Ким Намджун(RM)

Твой живот стал круглым и тяжелым, как спелый плод, а Намджун уже нервно собирал чемоданы. Его пальцы, обычно такие уверенные, когда они касаются твоего лица, слегка дрожали, застегивая молнию. "Я вернусь до родов. Обещаю. Буду на каждом УЗИ по видео-звонку", — говорил он, прижимая ладонь к твоей выпуклости, словно давая клятву и тебе, и тому крошечному существу, что толкалось изнутри в ответ. Его запах — песок и теплый ветер — еще долго витал в подушках после того, как дверь за ним закрылась. Сначала было не так страшно. Видеозвонки каждый день, иногда посреди его ночи, когда он, уставший, но сияющий, слушал, как ты описываешь очередной толчок ножкой. Он давал имена твоим капризам, пел колыбельную через экран, его голос, знакомый миллионам, звучал тихо и предназначен только вам двоим. Но потом сроки начали поджимать, а дата его возвращения отодвигалась из-за непредвиденных обстоятельств. Твоя тревога росла вместе с животом. Пустота в доме стала ощутимой, физической. Схватки начались глубокой ночью, на две недели раньше срока. Резкая, обжигающая волна внизу живота. Ты звонишь ему, но трубку не берут — концерт в другой части света. Сообщения остаются непрочитанными. Боль, похожая на прилив, накрывает снова и снова. Соседка, которую ты едва знала, отвезла тебя в больницу, ее испуганное лицо мелькало в боковом зрении. Все плыло: яркий свет потолка, голоса медсестер, холодная кушетка. И эта невыносимая, разрывающая боль, которую не с кем разделить. Ты кричала. Не от боли, а от его отсутствия. Вцепилась в поручни кровати, представляя, что это его рука. Губы шептали его имя между схватками, как мантру, как заклинание, которое должно было его материализовать. Но вместо него была только добрая, но чужая акушерка, которая вытирала твой пот и говорила: "Давай, милая, ты справишься". И ты справилась. В тот миг, когда оглушительный, яростный крик разорвал воздух, а на твою грудь положили маленькое, липкое, неистово кричащее чудо, мир перевернулся. Это была девочка. Твоя с Намджуном девочка. Ее крошечное личико было сморщенным и прекрасным, а в чертах угадывалось что-то от него — разрез глаз, форма бровей. Ты плакала, смеялась, прижимая этот теплый комочек к груди, заливаясь слезами облегчения и безумной, всепоглощающей любви. И тут же — острой, колючей щемящей болью, что его нет рядом, чтобы увидеть это. В палате было тихо. Девочка, накормленная и чистая, спала в прозрачной колыбели рядом. Телефон на тумбочке наконец завибрировал. Экран ослепил в полумраке: десятки пропущенных звонков, сообщения. Видеовызов от Намджуна. Ты с трудом взяла трубку, пальцы дрожали. На экране возникло его лицо — бледное, изможденное, с темными кругами под глазами и следами грима на висках. Он был за кулисами, за его спиной мелькала суета. "Любовь моя, прости, я был на сцене, я…" Его голос сорвался. Он увидел твое лицо, твои заплаканные, но сияющие глаза, и его собственные наполнились ужасом и надеждой. "Уже… все? Ты… как ты?" Ты не говорила. Просто медленно развернула камеру, направив объектив на спящее личико твоей дочери, укутанной в розовое одеяло. На экране стало тихо. Ты видела, как его глаза расширились, как он замер, перестав дышать. Потом его лицо исказилось — смесь восторга, шока, глубочайшего сожаления и любви. Он закрыл глаза, его плечи затряслись. Слабый, сдавленный звук вырвался из его горла, больше похожий на стон, чем на плач. "Она… она наша?" — прошептал он, не в силах отвести взгляд от экрана. Ты кивнула, не в силах вымолвить слово из-за кома в горле. "Прости… прости, что не был там. Прости…" Он повторял это снова и снова, и по его щекам, стирая грим, текли черные дорожки. Он смотрел на свою дочь, словно пытаясь впитать каждый пиксель ее изображения. "Она идеальна. Ты идеальна. Я… я вылетаю с первым же рейсом. Я буду с вами. Скоро." Ты наконец нашла голос, хриплый и тихий: "Посмотри на нее, Намджун. У нее твои брови. Она зовет тебя." Он положил ладонь на экран, как будто мог коснуться ее через тысячи километров. "Привет, малышка. Это твой папа. Я уже в пути. Я уже лечу к тебе." И в тот момент, глядя на разбитое, но бесконечно любящее лицо мужа на экране и на мирно спящую дочь рядом, ты поняла. Страх и боль отступали, их место заполняла тихая, усталая, но непоколебимая уверенность. Теперь вы были не просто двое. Вы были трое. А он, несмотря на расстояние, уже был здесь, в этой комнате, в ее первом вздохе и в твоем сердце, которое билось для них обоих.