Единственная глава

Эпплджек на мгновение остановила свой бег, когда увидела, как что-то скользит высоко над деревьями на восточном поле. Она поднесла копыто к глазам и с трудом разглядела радужный инверсионный след, исчезающий за солнечными бликами. Этот чёртов утренний свет проник под поля её верной стетсоновской шляпы и осветил её лицо. Она тихонько вскрикнула и отвернулась, чтобы сморгнуть утренние слёзы и пот с глаз. Сегодня она была слишком занята, чтобы беспокоиться о подобной ерунде, но она уже опустила копыта со ствола дерева. Когда последние капли скатились по её лицу, прищурившись, она заметила силуэт пони, исчезающую в облаках на западе. Эпплджек вздохнула и больше не обращала на это внимания. *** В городе Твайлайт лениво взглянула на часы. Был почти полдень, время обеда. Утро выдалось томительным, в библиотеке было мало посетителей. И всё же в библиотеке царила некая вялость, которая, казалось, притупляла любое интеллектуальное любопытство. 'Может быть, именно поэтому здесь не было посетителей'. Подумала она. Твайлайт лениво выглянула в окно, собираясь пойти в "Сахарный уголок", как вдруг заметила силуэт, проплывавший над крышами на севере. Слишком высоко, чтобы быть птицей, Твайлайт показалось, что она почти различает пару крыльев пегаса. Затем, выйдя из тени невидимого облака, полуденное солнце осветило радугу, тянущуюся за фигурой. Казалось, что Рэйнбоу Дэш вышла пораньше. Хорошо, что Рэйнбоу Дэш наконец-то взяла на себя ответственность за свой режим сна. Возможно, она начнёт серьёзно относиться и к другим вещам. В животе Твайлайт заурчало, и она вспомнила, как однажды Рэйнбоу спасла её от дождя возле кафе. Её мысли быстро переключились на другие темы, например, что бы такое приготовить на обед. Вскоре Рэйнбоу полностью пролетела над Понивиллем и исчезла за западным лесом. *** Флаттершай была занята большую часть ночи, ухаживая за больной совой, и только сейчас проснулась. После короткого сна у неё болели суставы, а разум всё ещё был затуманен. Солнце уже было не так низко, чтобы заглядывать в окна на её кровать, и в комнате царил тихий полумрак. Пытаясь восстановить силы, Флаттершай медленно поднялась и неторопливо спустилась вниз. Выйдя на дневной свет и расправив крылья, она увидела летящий силуэт, приближающийся со стороны города. Хотя, на первый взгляд, это был не мистер Оултон, благослови его господь, кто бы это ни был, он казался ужасно расстроенным. По крайней мере, любому существу, летящему с такой скоростью, должно быть, срочно нужно было куда-то лететь, или, возможно, ему срочно требовалась помощь. Однако, когда оно приблизилось, Флаттершай разглядела на фоне облаков небесно-голубую фигуру. Флаттершай знала Рэйнбоу Дэш с тех пор, как они вместе были кобылками в летном лагере, и почти столько же времени знала, что Дэш время от времени совершает отлёты. Отлёты неизвестно куда, иногда на несколько дней. Дэш никогда не произносила ни единого слова перед отлётом и столько же - по возвращении. Эти отлёты происходили, казалось бы, через случайные промежутки времени, по прихоти особо капризной души. Однажды, много лет назад, Флаттершай пришло в голову расспросить Дэш о них, и она застала её, когда та возвращалась в Клаудсдейл. Однако, услышав вопрос Флаттершай, Дэш, по-видимому, впала в меланхолию. Её жизнерадостное поведение, столь присущее ей самой, улетучилось, как семечко одуванчика, при малейшем прикосновении. Флаттершай быстро извинилась, и так же быстро, как оно исчезло, веселый нрав Рэйнбоу Дэш вернулся. Но с того дня Флаттершай научилась не затрагивать тему отлётов Дэш. Она, конечно, беспокоилась о Дэш, но решила, что лучше предоставить ей самой справляться со своими эмоциями. В конце концов, Дэш была отчаянно независимой и не одобряла, когда другие пони решали её проблемы за неё, как она сама это называла. Возможно, так. *** Рэйнбоу