Часть 8

Арслан

Меня достаточно сильно напряг момент с поцелуем. Где я сделал промашку? Как она умудрилась ко мне что-то почувствовать. Я терзал себя вопросами сидя в кресле отца, подкидывая вверх старый бейсбольный мяч родителя. Этот окровавленный сувенир всегда напоминает мне к какой семье я принадлежу. Пугало ли меня когда-то это? Наверно, нет, а вот моих одноклассников - да. Никто не хотел иметь в друзьях сына убийцы, коим считали отца. Только Марату было плевать на деятельность родственников. Хоть отец и не марал свои руки в крови, кроме одного единственного раза, но то, что девяностые из него так и не вышли, было понятно как день. Его достаточно агрессивный метод воспитания отразился как на мне, так и на старшей сестре, что быстро свалила из города, как только ей стукнуло двадцать. Сейчас она счастлива в браке, но с отцом связь так и не поддерживает. Я оставался в родительском доме, пока отец не ввязался по пьяне со мной в драку. Мама слезно просила не избивать мужа, но мне приходилось защищаться жестче. Ссорой послужило мое поступление в юридический. Для отца это было провалом, ведь я должен был пойти по его стопам - так он считал. Я не выдержал отца и съехал в квартиру, что они когда-то подарили мне, с учетом, что я сначала самостоятельно оплачу ее, как только въеду. Так я и поступал. С момента переезда я подрабатывал, где мог, за что тоже благодарен Марату. А вот после диплома, отец явился ко мне. За помощью. С тех пор, я часто был защитником в суде, ради выгоды отца. Мне было плевать кого защищать, но одно дело я нарочно проиграл. Без одобрения на то отца, из-за чего, между нами, снова образовалась пропасть. Но сейчас. Сейчас мне нужна была его помощь, поэтому наступив на самого себя, сейчас я находился в родительском доме в отцовском кабинете и в его кресле. — Наглости тебе не занимать, мальчишка, — буравя меня взглядом, проговорил отец. — Неужто совесть замучила? — Отчего же? — усмехнулся я. — Закрыл насильника? Тут, извини, у меня принципы. Но я по другому вопросу. — Сквозняк организовал, — указывая на дверь, шикнул родитель. — Видеть тебя не желаю. — А если я дам тебе то, что ты хочешь взамен на услугу? — Продолжай…

***

Удар. Еще удар. Груша едва выдерживает натиска моих кулаков, что сокрушались на нее с новой силой. После разговора с отцом никак по-другому я не смог успокоится, только ринг, желательно с чем-то посильнее людей. Марат поначалу хотел было помочь и выйти на ринг вместо груши, но с каждым новым ударом, я убеждал его не соваться. Я понимал, как за меня переживает друг, наверно даже больше меня самого. Я отдался в добровольное рабство, лишь бы решить проблемы и отстать от Лисицы. Но почему-то вместо того, чтобы спокойно ее отпустить, я все больше желал ее. Меня продолжало торкать от одного лишь воспоминания о поцелуе. Каждый сон, каждый рабочий день я провожу вместе с мыслями о рыжей бестии, что так рьяно засела в моей голове. — Полегче, Арс, — смеется Марат, беря бутылку воды у лавки, отпивает жадный глоток. Быть может, если бы не Марат, я совсем бы чокнулся с этой кашей в мыслях. За это я ему благодарен. Не было и одного дня, когда товарищ не был рядом. Он никогда не задавал лишних вопросов, ждал, когда я расскажу сам. Никогда ничего от меня не скрывал. Даже, когда Марат трахнул мою девушку, он выдал мне все, не увиливая. Я был зол на него, но дружбе это не помешало. Скидывая перчатки, я подхожу к нему, отнимаю бутылку воды и выливаю себе на лицо лишь бы освежить мозг. — Пиздец, — выплевываю я, — эта бестия засела так, что танком не пробить. — Понимаю, — похлопывая по плечу, подбадривает Марат. — с моей такая же херня была. — И как вылечил эту болезнь? — Никак, после того как она... Договорить Марат не успевает, раздается вибрация телефона. За это хочется постоянно его благодарить. В пустом зале рингтон звучал бы для меня оглушающе. Парень, увидев что-то на экране, резко меняется в лице, а после направляет телефон с именем звонившего на меня. «Кошечка» - он