Avenger's Route. Глава 14: Зеркало Души

Я проснулся в комнате Рин. Комната была слишком знакомой… И это отдавало болью в сердце. — Видимо, они затащили меня сюда… — проговорил я, оглядевшись вокруг. Знакомый беспорядок как обычно наполнял это место. А Рин называет это порядком… Никогда не понимал её. Я быстро встряхнул конечностями. Обе руки уже были на месте. Но истощение всё ещё давало о себе знать — реальность, обычно окружающая меня, не проявлялась. — Эх… — встав с кровати, я тихо простонал. После чего быстро вышел из комнаты, не вынося атмосферы, давящей на меня. — Свой дом я, помнится, сжёг… Давно это было… Но есть проблемы поважнее. Я взглянул на часы, висящие на стене кухни. Занятия уже начались. Долго же я проспал... Но в тот же миг знакомый тонкий голосок оборвал мои мысли. — Братик, что с тобой вчера произошло? Точно… Ещё же осталась Илия. Я повернулся к ней, почёсывая за затылком. — Устал… Очень сильно. Твой Берсеркер был сильным соперником. — И всё же, ты победил его… — Но мне крепко досталось… Мне просто повезло. — Ты уже был ранен, когда пришёл. — она обиженно насупилась. — Кто ты вообще такой? Сила героя зависит от известности! А я даже твоего имени не знаю. — Я не герой, Илия. Именно поэтому и не знаешь. — А кто ты? — Никто. Сейчас я даже не человек. Лишь оружие. — Говоря это, я почувствовал, как начинают трещать костяшки пальцев. С каждым днём я только сильнее доказываю это. Безумие. — Но сейчас… Я слишком слаб, чтобы защитить вас. — я сделал вид виноватой улыбки. — О чём вы вчера говорили с наблюдателем? Братик, почему он не позвал твоего мастера? — Ничего особенного. Он узнал мое истинное имя, и обрадовался, что ему открылся шанс поговорить со мной. — Так ты всё-таки кто-то известный? Известнее, чем Геракл? — Нет. И надеюсь, что не буду… Не хочу, чтобы моя история была кому-то известна. — Но почему? Чего в этом плохого? — Есть вещи, которые я не мог не сделать… Но очень их стыжусь. — произнеся это, я начал неосознанно рассматривать свои руки. — Или вещи, которые я не мог сделать, но очень бы хотел. После этой фразы за столом повисла тишина. — А почему ты забрал меня? И вправду, почему… — Когда-то была девочка… Которую я не смог спасти от смерти. Из-за того, что был слишком слаб, чтобы помочь. Ты напомнила мне её. Я не заметил, как прикусил губу. Только сильный может что-то изменить. Слабый человек всегда будет прогибаться под обстоятельства… Как я вчера. — Она была примерно такого же возраста… И её убили прямо у меня на глазах. Я не смог вмешаться. Но должен был. Катомине… Как только я восстановлюсь, ты сдохнешь. Что бы ты не планировал. Илия не достанется никому. Да, может, она не человек. Но она имеет право на человеческую жизнь. Если даже не имеет, то я его дам. Даже если я не могу изменить своё прошлое… Я могу изменить настоящее. Раз мир так несправедлив… Раз справедливость - лишь пустые слова, созданные для глупых верующих… То я просто защищу от мира тех, кого ещё могу. Ради них… Я готов стать судьёй. — Илия, как там Сакура? — Та, с фиолетовыми волосами? — Да… — Пошла куда-то. — Наверное, прогуляться… Ладно, Илия, пока побудь одна. Я скоро вернусь, надо кое-что проверить в сарае. С этими словами я немного пригладил ей волосы, и вышел из дома, накинув на место плащ. Я хочу проверить, здесь ли сейчас Лансер. И только-только выйдя из-за ворот, я сразу почувствовал его присутствие. — Ты здесь? — На прогулку пошёл, пёсик? — знакомый нахальный голос прозвучал прямо передо мной. А из снопа синих искр появился Кухулин. — Всё ещё обижаешься? Или радуешься моим страданиям? — я криво опустил уголки губ. — Напомню, что даже я, убийца, способен проявлять милосердие. И ты тому доказательство. — Слушая это, он презрительно сщурился, но продолжал слушать. — А ты, герой, был готов убить детей. Так в чём же ты лучше меня? — Заткнись. Если бы я хотел их убить, убил бы. Замечу, что пострадали только слуга, и юнец. — он сжал зубы, и оскалился. Точно пёс. — А сейчас я прикрываю ваши шкуры… — Если ты герой, то ты должен радоваться тому, что можешь защитить больше людей. Радоваться, что придётся убить меньше. А ты хвалишься тем, что навредил