чувствовала, как ветер треплет её гриву и дует под её вытянутые копыта, подхватывая её восходящим потоком и поддерживая на высоте. Она расправила крылья, чувствуя, как поток наполняет их и гонит её вперед. Необычные завихрения воздуха щекотали её крылья, намекая на то, что она вступала в бескрайние дебри за пределами обжитой части Эквестрии, где бушевали свирепые ветры. Это был знак, который мог распознать только опытный лётчик, а Рэйнбоу действительно была очень опытным лётчиком. Небо простиралось над соломенными крышами Понивилля, горы облаков прорезали каньоны чистого голубого небосвода. Тихие, далекие ветры формировали воздушные холмы и долины, динамичные и изменчивые. Это был преходящий мир, постоянно меняющийся от момента к моменту, никогда не останавливающийся на одном месте. Маленькие пони бродили под плавучим домом Рэйнбоу, их глаза были сосредоточены на земных делах, они не замечали великолепия небес над головой. В то утро она проснулась с тоской в сердце. Тоска, которая отрицает то, что является непосредственным, близким и безопасным, сильное желание стать маленькой. Взгляд на открытое небо за оконным стеклом пробудил в ней чувство, которое она знала наизусть. Выбравшись из постели, Рэйнбоу Дэш с трудом нашла в себе силы приготовить завтрак. Вместо этого она подошла к окну и посмотрела на небо за ним. Обязанности повседневной жизни навалились на неё тяжким грузом. Её последняя ошибка была самой тяжелой, даже несмотря на то, что от вчерашнего дня не осталось ничего, кроме смутных воспоминаний. Остаточный туман сна скрывал детали, но это не делало бремя легче. Она представила, как выпрыгивает в окно и позволяет своим тревогам улетучиться, унося их к земле, как страницы книги на ветру. В то утро Рэйнбоу посмотрела на небо и нашла свою собственную душу. В воздухе зазвенело приглашение, которое поразило её и дошло до самых копыт. Это было одно из тех утр, когда мировой дух взывает к тебе, а твоя собственная душа откликается эхом. Да, в тот день, казалось, сам мир подталкивал её всё дальше от Понивилля, увлекая в пустынное небо. К тому времени, когда последние остатки сна улетучились из её головы, она обнаружила, что находится в нескольких милях от города. Тяга к открытому воздуху присуща всем пони-пегасам, а любовь к небу присуща их расе так же, как перья на крыльях. Когда пегас смотрит на открытое всем ветрам пространство облаков, он видит то, что скрыто от всех остальных. Огромное, необозримое небо таит в себе музыкальный потенциал для этих пони. Солнечные лучи играют на невидимых струнах, а отдаленные порывы ветра передают их звучные звуки. Музыка небес находит отклик в душе пегаса, создавая гармонию, которая является источником магии пегасов. Эта магия трепещет их крыльями и зовёт их в их величественный дом. Флаттершай всегда чувствовала себя как дома на твёрдой земле. Хотя в её сердце, несомненно, бушевали те же грандиозные чувства, что и у любой другой пони-пегаса, именно это ощущение отталкивало её от открытого воздуха. Обладая застенчивым нравом, она чувствовала себя в большей безопасности там, где земля могла поддерживать её копыта, а пышная листва могла скрыть от голого неба то, что творилось в её сердце. Рэйнбоу была совсем другой; дух Клаудсдейла жил в её крови. Будучи воплощением небесного духа, её шерсть и грива отражали национальные цвета её родины. Рэйнбоу Дэш чувствовала зов неба сильнее, чем кто-либо другой, и была наиболее глубоко очарована его голосом. Когда-то давно именно эта необычная песня привлекла её к открытому небу. Когда она была кобылкой, ей нравилось убегать от шума и суеты Клаудсдейла в безмятежную дикую местность. Она находила утешение в одиночестве. Здесь не было кумиров, которым можно было бы подражать. Не было толпы, на которую можно было бы произвести впечатление. Были только она, облака и музыка пегасиной