Грабители. Глава 8

Глава 8 Урсула 04.07.9583 года от В.Т., день Полифеда, герцогство Поющих Озер, город Хараман Великая пирамида Магды В пирамиде всегда стоял полумрак. Лишь тусклый фиолетовый свет колдовских факелов освещал каменные стены, испещренные письменами, рисунками и символами настолько древними, что их значение оставалось тайной даже для большинства ночных вестников первого круга. Впрочем, Урсула прекрасно умела обходиться вообще без глаз. Ее слух и нюх были куда более острые, чем у людей, а годы бесконечных изнурительных тренировок развили реакцию и природное чутье до предела. Подготовка ассасинов была безупречной, и ни один враг не мог застать воинов Магды врасплох. Однако тело, лежащее перед ней, опровергало это. - Как это произошло, учитель? - спросила тортоланка, все еще не веря своим глазам. Ее наставник стоял напротив. Это был высокий, грузный человек, которому явно перевалило за сорок. Его круглое некрасивое лицо с большими щеками и маленькими глазками не выдавало никакой скорби или удивления - только привычное выражение скуки. - Он сам виноват. Мне донесли, что наш бывший брат решил поиграть на публику. Ахелион потерял концентрацию, и один из этих грабителей подобрался к нему сзади и снес голову первым же ударом. Проявил больше профессионализма, так сказать. Удар был не простой, горизонтальный. Обычному разбойнику такой не сделать... Между ними, на выступающей до уровня пояса каменной плите лежало обнаженное тело молодого мужчины. Оно было красивым, подумалось Урсуле. Руки с выступающими венами, длинные пальцы, плоский живот, небольшая поросль ниже. На секунду она даже забыла о кровавой ране, отделявшей голову Ахелиона от тела. Возможно потому, что она, не умеющая в жизни ничего, кроме фехтования, убийства и войны, все никак не могла заставить себя смотреть на его бледное лицо. - Учитель... - ее низкий голос дрогнул - Лорд Балгорран. Я бы хотела... Я бы хотела просить Вас разрешить мне дать клятву вендетты. - Вендетты? - скучающее лицо Балгоррана расплылось в усмешке. - Тот, кто убил Ахелиона, представляет опасность для нашего дела. Я считаю, что мы не можем позволить такому воину разгуливать на свободе. Балгорран зевнул. Урсулу передернуло от такого демонстративного пренебрежения. Она хорошо знала бесстрастность учителя, но в текущей ситуации это казалось ей чрезмерным. - Девочка моя - Балгорран смотрел на нее, и на миг в его глазах полыхнули эмоции - Неужели дело только в твоей заботе о благе нашего ордена? Чем я заслужил такое неуважение? - Учитель - Урсула склонила голову - Вы знаете. Вы знаете, что Ахелион был близок мне. - Знаю. И подозреваю, как много он для тебя значил. Но привязанности губят воина, Урсула. Ничто не должно представлять для тебя ценность - лишь воля нашей богини и слово контракта. Ахелион подвел нас, и скорбеть по нему не стоит - Балгорран снова зевнул, как отец, в сотый раз прочитавший сыну одну и ту же нотацию. Взгляд Урсулы невольно уперся в лицо Ахелиона. На нем застыло выражение насмешки - будто сам мертвый друг усмехался ее попытке выпросить у Балгоррана право мести. - Постарайся придумать обоснование получше - голос учителя вернул ее обратно - Если ты сможешь убедить Далилу и Армиситу, я возражать не стану. Я созвал совет по поводу твоей вендетты, мы будем ждать тебя, как только закончишь с обрядом. - Учитель... - Урсула склонилась в поклоне. Слова благодарности замерли в горле. Балгорран улыбнулся и вышел, оставив ее с Ахелионом. То есть, оставив ее одну. Урсула взяла один из висящих на стенах факелов и встала у изголовья плиты. У пурпурного огня была еще одна странная особенность - он не согревал. Иногда Урсуле казалось, что рядом с пламенем по коже даже бегут мурашки. Она положила свою широкую, покрытую толстой морщинистой кожей ладонь ему на грудь. Ее ногти, заточенные до остроты кинжалов, без