только двоим. Не находишь противоречий? В ответ на это он схватил меня за ворот моего плаща, и прислонил к стене, воткнув копьё в моё плечо. — Что ты надеешься этим сделать? Запугать меня? Дружище, я не боюсь смерти. Несмотря на все мои старания, я до сих пор жив. Я схватил его руку, и с силой сжал. Но он не отпускал меня, пусть и скривил лицо от боли. — Знаешь, что меня в тебе бесит? — Он продолжил диалог. — Ты искренне веришь, что знаешь, что значит быть героем. Но при этом отрицаешь саму возможность становления им… — и с этими он ударил меня по лицу. — Знаешь, что отличает героя от убийцы? Честь. — Честь? И что же это такое? Как она выглядит? — Если бы не она, ты уже был бы мёртв. — Но я не буду убивать просто так. — с этими словами он достал копьё из моего плеча, ожидая, когда я отпущу его руку. — Не льсти себе. Ты не убил меня только из-за Катомине. Разжав пальцы, я отстранился от него, и продолжил. — И я не верю ни в честь, ни в справедливость — я доказательство того, что даже вера в них не делает из человека героя. С этими словами я вывернул его руку, после чего достал копьё, и просто кинул ему в руки, словно безделушку. — Героя делают не вера, а поступки, кретин! — Поступки? Я много раз был готов сдохнуть, чтобы спасти на одного человека больше! Повернувшись назад к нему, я громко рявкнул, пытаясь очистить голову от наступающих воспоминаний. — Да что там я… Знаешь короля Артура? Герой, избранный самим мечом в камне! Против которого взбунтовалась его же армия. Я не обращал внимания на его реакцию. Мой язык сам произносил то, что успевало всплыть мне в голову. — И после этого ты имеешь говорить о чести и справедливости в этом мире? Вы, герои, может быть, не убиваете просто так, верите в высшую цель, готовы отдать свою жизнь ради этого, но миру будет плевать! — Хва… — Плевать! Потому что те, кто не готовы этого сделать, просто не смогут оценить вашу жертву. Для них это само собой разумеющееся! С этими словами я лихо развернулся к дому, решив вернуться, пока не натворил дел. В воздухе повисла тишина, прерываемая лишь моими шагами. — Почему ты носишь маску? — Но Кухулин всё-таки решился задать вопрос. — Дьявол его знает. — я улыбнулся про себя. Ведь и вправду, знаем лишь я, и Ангра Манью. Только дьявол и знает ответ. **** Я ждал кого-то. В голове было пусто. Была только одна мысль. Мысль о том, что я убийца. На улице ночь. Вокруг нет ни фонарей, ни домов. Не слишком далеко находился большой особняк в европейском стиле, но и его было крайне трудно разглядеть. — Шиндзи! — Я воскликаю, заметив знакомое лицо. — Эмия? Чего тебе? Зачем встречу назначил? - он хмурился, но продолжал диалог. — Ты ведь тоже мастер? У меня к тебе предложение. Хочешь организовать союз? Грааль мне всё равно не нужен. Ну что, согласен? — я протягиваю руку, и искривляю лицо в подобии улыбки. Шиндзи посмотрел с недоверием. Но спустя секунду сразу улыбнулся, и пошёл ко мне. И сейчас я хотел воскликнуть. Воскликнуть, что это ловушка. — Хорошо, Эмия. Я знаю, что тебе можно доверять. — он протянул мне руку. И я пожал ему руку. Но тело не слушалось. В его руке из воздуха появился маленький, невзрачный кинжал. В тот же момент, как он пожал ему руку… Я потянул его к себе. И каждое движение отдавало мне болью. В один момент моё сердце чуть не остановилось. А кинжал уже был воткнут ему в сердце. Я снял капюшон. — Эмия… — он посмотрел на меня с ужасом. — Ошибочка вышла! — я снова пытаюсь спародировать улыбку, говоря будто бы чужим голосом. Я инстинктивно поправил волосы, и надел… Маску? — Прощай. В моей руке снова появился нож. Нож, который обжигал руку. И в тот же миг, не оборачиваясь, я кинул его в голову Шиндзи. Парень с синими волосами мёртв. Я чувствовал, как по лицу стекают слёзы. Но они были не моими. И пока я шёл по улице, мой взгляд устремился в лужу. В лужу, в которой я увидел… Тень. **** На этой ноте я проснулся в своей комнате. И испугался собственных мыслей. Он спал в комнате Рин. Казалось, подойди к нему… И всё будет решено. Но что будет решено? **** Уже вечер. Рядом никого нет. Он безучастно стоял в сарае. Просто стоял. Я тяжело вздохнул. На этот раз я намерен получить