души. Это был соблазнительный зов сирены, звучавший всё громче и отчётливее по мере приближения к месту назначения. Запах, доносимый ветром, стал сухим и пыльным. Из стратосферы повеяло прохладой и накрыло её с головой, как прилив. Сладкий воздух садов на родине уже стал исчезающим воспоминанием, когда Рэйнбоу вновь наполнил её легкие. Пока она путешествовала, её мысли были заняты исключительно интуицией, но знакомые приметы заставили её вернуться. Она бросила взгляд вниз и увидела, что дикие леса давно уступили место скалистым нагорьям, продуваемым всеми ветрами и лишённым всякой жизни, кроме чахлого кустарника и сухого мха. Перед ней возвышалось несколько каменных пиков, одиноко возвышавшихся над пустошью. В их расщелинах свистели ветры, а сеть ручейков отгоняла птиц от гнездовий на самых высоких вершинах. Самый высокий из них был расколот и осыпался на вершине, как будто в него ударила сотня молний во время какой-то древней бури. То, что казалось чахлым кустарником, заполняло отверстие в расщелине. Рэйнбоу нацелилась именно на этот куст и начала спускаться к нему. Она слегка расправила крылья с уверенностью, приобретённой за сотни предыдущих спусков. Расщелина на вершине образовывала небольшую, защищенную от ветра ложбинку. Куст на самом деле был верхушкой дерева, которое росло в этом углублении и закрывало вход, защищая его от неба. Прицелившись туда, она вытянула копыта, чтобы вдеть нитку в иголку, и прорвалась сквозь листву. Когда она проходила мимо дерева, сухие веточки и опавшие листья оцарапали её шерсть и содрали часть пуха с крыльев. На передних копытах и на лице у нее появились небольшие порезы. Рэйнбоу ударилась о мягкий песок, покрывавший основание ниши, и подняла облако пыли. От внезапного замедления движения кровь застыла у неё в жилах. Редкие капли пыли скатились и впитались в почву, встречаясь со следами копыт, оставшимися от прошлых полётов. Рёв ветра, который вездесуще звучал в ушах Рэйнбоу последние несколько часов, превратился в тихий шёпот в нише. Несколько камешков откололись и с громким стуком упали в пропасть под утесом снаружи; когда они стихли, в мире воцарилась тишина. Ничто не двигалось в лощине, кроме вздымающейся груди Рэйнбоу и трепещущих крыльев. Без острых ощущений полета, которые придавали ей сил, мысли Рэйнбоу наконец-то смогли овладеть её телом. Почему ты ничего не можешь сделать правильно? Почему ты такая неудачница? Что с тобой такое? В этот момент она с трудом помнила, что именно она сделала не так. На самом деле это не имело значения. Возможно, это даже не было чем-то особенным, просто поток забот, несчастных случаев и недостатков нарастал, пока она просто не смогла больше оставаться рядом. Ошибки никогда не приходят сами по себе. У нее могла бы быть совершенно удачная неделя, но она допустила бы одну мелочь. Только одну. Это дало бы трещину в её привычном облике “самой крутой пони в городе”. Это, конечно, не слишком её потрясло бы. Ты не станешь лучшим лётчиком в Эквестрии, если потеряешь самообладание из-за одной-единственной ошибки. Сохраняй хладнокровие, всегда нужно сохранять хладнокровие. Но что бы это ни было, это не давало ей покоя. Каждый раз, когда Рэйнбоу Дэш задумывалась о новом трюке, неудача предыдущего была прямо перед ней. Рэйнбоу Дэш думала гораздо больше, чем полагало большинство пони. Ей пришлось это сделать, чтобы не отставать от графика полётов и своих обязанностей метеопони, а также чтобы спасти всех пони в Понивилле, которые нуждались в помощи. С таким количеством пони, которые полагались на неё, у Рэйнбоу не было места для беспорядка. Вот почему, когда она не летала, она думала о том, как стать самой потрясающей пони в Эквестрии. Быть лучшей было важно, возможно, важнее всего на свете. После верности своим друзьям, конечно. И как лучше продемонстрировать свою преданность, чем быть лучшей