Новая жизнь

"Здравствуй, дорогая мисс Канроджи. Я приятно удивлена, что ты связалась со мной. Какое счастье знать, что у меня есть племянница! Я бы с удовольствием встретилась с тобой, познакомила бы с бабушкой и дедушкой, а так-же дядей. Ах, как-же твое письмо меня обрадовало! Жду не дождусь нашей встречи! Очень хотела бы увидеть тебя в своем доме. Понимаю, ты сейчас загородом, но я приеду за тобой в скором времени!"

Отправитель: Миранда Лавлейс

Адрес отправителя: Город Флоралис, ул. Верденская 44, дом 8

Получатель: Мицури Канроджи

Адрес получателя: Город Блумград, деревня Антензия, ул. Липовая 12, дом 5

Мицу чуть ли не пищала от радости. Тетя Миранда ответила! И пригласила к себе! Наконец она поведает мамину семью и увидеть столицу собственными глазами. Брюнетка прижала письмо к груди, словно боялась, что оно исчезнет, стоит ей ослабить хватку. Чернила ещё будто дышали теплом или это ей так казалось от переполнявших чувств. Имя Миранды Лавлейс она перечитала несколько раз, смакуя каждую букву, будто тем самым делала родство реальнее. Флоралис. Столица. Слова кружились в голове, как лепестки, подхваченные весенним ветром. Она показала письмо Томиоке, тот прочитал и заулыбался. — Это большая перемена, — произнес Гию после недолгого молчания. — Но по вашему голосу… кажется, вы рады. — Я очень рада, — честно ответила она. — И мне страшно. Сразу оба чувства. Он слегка кивнул, будто понял это лучше, чем она ожидала. Синеглазый лишь приобнял ее за плечи, боясь переходить границу. — Но мы ведь сохраним связь? — неуверенно поинтересовался Гию. — Конечно! Я буду присылать вам много писем, а вы мне. Иногда буду приезжать к вам, а вы ко мне. Хорошо? — Хорошо.

***

Прошёл месяц. Месяц, в котором время будто нарочно замедлило шаг, позволяя Мицури прожить каждое мгновение осознанно, словно напоследок. Дни в Антензии текли всё так же размеренно, просто, по знакомому кругу. Но для Мицури этот месяц был иным… Она продолжала помогать отцу, как и прежде, но теперь чаще проводила с ним время, аккуратно перебирала травы, сушила корни, записывала его рецепты. Он всё чаще смотрел на неё дольше обычного, словно хотел запомнить, но не решался спросить напрямую. Канроджи младшая чувствовала это и потому откладывала разговор… С Томиокой они виделись почти каждый день. Иногда она заходила в лавку просто так и без повода, без нужды в цветах. Он никогда не возражал. Их разговоры были спокойными, веселыми, милыми. Он рассказывал о редких сортах, что хотел бы вырастить, она – о столице, о тёте Миранде. Они не говорили о расставании вслух, но оно присутствовало между ними, как тонкая нить, такая… невидимая, но ощутимая. Очень ощутимая…. И вот однажды утром, когда небо было особенно чистым, а воздух прозрачным, будто перед важным событием, к дому Канроджи подъехала карета . Мицури увидела её первой из окна. Сердце пропустило удар. Карета была светлой, ухоженной, с аккуратным гербом на дверце. Из неё вышла высокая, статная, в элегантном платье девушка. Тёмные волосы были собраны аккуратно, движения уверенные, но не резкие. — Это она… — прошептала Мицури. Миранда Лавлейс. Она вошла во двор в ожидании. Когда Мицури вышла навстречу, они на мгновение замерли друг напротив друга. А затем Миранда улыбнулась, так тепло, открыто, что сомнения исчезли сами собой. — Мицу, — произнесла она мягко. — Наконец-то. Объятие было осторожным, почти робким, но в нём чувствовалась настоящая близость – будто родство не требовало времени, чтобы проснуться. Отец вышел следом. Он остановился у порога, внимательно глядя на гостью. Его осанка была чуть напряжённой, с настороженным, но вежливым взглядом. — Добро пожаловать, — сказал он. — Я… отец Мицури. — Я знаю, — ответила Миранда и слегка склонила голову. — Благодарю вас за то, что вырастили её. Эти слова застали его врасплох. У них было нелегкое прошлое… ведь ее семья была против, что-бы ее сестра вышла за нищего мужчину и убежала с ним в тихую деревушку… Разговор с отцом состоялся вечером. Дом наполнился мягким светом лампы, запахом чая и сушёных трав. Миранда вежливо отказалась присутствовать, сказав, что некоторые разговоры должны происходить наедине. Мицури осталась с отцом в небольшой комнате, где она выросла. — Ты хочешь уехать, — сказал он первым. Не вопрос, а утверждение. Она кивнула, собираясь с духом. — Я хочу узнать мамину семью, — произнесла она тихо. — Понять, кем она была. И… увидеть мир за пределами Антензии. Он долго молчал. — А я? — наконец спросил он. — Я остаюсь здесь? — Нет, — поспешно сказала Мицури. — Нет, папа. Я не хочу оставлять тебя. Миранда обещала… она сказала, что через месяц заберёт и тебя. Ты сможешь жить с нами. Или… выбрать сам. Он вздохнул, устало провёл рукой по лицу. — Я не хочу быть обузой, — сказал он глухо. — Ты никогда ею не был, — её голос дрогнул. — Ты дал мне всё. Теперь… позволь мне сделать шаг самой. Она говорила долго… о письмах, о столице, о возможностях, о том, что не собирается исчезать из его жизни. В её словах не было давления – только просьба и любовь. Он смотрел на неё, и в этом взгляде смешались гордость и боль. — Ты выросла, — сказал он наконец. — А я… должен это принять. Утром отъезд был неизбежен. Миранда держала слово – попрощалась с отцом уважительно, пообещала вернуться. Карета ждала у ворот. Перед самым отъездом Мицури зашла на цветочный рынок. Томиока был там. Он не сказал ничего лишнего, лишь протянул ей небольшой свёрток с семенами. — Чтобы ты посадила их там, где будешь, — сказал он. — И помнила, откуда они. Она улыбнулась сквозь слёзы. — Я вернусь, — сказала она. — Я знаю. Карета тронулась. Антензия осталась позади, вместе с липами, домом, детством. Впереди был Флоралис. И новая глава её жизни.