённое в поцелуях и объятиях. ‎ ‎Завтра они со всем разберутся. А сегодня — только сон и его руки.