пони, какой она только может быть? Хороший друг никогда не подводит своих друзей. Поэтому она спешила и пыталась снова проявить себя, показать им, что она по-прежнему самая быстрая и крутая пони в округе. Все пони совершают ошибки, но Рэйнбоу Дэш совершает их меньше всего. Если бы она смогла совершить ещё одно смелое спасение, показать ещё один трюк, который произвёл бы впечатление на всех пони, это компенсировало бы её неудачу. Если бы она могла быть достаточно хладнокровной, возможно, все пони забыли бы о тех случаях, когда она была не в себе. Но неудачи все равно были бы. Отягощая её крылья, притупляя разум, заставляя скучать по тому облаку, ронять дорогую статуэтку или проспать смену. Каждая новая ошибка добавлялась в список, пока ей не стало казаться, что она не сможет встать с постели, не споткнувшись о крыло. Что хорошего в пони, которая не может помочь своим друзьям? Рэйнбоу знала, как сильно жители Понивилля полагаются на неё. Как Флаттершай, какой бы робкой она ни была, могла быть уверена, что Рэйнбоу всегда будет рядом и заступится за неё. Как Скуталу смотрела на неё как на образец для подражания, как на старшую сестру, которой у неё никогда не было. Рэйнбоу могла показать ей, как парить на крыльях, которые были слишком малы для кобылки её возраста, которая, возможно, никогда в жизни не летала. Эпплджек, несмотря на то, что была яростной соперницей Рэйнбоу, осознала её силу и нашла в Рэйнбоу компаньонку, на которую всегда можно было положиться. Эти пони знали, что Рэйнбоу сильная. Её друзья всегда поддерживали её, когда дела шли плохо, и лучше, чем кто-либо другой, знали, что даже Рэйнбоу Дэш совершает ошибки. Они знали, что такая стойкая пони никогда не позволит паре промахов сбить её с толку. Они видели, как она пролетает над головой, и были полностью в ней уверены. Они едва ли обратили бы на неё внимание, прежде чем продолжить свой день. Никто не спрашивал о ней. Насколько всем пони было известно, с Рэйнбоу всё было в полном порядке. Иногда она просто улетала, и они знали, что лучше не совать нос в чужие дела. И вот, чтобы оправдать их ожидания, Рэйнбоу каждое утро делала серьезное лицо. Что бы они подумали, если бы увидели, что она плачет? Или отступила, или признала, что на самом деле в глубине души она не такая уж и сильная? Рэйнбоу знала, что она крутая, её друзья знали, что она крутая, все пони в городе знали. Почему она позволяла всему задевать её? Она просто была тупоголовой и мягкотелой. Это было на неё не похоже, совсем не похоже. Рэйнбоу была жизнерадостной, настойчивой пони, которая справлялась с любыми трудностями. Должно быть, с ней было что-то не так. Вот почему, когда жизнь становилась слишком сложной, и ошибки накапливались, Рэйнбоу убегала. Чтобы остыть, перевести дух. Чтобы спрятать Рэйнбоу Дэш, которая не смогла удержать мир на своих плечах. Чтобы у неё было время расслабиться и не напрягаться. Чтобы её друзья не увидели Рэйнбоу Дэш, которой не должно было существовать, и которая не могла удержаться на своих четырёх копытцах. Она рухнула на землю, устраиваясь поудобнее на мягком песке в нише. Горячие слёзы потекли у неё из глаз, и она закрыла мордочку крыльями. _______________________________________ Ниша была почти такой же, как и тогда, когда она впервые обнаружила её в детстве. Рэйнбоу была кем-то вроде изгоя в школе в Клаудсдейле. "Кольты" разрушили её мечты стать первоклассным лётчиком, а другие кобылки, в первую очередь, не оценили их по достоинству. Плакаты "Вондерболтов" в её комнате были потёрты по углам из-за того, что их срывали и заменяли другими. Она избегала общественных мероприятий, чтобы иметь возможность проводить дополнительные часы на тренировках. Рэйнбоу провела много одиноких вечеров над пустым школьным двором, в то время как другие жеребята смеялись друг с другом в тёплых домах или впервые целовались. Даже