Часть 1. Глава 1. Возвращение блудного детектива

Твой муравейник — твой надежный дом, Не потревожит тебя в нем никто.

      Ладошки потели как в первый раз, но поездка стоя на скоростном поезде придавала уверенности и полета. Жизнь — не самая приятная вещь, особенно, если в ней присутствует постоянный стресс. Но когда его нет, то тогда не хватает динамики. Постоянно нам чего-нибудь да не хватает.       Когда у детектива Лэйн совсем расшатались нервы от недосыпа, развилась тахикардия от выпитых энергетиков и кружек кофе, и ее даже положили в больницу с давлением и одышкой, она решила уволиться нахрен с работы, где постоянно сталкивалась со смертью и грязью города. Она не считала свою работу престижной, не романтизировала ее, наоборот, считала себя последним чмом, когда пазл в голове не складывался в идеальную картину, ибо преступники порой реально вели себя абсолютно не стандартно. Преступники-андроиды — еще хлеще. Кстати, о них.       Прошел год с революции Авеля, и произошедшее не утряслось и по сей день. Люди боялись андроидов, друг друга, ведь роботы смогли мимикрировать, убрать с себя все обличающие их метки. Только индивидуальность могла их подставить, ибо андроидов с разной внешностью для обыденных функций производить было не выгодно, а потому многие были на одно лицо. Но до революции нашлись и те богатенькие персоны, которые сделали себе роботов под заказ, чтобы те соответствовали индивидуальным предпочтениям.       Лэйн понимала еще тогда, когда нейросеть только развивалась, но уже вовсю использовалась в разных целях; что ни к чему хорошему это не приведет. Также считала и меньшая часть людей, но прогресс был не остановим. Что только человек не делает, чтобы удовлетворить свое любопытство, даже если в погоне за этой иллюзорной необходимостью мы уничтожим самих себя, уже успевших заметно деградировать и уступить ум андроидам.       Когда произошло восстание, Лэйн оказалась в центре событий, и ей пришлось расследовать дела о девиантах после всего произошедшего. У нее начались проблемы с нервами. Было много опасных ситуаций, связанных с андроидами, а потому она до сих пор шугалась каждого, кто был похож по поведению, и предпочитала в принципе сторониться людей, видя в каждом ходячего терминатора.       Пройдя обследование у психиатра, посидев пол года на препаратах, которые она в шутку называла «барбитурой», Лэйн сильно заскучала, так как вся новая работа оказалась для нее нудной и ужасной. Чуть ли не каждую ночь ей снился Департамент и мелькающие в нем знакомые лица: пьяная морда Лестера и злая рожа Дмитрия, который пинал кофеавтомат. Капитан Романов во сне грузил ее невыполнимыми задачами, а Лэйн парилась и всю ночь пыталась их решить. В какой-то момент в ее снах стал появляться андроид, которого зачем-то приставили к ней для расследования. После пробуждения ее долго мурашило и она помнила тот холодный взгляд глаз, что был цвета мокрого асфальта.       Двери скоростного поезда открылись, и Лэйн сделала шаг вперед, с волнением посмотрев на Департамент Полиции Роткова, словно она оказалась перед ним в первый раз. Огромный многоэтажный офис, который пугал ее совсем не как новичка своим внушающим видом и серьезными людьми. Сейчас ее тоже ждала неизвестность, немного другая, но с той же степенью потеющих ладошек и взмокшей челки. Хоть они и созванивались с Романовым, который заверил, что очень ждет ее возвращения, Лэйн было не по себе, ведь прошло уже больше полугода, и многое могло измениться и стать непривычным на любимо-ненавистной работе. И это предчувствие ее не подвело.       Она прошмыгнула в Департамент; на входе ее распознала и пропустила камера. Странная робость охватила ее в месте, которое ранее было для нее поневоле второй точкой существования в пространстве, так как приходилось засиживаться до ночи, когда шла вся шумиха с девиантами. Сейчас не то чтобы стало сильно спокойнее, ибо пока существуют люди и похожие на них искусственные существа — зло, что живет в их уме, не искоренить никогда. Именно поэтому Лэйн не любила андроидов — из-за них возникло столько проблем. Точнее, из-за людей, которые их и создали.       