труда рассекли кожу на груди Ахелиона, и Урсула принялась выводить на теле религиозные символы, призванные направить душу воина в обход земли мертвых, к садам Магды, их темной и единственной повелительницы. - Да сойдутся три пути в один - зашептала она - да скроет сумрак твои следы, да погубит отрава твои преграды, да поведет тебя клинок сквозь вечную тьму. Тьма за нашими глазами и тьма перед ним, все рождается во тьме и все в нее вернется. Да падет твое семя в лоно Матери теней, да станешь ты цветком прекрасным на груди ее. Да согреет тебя холод пурпурного пламени! Закончив, она вытянула над телом руку с факелом - и огонь устремилось к свежим ранам, с яростью хищника вгрызаясь в мертвую плоть. Письмена вспыхнули, освещая заблудшей душе путь во мраке вечной ночи, и, прежде чем огонь покрыло все тело Ахелиона, взгляд Урсулы упал на шрам возле его правой кисти. Балгорран привел маленькую тортоланку в братство, когда ей было меньше пяти лет от роду. В те годы ее учитель чаще бывал на заданиях, чем в пирамиде, и Урсула часто проводила время либо одна, либо с другими аколитами. И большинство детей, как оказалось, были очень враждебно настроены к зверолюдам. Скоро их насмешки перешли в попытку доказать свое превосходство физически. Тогда выяснилось, что маленькая черепашка гораздо лучше усвоила навыки рукопашного боя, а ее когти и панцирь не чета мягкой плоти и хрупким костям людей. Это привело к тому, что, когда ей исполнилось десять, ее захотели убить. После очередной изнурительной тренировки Урсула возвращалась в свою келью, еле волоча ноги. Ночных клинков учили всегда быть на стороже, но тогда она позволила себе расслабиться. Внезапно ноги вспыхнули огнем - удар клинка рассек ей мышцы как раз там, где заканчивался панцирь. Вскрикнув, Урсула упала на колени. Тогда двое ее обидчиков возникли из-за поворота, а третий вышел из-за спины и встал прямо перед тортоланкой. У всех в руках были мечи, и на этот раз шансы Урсулы стремительно падали на дно. Мастера не поощряли междоусобицы среди аколитов, но в эту секцию пирамиды они заходили редко - ждать помощи было неоткуда. - Ты сдохнешь - их лидер, потрясая окровавленным мечем, вышел вперед. У него были рыжие волосы и куча веснушек, которые цвели круглый год даже под светом фиолетовых факелов - Сдохнешь на коленях, иноземная мразь, как и положено всему твоему грязному роду! Ненависть, которая была в его словах, удивила Урсулу чуть ли не больше, чем внезапное нападение. Она ожидала издевательств и унижения - однако столь откровенную враждебность аколиты к ней еще не проявляли. Она пыталась понять, что вызвало такую ненависть, но ее раздумья прервали. - Игнис, а ты редкое ссыкло! - еще один мальчик вышел из темноты за спиной Урсулы. Она не видела его лица, но узнала по голосу. Это был Ахелион - он не блистал боевыми навыками, но другие дети любили его за открытость и чувство юмора, столь неестественные в мрачном каменном мешке. С Урсулой он особо не общался - закрытая в себе девочка и душа компании существовали в разных полюсах. Естественно, Ахелион иногда подкалывал ее - но без выраженной злобы и не больше, чем остальных. - Потеряйся, придурок! - крикнул Игнис, а один из его сообщников добавил - Ах, ты разве не видишь? У нас тут серьезный разговор! Одним прыжком Ахелион очутился рядом с Урсулой. Теперь меч смотрел ему в грудь, но это вообще не смущало его - они каждый день видели перед лицом оружие. Мальчик нагло провел пальцем по лезвию клинка, а затем поднес его к факелу и, дебильно улыбнувшись, облизал. - Так-так. То есть вы, ушлепки, задумали втроем подло убить лучшего аколита нашей группы, да? - Это не твое дело, Ах - ответил Игнис - К тому же, не такая уже она и лучшая, раз стоит на коленях без оружия. - Знаешь, Игнис... - усмешка Ахелиона вдруг исчезла - Я всегда знал... Что ты чмошник! - и, рассмеявшись, Ахелион