ответы. И я делаю шаг внутрь. — Авенджер… Так что же на самом деле значат эти сны? Я пытался не подавать виду. Не подавать виду что уже понял, что эти сны — воспоминания. — Я уже говорил. Галлюцинации. — он даже не ухом не повел в мою сторону. — Правда? — Да. Я подошёл ещё ближе, боясь, что он просто уйдёт отсюда. Я не мог его отпустить. — Это твои воспоминания, верно? — я безэмоционально разрезал воздух. Ответит ли он? — Просто сны. Тво… — Trace On. Мне плевать. Он врёт. Я чувствовал. В моей руке появился чёрный клинок, который я прижал к его шее. Я не хочу нанести ему ранений… Но поугрожать придется. — Хватит врать… Зачем ты убил Шиндзи? Мои глаза встретились с его расширившимися зрачками, которые спустя мгновение тут же пришли в норму, и, казалось, сверкнули в ночи. Тишина висела ещё какое-то время, пока он наконец-то не ответил. — И что же, хочешь убить его убийцу? Ты же за то, чтобы спасать всех, разве нет? — То есть ты не отрицаешь… — Моя рука едва заметно дрогнула. — Нет. Так и есть. — Он нагло взглянул мне в глаза, и плотнее прижался к клинку около его шеи. Но одновременно с этим его руке появился такой же клинок. И я не стал ждать его хода. Я схватил его за ворот плаща, и повалил на землю, зажав руку, в которой он секунду назад держал скимитар. — Ты настолько ослаб, что не можешь справиться даже со мной… — Меня охватила дрожь. — Ослаб из-за того, что защищал вас… — Защищал? Ты убил брата Сакуры! — А задумывался ли ты о причине? На этой ноте он пнул меня в живот. Затем сразу выхватил клинок из моих рук, и спустя мгновение сверху находился уже он. — Ты знаешь, что они делали с Сакурой? — он был холоден и безэмоционален. Но его руки тряслись не слабее, чем мои. — Ты знаешь… — Я знаю, что убийство было не единственным выходом! — я попытался встать, в ответ на что он сильнее надавил мне на грудь, предвидя мои попытки. — Не единственным, но самым эффективным! Этот мир не даёт вре… — Trace On! В моей руке материализовался на этот раз белый меч, которым я попытался ударить его по руке. Но он вскочил, и отошёл от меня на несколько шагов. Мы оба встали в стойку. — Даже если он был самым эффективным, это не значит, что он был лучшим, кретин! Я напал первым. Он блокировал удар, после чего попытался ударить меня кулаком, но я пригнулся, и ударил его в живот, предвидя каждый его шаг. — А кто решает, что было бы лучше? Что надо было сделать? Если был вариант лучше, почему ты не исполнил его? Почему ты позволял ей страдать?! Одновременно с этими словами он пнул меня, но не нанёс удара клинком. Просто встал, ожидая ответов. — Если ты считаешь, что можно было сделать иначе, то скажи. Скажи, что мне нужно было сделать. Давай. — А смысл думать, если ты уже убил его?! — я встал на ноги. — Не отходи от ответа! Почему ты ничего не делал? — Потому что… — Потому что Сакура не разрешала? А может быть из-за того, что она была запугана, а ты — недостаточно решителен, чтобы изменить хоть что-то? — Откуда ты… — Ты знаешь ответ! Просто не хочешь осознавать! И мы застыли, смотря друг на друга. Тишина повисла, звеня в ушах, подгоняя к принятию правды. Словно зеркало. Ответ на поверхности. Моё дыхание стало ещё более прерывистым, разрезая не только воздух, но и мой рассудок. Это было страшнее, чем удар клинком. Если это правда… — Значит… Я не стал продолжать. Я быстро схватил его за рубашку, после чего занёс нож прямо над ним. Его маска свалилась. Звон металла огласил сарай. Но этот звон превратился в треск разбитого зеркала. — Так что же, убьёшь себя? Мои опасения подтвердились. — Ты — не я! — я нервно отстранился от него. — Я ТОЖЕ ТАК ГОВОРИЛ! Я застыл, покрывшись лёгкой дрожью. — Убей меня. Отомсти. Воздай убийце по заслугам. Только это ничего не изменит. Ты станешь мной. И позже тоже будешь находиться на этом месте. — Заткнись! Я ударил его по лицу. И ещё. И ещё. И всё это время смотрел ему в глаза. В мои глаза. Кожа на костяшках лопнула от нагрузки. Но я продолжал. А он даже не сопротивлялся. Наконец, немного успокоившись, неожиданно для себя, я снова взялся за меч. — Сейбер не смогла… Так сможешь ли ты? — он невозмутимо смотрел на меня. — Она… Знала? — Губы предательски