даже подписал ее прозвищем, скотина. — Какого хера она тебе… — Да, кошечка, — прерывая меня Марат отвечает на вызов, ставя звонок на громкую связь, что достаточно сильно меня радует. Это значит, что они не близки. А дальше мы слышим громкие всхлипы, сопровождаемые стуками в дверь, что больше походят на попытки выломать преграду. — М-марат, мне А-арс…— хнычет девчонка, а у меня в груди все сжимается. — нужен, очень нужен… — Я здесь, мышка, — говорю быстрее чем думаю. — Где ты? — Дома…пожалуйста…он…он — девочка не успевает договорить, вскрикивает. — прошу…я закрылась, но…но — Разреши, — кричу, словно она может меня не услышать. — у нас уговор с тобой, я могу зайти в квартиру с тем ключом, но… — Я обманула, — шепчет она, а после опять вскрикивает. — я дала тебе не те ключи. Арс — Закройся в дальней комнате, я скоро буду, мышка. Не объясняя ничего Марату, я выскакиваю из зала, не заботясь о верхней одежде. Январский мороз остужает разум, позволяет думать наперед. В мгновение ока я оказываюсь на трассе, выжимая из машины все что можно, плевать им на скорость, плевать на штрафы, я обязан успеть. Обязан! Все идет против меня, я теряю уйму времени стоя в пробке, но, когда уже остается 15 минут до ее подъезда, я выпрыгиваю из машины, бросая ее в потоке. На ходу набираю Марату с просьбой позже отогнать ее в гараж, и уже бегом добираюсь до подъезда. Пешком добираюсь на 12 этаж, кажется, что в мгновенье ока, слышу, как работает лифт, что-то кричит внутри спуститься, но я затыкаю эти мысли внутри себя, но мешкаю, когда вижу открытую дверь в ее квартиру. В глаза бросаются капли крови на полу, ведущие из квартиры к лифту. Лишь бы это была не ее кровь. Пытаюсь сфокусироваться на звуках. Внизу открывается лифт, в квартире слышится шум воды в ванной. Я медленно прохожу в квартиру, словно хищник готовлюсь к нападению. В мыслях, как мантра – лишь бы с девочкой все было хорошо. В ванной слышится едва различимые всхлипы, что заглушаются потоками воды. Резко открываю дверь, и это оказывается фатальной ошибкой. Стоит двери распахнуться, как рыжее создание бросается с визгами на меня, успеваю остановить оружие в ее руках, что едва не вспороло мне живот. Чувствую, как лезвие ножа впивается в кожу. Быстро зажимаю мою девочку в объятиях, в попытке усмирить, выбиваю из ее рук кухонный нож. — Тише, девочка, — шепчу, утыкаясь носом в ее макушку, сильнее прижимаю ее к себе. — Все закончилось, маленькая. Я здесь. Здесь. Толи почуяв мой запах, толи от моего голоса, маленькое создание, наконец, успокаивается. Руки безвольно опускаются вдоль ее тела. Мелкие всхлипы превращаются в рыдания. Чувствую, как она начинает оседать на пол, из-за чего мне приходится вместе с ней опуститься на холодный кафель. Я мягко провожу раненой ладонью по ее волосам, когда она утыкается носом в мою грудь. Телефон гудит в штанах уже не первый раз, беру трубку, не смотря на дисплей. — Занят, — чеканю, — Стоять, я поднимаюсь, — когда уже хочу отключиться, из трубки доносится голос друга. — Этаж какой? — 12, — обрывая звонок, говорю. За это время я успеваю уже перенести Элли в гостиную. Рваная одежда на ее теле не сулит ничего хорошего, но на вопросы девочка отвечать отказывается, словно в прострации не слыша меня. Опустив ее на диван, первой попавшейся тряпкой обматываю руку, останавливая поток крови. Ранила она меня достаточно сильно, но не настолько, чтоб я не справился с этим сам. Как загнанный зверек, Элли следит за каждым моим шагом, и когда до ее головушки доходит, что она ранила не того, снова пускает соленую воду из своих очаровательных зениц. — Прости, — тянет девочка, опуская голову. — Я…я. — Лисица, подхожу к ней я, устраиваясь возле дивана на колено. — Ты защищалась, все хорошо. — Но… — Все хорошо. В дверном проеме стоит Марат, не издавая ни единого звука, видимо так же шокирован сложившейся ситуации. Осторожно укутав маленькую в плед, я подхожу к другу. — Позвони матери, — прошу, поглядывая в сторону Элли. — Нам она не расскажет