в юном возрасте она считала, что жизнь летуна - это жизнь одиночки. Небо было таким огромным, что в её жизни не оставалось места ни для кого другого. Несмотря на все её усилия, она не видела особых улучшений. У Рэйнбоу не было тренеров, которые могли бы направлять её, не было семьи, которая поддерживала бы её у боковой линии на пустынном поле, и не было друзей, с которыми она могла бы проверить свои навыки. Рэйнбоу, несомненно, обладала природным талантом, но её сила была неаккуратной и часто направлялась не по назначению. Особенно неприятный инцидент, произошедший во время демонстрации на перемене, принёс ей прозвище “Рейнбоу Крэш”. Это прозвище осталось за ней даже спустя годы, как постоянное напоминание о том, что в глазах других пони она была всего лишь неудачницей. В попытке доказать самой себе, что она способна на большее, чем кто-либо другой, она вылетела ночью в шторм. На большой высоте Клаудсдейла ветры дуют очень сильно, и деревья или холмы их не защищают. Земля была скрыта облаками, и город парил в тёмном море, словно в отдельной вселенной. Усиливающийся дождь ослепил Рэйнбоу, и она попала в жестокий шторм, который отбросил её под облака. Маленькое тельце Рэйнбоу не могло выделять достаточно тепла, чтобы защититься от пронизывающего ночного холода. Её шерстка и крылья промокли насквозь, и каждое движение крыльев против силы тяжести становилось всё более изнурительным. Когда ветер бил её, а вода тянула вниз, она чувствовала, что её тело скорее падает, чем парит в воздухе. Она понятия не имела, насколько близко была земля и как быстро она к ней приближалась. Даже если бы она не разбилась о землю, как тарелка с яйцами, это был только вопрос времени, когда от холода она потеряет сознание и вяло упадёт с неба. Вспышка озарила ночь, высветив белый каменный утёс, возвышающийся над бурей. Это был монолит, возвышавшийся над пустошью внизу, и самое близкое из возможных укрытий. Хотя вспышка молнии исчезла так же быстро, как и появилась, образ горы, сияющей на фоне мрака, запечатлелся в глазах Рэйнбоу, и она ориентировалась по этой записи в кромешной тьме. Словно по воле судьбы, вторая вспышка озарила скалу, теперь находившуюся всего в пятидесяти футах перед ней. Она устремилась к вершине и достигла её к тому времени, когда свет снова померк, ударившись крылом и лапой о голый камень. Ей потребовалось огромное усилие, чтобы подняться против ветра, прижимавшего её к земле, и удержаться на копытах. Её крыло теперь было не в состоянии летать, а падение со скалы, несомненно, означало смерть. Рэйнбоу хромала по открытому склону горы, отчаянно пытаясь найти передышку под шквалом ледяного дождя. Её ноги давно онемели от холода, и она поскользнулась на скользком камне под копытами. Она почувствовала, как мир накренился, и начала скатываться с обрыва. Её копыта царапали камень, но не находили опоры. До сих пор Рэйнбоу была охвачена первобытным стремлением к выживанию, но когда она почувствовала, что её власть над миром ослабевает, её охватило какое-то спокойное смирение. На этот раз Рэйнбоу действительно выложилась полностью, но этого все равно было недостаточно. Она была довольна тем, что наконец-то получила ответ на свои проблемы. Её родители, вероятно, скучали бы по ней, но будет ли скучать кто-нибудь ещё? На самом деле, её никогда и ни за что нельзя было оценить по достоинству. Даже если все её страдания были напрасны, она скоро сможет отдохнуть. Рэйнбоу случайно упала в расщелину в скале, при падении она разбилась о невысокое дерево, которое росло немного ниже входа. Она упала на песок у основания ниши, который был влажным от воды, стекавшей с дерева. Она лежала, дрожа, под каплями, стекавшими с листьев над ней. Через некоторое время онемение в её конечностях постепенно прошло. Эмоции, бушевавшие в её сердце, постепенно улеглись, и мир вокруг стал для неё более