задрожали. — Она вспомнила. Вспомнила всё, что было. И знала о том, что я сделал. — Ты убил её?! — руки ослабли под тяжестью изогнутого клинка. — Как ты посмел о таком подумать… — Ты уже пытался! — Тогда я был неправ. — он отвёл глаза. — Я считал, что она виновата. — В чем? И тут же он будто бы скукожился от боли. — В чём!? — В смерти Рин. Нож выскользнул из рук от услышанной новости. — В чём?.. — Я не смог окончательно поверить его словам. Неужели это уже предрешено? — Ты хотя бы представляешь, что я пережил? — он повернулся ко мне лицом. Из его губы маленькой струйкой текла кровь. — Что бы ты не пережил, это не оправдание! — я мигом спохватился, пытаясь не думать о его словах. — Я до последнего пытался защитить всех. Даже тогда, когда пришлось сразиться с самим собой. Но он самозабвенно смотрел на меня, и с надломом и дрожью в голосе продолжал говорить. — И знаешь что в итоге произошло? Я потерял всё! И не получил ничего! Рин пожертвовала собой. — Это был её выбо… — я неуверенно пытался ему ответить, спотыкаясь о собственные же мысли. — Закрой свой рот! Он злобно крикнул на меня, при этом совершенно не двигаясь. Но его дыхание было ещё более болезненным, чем моё. Его лёгкие, казалось, сжимали тиски. — Её жизнь просто обесценили. Всем было плевать! И где же тут справедливость, которую ты так отчаянно защищаешь!? Его глаза блестели. Но не обычным красным цветом. Они блестели от влаги. — Я даже не смог увидеть её напоследок! Я не смог вмешаться! Я ничего не смог! Я не слышал её последних слов, не был на её похоронах… Я просто знал, что она умерла! Он говорил это даже не мне. Он разговаривал, казалось, сам с собой. Это была агония человека, которого режут без анестезии. — Меня даже не было рядом. Я не мог вмешаться. Мне совершенно плевать на мою жизнь. И поэтому мир решил забрать мою душу! Я всё также продолжал смиренно слушать его, пытаясь отойти от шока. Человек подо мной… Бессильно истекал слезами. — И знаешь, что самое главное? Я даже не могу умереть! Нет… Я уже умер, но обязан жить дальше, будто бы ничего не произошло… Я обязан вновь и вновь вспоминать её смерть. Обязан вспоминать, что я больше не могу даже коснуться её! Её больше нигде нет. Даже эта Рин — не моя! Я почувствовал, как сам прослезился. Я… Я наконец понял его груз. — И пусть я ненавижу себя… Ненавижу за то, что я натворил… Ещё больше я ненавижу тебя! Ты — то, чем я был. Ты — тот самый наивный сопляк, который смог это допустить. Тот самый мальчишка, который смог спасти весь мир, но как итог не смог спасти даже самое важное! После этого он скинул меня, поднял маску, и отвернулся. — Если хочешь убить меня, убей. Я никогда не боялся смерти. Возможно, это что-то решит. Я уже ничего не знаю. Если знал когда-то. Я снова потянул руку к клинку, даже не смотря в сторону оружия. Но не взял. Не смог. Не смог не потому, что это я. А лишь потому, что понял его боль. Будет ли это справедливо по отношению к нему? Встав около дверей сарая, он оглянулся, всё ещё не одевая маску. — Видя меня, ты всё ещё хочешь верить в то, что можешь спасти всех? — этим вопросом он вырвал меня из размышлений. Он всё ещё едва заметно дрожал, но его голос вернул прежние тона. — Если даже не могу… То буду пытаться. — И в конце концов станешь либо убийцей во имя мести, либо убийцей во имя справедливости. В любом случае ты станешь тем, кто будет нести на руках кровь сотен, даже если спасены тобой будут тысячи. — Да с чего ты это взял? — Я тоже думал, что смогу победить судьбу. И ты уверен, что моей целью было ЭТО? — И что ты предлагаешь мне сделать? Отказаться от всего, ради чего я живу? — Я не знаю. Я уже не смог найти ответ… И второго шанса у меня уже не будет. — он опустил глаза. — Всё, что я могу… Попытаться сделать как лучше в последний раз. И защитить Тосаку. Ради этого я готов и умереть, и убить. Даже тебя. Нет… Тем более тебя. А если ты станешь мной… То я убью тебя без колебаний. Это будет милость для всех, включая тебя. И после этих слов он надел маску, и покинул сарай, оставив меня наедине с мыслями. Что случится со мной, если я ее потеряю? Смогу ли я изменить судьбу даже зная последствия? Или же он прав?