о произошедшем, а ей… — Уже вызвал, — не отрывая взгляда, хмурится Марат. — Думаю ничего хорошего. — мне хочется двинуть ему со всей дури из-за подобных мыслей, но где-то внутри понимаю, что он прав. — Тебе самому бы помощь не помешала, — кивая на мою руку подытоживает Марат. — Нормально все, — посильнее стянув тряпку, отвечаю. — Надо было мне лифта дождаться, этот утырок… — Этот утырок ждет в машине, — резко перебивает меня Марат, а когда я готовлюсь к бегству, хватает меня за грудки. — Потом, сначала она. За что я уважаю Марата, так это за мудрость. Он никогда херни не посоветует и тормознёт даже меня в гневе, если на то будут причины. Знает, что прислушаюсь. Знает, что поступлю, как он скажет. — Пожалуйста, — раздается за спиной, чувствую маленькие дрожащие руки вокруг своей талии, что вынуждают меня оглянуться. — Не оставляй, пожалуйста. Я знаю, что я виновата перед тобой, но… Я даже не слышал, как Лисица приблизилась ко мне. Сгребаю ее в охапку, прижимаю к себе так, словно хочу ребра ей все переломать, тихие всхлипы снова доносятся до органов слуха, заставляя биться то, что, казалось, давно умерло. — Я никуда не уйду, маленькая, — шепчу, касаясь губами ее мокрой макушки. — Я буду с тобой столько, сколько нужно. — Я пойду пока подготовлю покупки в багажнике к приготовлению, — выдает Марат, прежде чем выйти из квартиры. Я прекрасно понимаю, что он имеет ввиду, но не подаю вида, что хочу сам все сделать. Марат прав – сначала Элли, потом уже выблядок. Веду Элли к дивану, когда в коридоре раздаются голоса, а после в проеме оказывается тетя Аня. Она как курочка, квохчет над моим цыплёнком, бегло осматривая худое тело. Просит меня оставить их, но Лисица не торопится отпускать мою руку. — Маленькая моя, — шепчу ей, поднося ее ладонь к своим губам. — думаю, вам нужно поговорить, а как только вы закончите, я вернусь. — Обещаешь? — шепчет, пуская новую порцию слез на щеки. — Обещаю, я вернусь к тебе, как только позовете. Киваю матери Марата и спешно выхожу из подъезда, прихватив из медичку бинт, направляюсь в сторону стоящего возле дома внедорожника. Кровь кипит в жилах в предвкушении мести. Если этот урод думал, что я спущу все с рук, он ошибается. Марат, завидев меня, выходит из машины, открывает багажник. Внутри оказывается уже известный мне парень, что не так уж и давно был отметелен мною за грубые слова в сторону моей девочки. Смакую в мыслях это выражение, пробуя на вкус. «Моя девочка» - сегодня это вылетело из моего рта не единожды и не раз проскользнуло в моих мыслях. Мне определенно нравится. Схватив за шкирку недоумка, я с небрежностью бросаю его на землю. Следы нашей первой драки все еще видны на лице, но теперь они разбавлены царапинами, и новыми синяками, которые видимо поставил Марат. Парень держится за бок, что-то бормочет себе под нос, на что я не обращаю никакого внимания. Мне чхать на то, что с ним будет после. Он перешел дорогу не тем людям, посмел обидеть сокровище, которое никто не смеет трогать. Он сам запустил механизм и теперь его не остановить. Процесс необратим. Не желая марать руки, беру из того же багажника биту – на случай важных переговоров. Однажды нам уже пригодилась эта вещица. — Ты же понимаешь, чем это закончится? — усмехаюсь парню в лицо, схватив его за волосы, заставляю смотреть мне в глаза. — Я познакомлю тебя с кошмаром, который если выживешь, ты никогда не забудешь. До меня доносятся его сопливые фразы о том, что пожалею, о том, что буду гнить в тюрьме, но, если бы он только знал, как на этом не фиолетово, он бы просто молил о пощаде, которой не бывать, либо же просто молчал, экономя воздух в своих гнилых легких. Я заношу над собой орудие пыток и наношу удар по уже проткнутому моей Лисицей боку. Я не жалею, наношу удар за ударом, сжимая рукоять, принуждая рану на ладони напомнить о себе. Он посмел тронуть девочку, вынудил ее схватиться за оружие. Он выпустил зверя, которого я так давно запрятал в себе. И теперь этого зверя остановить сможет только чудо.