Ей каждый раз становилось нехорошо, когда она вспоминала, как такие девианты направляли на нее оружие или спускали курок. От такого рода экстрима теперь она стала зависима и травмирована психологически. Профессия детектива — далеко не здоровая и замечательная работа. Беда, когда мозг не осознает, что в этой реальности не выдают со значком детектива вторую жизнь. Любое опрометчивое действие рано или поздно должно привести к смерти.       Несмотря на все страхи Лэйн, капитан Романов радушно встретил ее перед своим кабинетом. Даже слишком радушно.       — Неужели? Уже весь отдел думал, что ты завязала с этим. Но ты вернулась, как верный, прожженный нарко… кхм! — Романов приобнял за тоненькую талию Лэйн, чуть не переломив ее напополам, как тростинку. Глаза начальника сверкнули огнем, и Лэйн от прикосновения вкупе со взглядом стало не по себе, ведь отношения с Борисом Романовым были весьма сложные и неподчиненные законам логики.       На работе романы не приветствовались, но в тайне — почему бы и нет. Борису и Лэйн и слова бы кто в лицо не сказал, но последняя не знала наверняка, а нужно ли оно ей. Романову — сорок два, Лэйн — двадцать семь. Секс — огонь, и если бы вся жизнь состояла из него, то она бы даже думать не стала — согласилась.       Но в мире, где все неподвластно стабильности и размеренности, в котором кишат новые искусственные существа со своими правами, хочется чувствовать свободу, а не угасание с закостеневшим человеком, который на пятнадцать лет тебя старше. Казалось бы, если есть желание — преграды рассыпаются на пути, но для Лэйн все было преградой. В первую очередь, она сама, ее нестабильное эмоциональное состояние. Она попросту не могла вытерпеть кого-то в своем доме, пространстве, которое служило ей крепостью от сумасшедшего мира. Романов мог бы стать ей защитой, но в ее глазах он все еще начальник, с которым не надо портить отношения размытием границ и нарушением субординации.       Лэйн не стала смеяться в ответ на неудачную шутку, хоть и весьма вписывающуюся и отсылающую к прошлому. Года два назад шутки про наркоманов были весьма уместными из-за наркокурьеров-андроидов, которых запрограммировал очередной хакер.       — Вы такой юморист, капитан Романов. Как Поперечный. Знаете? Нет? Ну, и слава Богу.       Лэйн вдохнула знакомый запах, каким пах кабинет Романова. Теми же бодрящими, одеколонистыми духами, которые давно стали ассоциироваться с работой.       — Как бы не пыталась отвертеться, все равно все дороги ведут сюда. Так что да, верное сравнение, капитан Романов, — все еще прокручивая в голове сказанную фразу начальником, Лэйн не удержалась от второго комментария. Задумавшись, она неловко откинула назад темно-вишневые волнистые пряди.       Она почувствовала, как ей стало жарковато в черной водолазке, поверх которой была накинута белая рубашка — ее излюбленная одежда нормиса, которую она надевала только для работы. Вот в нерабочее время Лэйн могла оторваться: стать неформалом и пойти на концерт любимой группы, которая сочетала в себе направления рока и рэпа, как и Лэйн совмещала в себе шизоидную и аутичную сторону. Она кем себя только не считала: аутистом, социофобом, шизофреником, но все это было лишь ей додумано и накручено. Психиатр говорил ей только о тревожно-депрессивном расстройстве. Лэйн терпеть не могла показывать то, что скрывалось внутри — попытки были в прошлом, но ее тогда никто так и не понял. И психотерапевт со своими проработками не помогал: чем больше Лэйн копалась в себе, тем сильнее выгрызала и увеличивала кровоточащую дыру в груди, и с такой же силой хотелось вгрызться в нутро другим, чтобы они поняли, какого это.       Лэйн всегда чувствовала себя ненормальной, но знала, что умеет мимикрировать в общество, нацепив маску социальной роли. Быть может, она презирала андроидов за точно такую же способность. Лэйн часто представляла себя в этом протезе, удивительно похожем на ее родное лицо, а когда приходила домой — снимала и оставалась наедине с пустотой и острой болью в груди, с дырой одиночества, которую никакая любовь не смогла заполнить. Мир летит в тартарары, и чему здесь можно радоваться?       — И правильно, что пришла, у нас тут поспокойнее стало, по крайней мере, ты не будешь все взваливать на себя. Сейчас у нас нарисовался один отличный кадр, который более, чем стрессоустойчив, и умеет выполнять невозможные для человека задачи, — Романов уселся в свое кресло, тут же взяв со стола стаканчик с кофе. — Будешь? У нас новый автомат поставили совсем недавно.       — Нет, кофе мне категорически запрещено пить, — Лэйн для убедительности показала руками крест. — У меня от него сердце колотится, и паника начинается, он точно не улучшает мою работоспособность. Как и ваши намеки о новом кадре. Я даже боюсь думать, верно ли предполагаю?.. А Лестер? Уволился что ли?       Романов сначала загорелся, но после слов о Лестере сразу потух.       — Так он же ж уволился через два месяца после тебя. Помотало же вас… После твоей истери… кхм, бурного всплеска эмоций и ругательств, твоя подруга, Анна, тоже уволилась. Я до сих пор не понимаю, почему вы так поругались, да еще и на работе… Но да ладно, не будем о плохом, в то время всем было нехорошо, и я прекрасно это понимаю. Но после твоего ухода все как будто посыпалось, — заметил капитан, проговорив это мягким, бархатным тоном. В его глазах плескалась нежность, и Лэйн от нее было неловко. Она не хотела снова впутываться в горизонтально-постельные отношения.       — Не после моего ухода, а после восстания искусственного интеллекта, — возразила Лэйн, и от воспоминаний закололо в душе иглами.       Романов кашлянул, согласно кивая.       — Да, тогда была действительно большая заваруха, которая привела нас к тому, что мы имеем сейчас. У андроидов хоть и есть права, но за ними следят куда пристальнее, чем раньше. Ведь теперь мы изучили потенциального врага и знаем о его методах совершения преступлений. Ты точно вернулась в форму, и мы можем опереться на тебя? — Борис Романов посмотрел на нее считывающим, профессиональным взглядом, отчего Лэйн вздрогнула, в мыслях напоминая себе, что он начальник и они не на равных.       — Точно. Но я все еще терпеть не могу андроидов после всего произошедшего, но теперь они так въелись в наше общество, что я ничего не могу с этим поделать, только как устранять девиантов.       — Без фанатизма только…       — Если бы я их боялась настолько, — продолжила Лэйн, — что я бы не могла контактировать с ними для работы, то я непременно бы закрылась дома и жила на доставке, которую, кстати, тоже разносят роботы. И да. Я тоже слежу за своим эмоциональным состоянием, и знаю каждого своего внутреннего врага в лицо. А что до внешних… Вы говорили о напарнике. Сколько ему лет? — Лэйн прищурила глаза, надеясь, что Романов тут же развеет ее опасения. Но те и не думали пропадать, наоборот, по глазам капитана она поняла, что они уже переполнили стакан, и неприятная голубая жидкость залила воображаемый стол. И даже на полу остались маслянистые тириумные пятна.       Взгляд Романова беспокойно забегал. Он выдавил извиняющуюся улыбку и заговорил:       — О напарнике сейчас расскажу… Эм… Его к нам прислали из Rosbot, — он сглотнул, вытерев потный лоб платком, и как затараторил, стоило только увидеть пронзительный, напряженный взгляд Лэйн. — Его еще до революции создали, не точная копия Авеля, земля ему железной стружкой, но более улучшенная версия. После признания прав андроидов его сделали свободным, но изначально он был запрограммирован на безэмоциональность и четкое следование алгоритмам. Так что рамки у него жесткие, ограничения в свободе, конечно, сняли, но неизвестно, как он поведет себя в работе с тобой. О-о-о, я вижу как ты напряглась, но все хорошо, от него не должно быть проблем, просто говорю, что неизвестно, захочет ли он быть более человечным или будет существовать с заложенной в него базой. Он только приспосабливается у нас, но у него нет трудностей или волнения как у обычного человека, а еще он весьма…       — О как! — не выдержала Лэйн, по-идиотски улыбаясь. — Капитан Романов, это вы мне сейчас все проговариваете, чтобы я сразу же не развернулась и не ушла, услышав об андроиде? Поверьте, не стоит. Но я охренеть, как ошеломлена, что спустя больше полугода у вас так все переменилось! То есть мне работать с ним, как это делал Дмитрий с Авелем?       — Да. Опережая твой вопрос, отвечу, что Дмитрий больше связываться ни с кем из роботов не хочет, особенно с тем, кто так похож на Авеля. Он пугается Каина и не подходит к нему. Поэтому я решил, что тебе будет с этим попроще. Ты же не ярый ксенофоб? Я помню, как ты отлично коммуницировала с андроидами и проводила допросы.       Лэйн растянула губы в полосочку, понимая, что это любимая мягкая манипуляция начальника.       — Я тот еще ксенофоб. И как бы хорошо не отзывались о машине, я все равно знаю, что со встроенным ИИ она непредсказуема. Я не хочу работать бок о бок с роботом, что может угрожать моей безопасности.       — Чушь собачья, — отмахнулся Романов. — Робот без ИИ — что человек без мозгов. Его много и долго тестировали. Ничего не должно произойти…ммм… такого. Давай ты хотя бы поработаешь с ним первое время, а если не захочешь, то мы что-нибудь придумаем или перепоручим его кому-нибудь другому? — Романов перекинул ногу на ногу и подался вперед, гипнотизируя Лэйн голубизной своих глаз.       «Какого хрена нельзя сделать это прямо сейчас? Пришла, называется, на любимую работу, а мне андроидом тычут. На хрена тогда я нужна? Пусть сам тогда все расследует этот Каин… И имя дурацкое, как у его прошлой версии. Не сулит ничего хорошего…» — Лэйн закатила глаза, но все же нехотя кивнула. Уходить и пытаться найти в который раз нормальную работу она не хотела. Лэйн была связана с этим местом и никакой андроид ее отсюда не вытурит.       — Хорошо, попробуем поработать на ваших новых условиях, капитан. Но если я сорвусь или тут же прибегу к вам с ором, что кусок пластика хочет меня убить, то вас не должно сильно это удивить.       — Я тебя понял, а теперь давай я тебя с ним познакомлю, и ты убедишься, что он совсем не плох, этот кусок умного пластика, — Романову кто-то позвонил по голографону, и он дал знак идти знакомиться самостоятельно.       Считай, Лэйн уже приняли на работу. Только договор потом нужно подписать в электронном виде, вся информация же о ней до сих пор хранилась как о бывшем сотруднике.       Лэйн тихо прикрыла дверь, неловко оглядывая офис. Лишь некоторые лица были смутно знакомыми. Она прошла за свой прежний стол, но никого не заметила. Или не хотела замечать. Пока она оглядывала включенную голографическую панель, что пришла на смену компьютерам, бумажки на столе, гадая, кто же за ним сидел, неожиданно, плавно, тихими шагами подошел он. Столкнувшись с его холодным, изучающим взглядом, Лэйн вздрогнула, тут же встала на ноги, и рука потянулась к невидимой кобуре. К сожалению, оружие ей еще не выдали. А тот, скотина, словно видел каждое ее движение наперед, иначе как можно объяснить, что он моментально отреагировал какой-то поганой, нечеловеческой, пугающей улыбкой, от которой можно легко словить эффект зловещей долины?       Лэйн с выдохом прошептала матерное слово, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди. Новый напарник был поистине отвратительным и отталкивающим, не то что мягкий и милый Авель, который с лицом мимимишного песеля смог провернуть целую, мать его, революцию. Видать, Романов не договорил, и этого экспоната создавали военные как убийцу, а не следователя.       — Ну, привет, — прошептала Лэйн, не смотря больше тому в глаза, а разглядывая его черную водолазку и белую рубашку — у них до странности похожий стиль. И оттого она почувствовала к нему еще большее отвращение.       — Добрый день, детектив Синнер, я Каин, специальный агент, — самая необычная, но все же ИИ-шная манера речи, черт, как в ней могли проскальзывать нотки насмехающейся интонации? Ее фамилию он произнес как что-то непотребное, отчего захотелось выжечь ее со всех документов, если бы те были бумажными.       И вот он — ступор. Как вести себя с роботом? Как с человеком? Бред. Как с тостером? Обидится и закопает в лесу. С уважением, как к другой расе? Слишком сложно со своей ксенофобией.       