понятным. Рэйнбоу поняла, что случайно нашла убежище, и с трудом поплелась в противоположный конец лощины, чтобы спрятаться от ветра, который всё ещё дул у входа. Она оставалась там, в состоянии полудремы, до тех пор, пока дождь не утих, ветер не стих и небо не озарилось первыми серыми отблесками рассвета. За ночь её крыло и нога немного восстановились, настолько, что она смогла летать. В то утро она отправилась домой так быстро, как только смогла, и пробралась в свой дом, пока никто не проснулся. Она забралась в постель, всё ещё мокрая, и попыталась поспать пару часов, прежде чем день действительно начнётся. Когда родители Рэйнбоу проснулись, они спросили, почему она за ночь стала мокрой. Несколько резких замечаний избавили Рэйнбоу от необходимости быть честной, и проблема была быстро забыта. _______________________________________ Впадина на вершине утеса стала местом, куда Рэйнбоу возвращалась на протяжении многих лет. Это было символом убежища и безопасности во время шторма, местом, где она всегда могла спрятаться. Со временем маленькое деревце выросло и заполнило собой всё пространство, ещё больше скрывая его от остального мира. Всякий раз, когда Рэйнбоу чувствовала себя подавленной, она убегала и пряталась. В городе она старалась держаться отчуждённо, чтобы не отвечать на болезненные вопросы. Когда это становилось невыносимым, она полностью отстранялась от жизни и уезжала. Пони часто спрашивали о ней, но она уверяла их, что всё в порядке. Пока это место было открыто для неё, вдали от всех пони, о которых она заботилась, Рэйнбоу могла продолжать в том же духе. В конце концов, любая проблема исчезла бы сама собой, и она смогла бы снова стать настоящей Рэйнбоу Дэш. Рэйнбоу Дэш, которая всегда была рядом, всегда была стойкой и всегда готова помочь другу в беде. Вернувшись в настоящее, Рэйнбоу огляделась. Пещера была такой же, как всегда, - грязные насыпи древнего песка и грубые каменные стены; дерево у входа год от года становилось всё суше и голее. Солнце за окном опустилось ниже входа в пещеру, и свет, пробивавшийся сквозь листья дерева, был уже тусклым. Ил, витавший в воздухе, попал ей в рот, и она закашлялась. К этому времени она успокоилась быстрее, чем в большинстве поездок. Тот порыв, который загнал её в этот уединенный уголок мира, превратился в смутное воспоминание. Больше не было причин оставаться здесь, в этом мёртвом месте. Её мысли обратились к будущему. Когда она вернется, она сомневалась, что её друзья обратят внимание на её отъезд. В конце концов, в последние несколько раз у них ничего не получалось. И до того, как Пинки озабоченно спросила Рэйнбоу о самочувствии на прошлой неделе в Сахарном Уголке, она с трудом могла вспомнить другое время. Тогда она, вероятно, была в безопасности. Тем лучше сохранять спокойный и уверенный вид. Рэйнбоу пришлось бы нести это бремя в одиночку, как и многое другое. Она подняла крылья из пыли и с трудом поднялась на копыта. Её нос был последним, что поднялось с земли, оставив влажный след. Она расправила затёкшие крылья, резко взмахнув ими. Песок в пещере закружился, и последние капли её слёз исчезли. Рэйнбоу взлетела на ветви дерева. Забравшись на высокую ветку, она высунула голову из входа в пещеру, чтобы посмотреть на небо. Оно было ясным и насыщенно-фиолетовым, последние отблески заката отступали к западу. Солнце стояло низко над горизонтом, и на востоке показался краешек луны. Отсюда она полетит в восточные ветры обратно в Понивилль, но если она отправится сейчас, то может вернуться к рассвету. Однако впереди её ждало одинокое бдение, борющееся с ветром. Ничего такого, с чем бы она не сталкивалась раньше. Рэйнбоу спрыгнула со скалы в наступающую ночь. Она вернётся в Понивилль и займёт свое место, незамеченная горожанами. Её жизнь останется прежней, пока она в следующий раз не сбежит под открытое небо.