Часть 40

Я загородила Влада собой, раскинув руки. Он попытался оттолкнуть меня, но я стояла, как скала, не сдвигаясь с места. Слезы ручьем текли по щекам, душили, мешали дышать. – Хватит… – прошептала я сквозь слезы, но меня никто не услышал. – Прошу… Я закричала, что было сил. Голос сорвался, превратившись в хриплый стон. – ХВАТИТ! На этот раз меня услышали. Парни замерли, ошарашенно глядя на меня. Влад опустил кулаки, Данияр отвернул лицо. Воцарилась тишина, нарушаемая только моим прерывистым дыханием и всхлипами. В этой тишине я чувствовала себя совершенно разбитой и беспомощной. Мой мир рухнул, и я не знала, как его восстановить. Тишина висела в воздухе, тяжелая и гнетущая. Все взгляды были прикованы ко мне, но я никого не видела. В глазах все плыло, в ушах звенело. Только боль – тупая, ноющая, всепоглощающая. Алёна, обеспокоенная, подбежала к Владу. Она трогала его лицо, осматривала раны, а потом начала нежно расцеловывать. – Владуся, все хорошо? – ее голос дрожал от переживаний. В этот момент меня словно окатили ледяной водой. Застыло все внутри. Я увидела заботу Алёны, увидела, как она смотрит на Влада… и поняла. Осознание ударило, как молния, пронзив насквозь. Мне было больно. Не от драки, не от Данияра, а от понимания, что Алёна всегда любила Влада. И, возможно, он любил ее в ответ. А я была просто другом, плечом, в которое можно поплакать. Я холодно посмотрела в глаза Данияру. В них не было раскаяния. Только злость и какая-то жалкая беспомощность. Я развернулась и ушла, не сказав ни слова. Данияр пошел за мной. Я слышала его шаги, но не останавливалась. Не хотела слышать его оправдания, его ложь. Не хотела видеть его больше никогда. Мне нужно было бежать. Бежать от него, от Алёны, от Влада, от всего этого разбитого мира. Бежать туда, где я смогу вдохнуть полной грудью и собрать себя по кусочкам. Если это вообще возможно. Данияр догнал меня у самого выхода из школы. Схватил за рукав моей зимней куртки, грубо развернул к себе. Куртка пахла школьной столовой и чем-то химическим из кабинета химии. – Послушай, – начал он, задыхаясь, – Я… я все объясню. Это вообще не то, что ты думаешь. Я дернула плечом, освобождаясь. Рукав остался чуть ли не в его руке, так сильно я дернулась. Надо было надевать другую куртку, эту он мне подарил на Новый Год. – Не трогай меня, – прошептала я. Голос дрожал, выдавая всю ту боль, что клокотала внутри. Но я старалась держаться. Не плакать. Не перед ним. – Дай мне шанс, – продолжал он, игнорируя мою просьбу. – Она сама… Да я пьяный был! Понимаешь? Праздновали поступление… Поступление. Ему 18, он уже взрослый, поступает в универ. А я... я еще в школе, готовлюсь к экзаменам. Эта разница вдруг стала ощутимой, как никогда раньше. – Пьяный? – я с горечью усмехнулась. – И что? Если ты пьяный, тебе можно целовать других девок? Я чувствовала, как комок подступает к горлу, но сдерживалась. Нельзя показывать ему свою слабость. – Я люблю тебя, – выпалил он, и эти слова прозвучали так жалко и фальшиво, что мне стало противно. – Любишь? – повторила я, глядя ему прямо в глаза. В этих глазах, еще недавно казавшихся мне самыми красивыми в мире, сейчас я видела только страх и какую-то глупую браваду. – Если ты любишь, то как ты мог так со мной поступить? Как ты мог предать меня? Слезы все-таки потекли по щекам. Я вытерла их рукавом куртки, стараясь не размазать тушь. – Мы закончили, Данияр, – твердо произнесла я. – Между нами все кончено. Я развернулась и пошла прочь. Покинула территорию школы, оставив за спиной его жалкие оправдания. Я уходила, а вместе со мной уходила часть моей юности, часть моей наивной веры в любовь. И впервые в жизни я чувствовала себя взрослой. Взрослой и невероятно одинокой. Я сидела в парке на самой дальней скамейке, под старым, корявым дубом. Холодный ветер трепал мои волосы и нес с собой запах прелой листвы. Мир вокруг казался серым и безжизненным, как и я сама. Издалека я увидела машину, медленно подъезжающую к парку. Узнала ее сразу – отцовская старенькая "шестерка". Когда она остановилась, из нее вышли Алёна и Влад. Мои колени задрожали, когда я увидела их приближающиеся силуэты. Влад шел немного позади, опустив голову, а Алёна… Алёна смотрела на меня с такой болью и сочувствием, что я не выдержала. Я бросилась к ней, как к спасательному кругу. Она раскрыла объятия, и я утонула в них, захлебываясь слезами. – Прости… прости меня, – шептала я, не зная, за что именно прошу прощения. За свою боль, за свои подозрения, за то, что ворвалась в их жизнь. – Тише, тише, – Алёна гладила меня по голове, как маленькую. – Все хорошо. Все будет хорошо. Ее объятия были такими теплыми и надежными, что я, наконец, почувствовала хоть какое-то облегчение. В этот момент я поняла, что Алёна – не соперница, не предательница, а настоящий друг. А Влад… Влад просто любит ее. И это нормально. Отстранившись от Алёны, я взглянула на Влада. Он стоял в стороне, с виноватым выражением лица. Я слабо улыбнулась ему, и он в ответ неуверенно кивнул. Может быть, все не так уж и плохо. Может быть, из этих осколков разбитой жизни еще можно что-то слепить. С помощью настоящих друзей.