А это существо еще так разглядывает пристально. Каждую волосинку на водолазке небось заприметил. У самого такая шевелюра на голове — пепельные волосы, прядки которых ниже лба; с нее точно ни одна волосинка не упадет — пришито намертво.       — Я так полагаю, что моя презентация, проводимая капитаном Романовым, вам не понравилась, потому не буду говорить о том, что я самая лучшая модель, созданная в РосБоте. Я обладаю рядом уникальных характеристик и способностей, среди которых интеллект выше среднего, способность анализировать улики, распознавать лица, запоминать огромные объемы информации, а также способность контролировать эмоции. Я никогда не устаю, никогда не ошибаюсь и всегда сосредоточен на своей цели. Это делает меня идеальным сотрудником полиции. Вы можете считать иначе, но все перечисленное ранее — неоспоримый факт.       Лэйн нахмурилась, встала в позу, скрестив руки на груди.       — Заметь, GRX600, — Лэйн мельком прочитала белую нашивку на водолазке, — я еще тебе слова сказать не успела, а ты начал самопрезентацию. Это тебя РосБот запрограммировал, чтобы ты себя и их рекламировал?       — Нет, просто у каждого есть место, откуда он, и по этому месту можно понять, какой человек по характеру. Я не стыжусь своего происхождения и привожу достоверные факты. А вы, детектив, стыдитесь вашей Родины?       Сердце у Лэйн пропустило удар. Вот же чертила! И пяти минут не прошло со знакомства, а он уже задевает, как профессиональный соперник на баттле, точно выверенными способами и тонкими панчами. Она одернула рубашку, потом посмотрела в изучающие, пристальные глаза. Нет, таких глаз не бывает у людей. Они неживые, полностью сосредоточенные и устрашающие. Это не человек. И все нутро ужасается и кричит об этом.       — Я ни в коем случае не стыжусь. Просто не говорю на каждом шагу, что я детектив, присланный из Детройта и все прочее. Это бред, кому нужна эта информация? Гораздо важнее — мое настоящее здесь. А ты, сколько бы лет не прошло, будешь трещать о своей принадлежности к РосБоту. Потому что ты машина, и ничего произошедшее в твоей жизни никогда не перевесит того, что ты просто, мать твою, искусственно созданный механизм.       — Боюсь, вы можете апеллировать только тем, что у меня нет эмоций, но в интеллекте я в тысячу раз превосхожу вас, и пока вы соображаете, как остроумно мне ответить, я выполняю тысячи задач, не отрывая от вас взгляда, от которого вы так ежитесь. Право, мне скучно разговаривать с вами, и весь диалог был мной инициирован только для составления вашего психологического портрета, чтобы понять, как с вами работать.       Говорить, что Лэйн охренела со всего сказанного, значит, ничего не сказать. Эта сучья машина была настроена явно агрессивно. Гребанный андроид даже не пытался подмазаться и вести себя мило, как предыдущая модель. Он просто ударял в лоб, как непробиваемый, тяжелый терминатор, коим и являлся.       А еще GRX600 со спокойной, едва различимой улыбкой ждал реакцию Лэйн. А что она? У нее сорвало крышу, и все настроенные шестеренки слетели, посыпались градом все установки психотерапевта, ведь человек — не машина, чтобы быть холодным, когда задевают его эго.       Ее взгляд заметался по окружающим предметам, в надежде найти то, чем можно кинуть в оппонента. Но под рукой ничего нужного не оказалось. Еще и капитан Романов подошел.       — Пообщались? Что ж, Лэйн, можешь заступать с завтрашнего дня, — Романов тут же считал напряжение между невольными напарниками и решил как можно быстрее увести Лэйн, пока она не завелась на полную катушку. — Пойдем, я выдам тебе оружие.       Лэйн пошла за Романовым, спиной чувствуя въедливый взгляд андроида. Он словно намеренно зеркалил ее отношение к нему. Еще до того, как им удалось поработать вместе, он заранее знал о ней самое главное, будто выдрал из нее человеческую суть, делая ее понятным, примитивным механизмом, в котором не было ни чего-то эфемерно высокого, ни логики. Только нелогичные всплески эмоций и поток бессознательных мыслей. А может, все это было лишь ею надумано.