выхватил меч и бросился на троицу аколитов. Урсула следила за поединком, и вдруг ей стало не по себе. Игнис и его прихвостни дрались так, как все они делали это на тренировках - блок, удар, отход. Ахелион дрался насмерть. Его выпады летели в голову, в шею, в сердце, в пах. Враги не ожидали такого напора, и скоро один из них уже валялся на полу, зажимая разрезанный живот. Впрочем, двое на одного все еще двойное преимущество. Когда пыл Ахелиона утих, Игнису удалось выгадать момент, и рубануть того по правой кисти. В идеале такой удар наносится в гарду, обезоруживая противника без какого-либо вреда для него, но жестокость детей известна не только в пирамиде. Меч со звоном упал на пол, а Ахелион, вскрикнув от боли, попятился назад. - Ну вот и все, герой! - Игнис торжествующе раскинул руки - Я засуну твою голову в панцирь этой уродины, и каждое утро мы будем туда мочиться! Левой рукой Ахелион резко сорвал со стены факел и рубанул им на манер меча. Игнис встретил его клинком, но в момент контакта колдовское пламя вдруг изменилось. Фиолетовые языки метнулись к лицу Игниса и впились в его кожу. Он закричал, но не так, как стонущий на полу аколит или раненый Ахелион. Выронив меч, Игнис упал на колени. Он истошно, нечеловечески орал, пытаясь ладонями сбить пламя. Оно пожирало его руки и лицо, запах паленого мяса бил Урсуле в нос. Игнис начал кататься по полу, захлебываясь слезами, и потерял сознание от боли. Когда пламя потухло, его ладони покрывала черная корка, а правая половина лица превратилась в жуткий череп с круглым обезумевшим красным глазом. Когда пурпурный огонь погас, перед Урсулой не осталось даже костей - ни следа пребывания человека на просторах мира живых. - Ты будешь отомщен. Клянусь - сказала она каменной плите. Поправив перевязь со скимитарами, накинув капюшон и укутавшись в плащ, она вышла из комнаты. Спустившись по узкой лестнице на много пролетов ниже уровня земли, Урсула на секунду замерла перед резными каменными воротами. Разглядывая многочисленные плодовые деревья с диковинными, не существующими листьями, она, словно перед боем, проверила свой арсенал. Два изогнутых меча привычно расположились на поясе, там же находились подсумки с метательными иглами и сюрикенами, а так же контейнер с полезными склянками зелий. На голенях и запястьях были закреплены кунаи, а на больших пальцах каждой руки расположились перстни с выдвижными ядовитыми шипами. Левый нарукавник был снабжен механизмом с небольшим гарпуном и тонким, но прочным тросом, правый - ее личным маленьким секретом. Разозлившись на свою нерешительность, Урсула толкнула вперед массивную дверь и вошла в зал совета. Великая пирамида Магды была самым большим сооружением в провинциальном Харамане и огромным даже по меркам архитектуры всего Полифеды, но масштаб ее подземных секций можно было сравнить с целым городом. Стены зала совета терялись во тьме подземелья. Перед Урсулой был только узенький каменный мост через бездну, на дне которой поблескивала бесчисленная груда сокровищ - золото, серебро, оружие и камни, добытые за тысячилетия существования братства. Мост вел к огромной статуе обнаженной женщины, которая держала в одной руке чашу, а в другой - кинжал. Прекрасное лицо женщины было искажено безумной улыбкой, голову венчала увитая змеями диадема, а длинные распущенные волосы волной падали за спину. По ее пышной груди пролегала огромная открытая рана, начинаясь от левого плеча и заканчиваясь чуть выше правого соска. Весь разрез пылал пурпурным пламенем, и тени от него делали выражение лица Магды еще более жутким. Помимо кострища, зал был так же освещали фиолетовые кристаллы, которые парили по воздуху без всякой опоры или подвеса. Мостик переходил в небольшую площадку как раз на уровне бедер темной богини. Вид на гениталии перекрывало небольшое возвышение, где стояли три каменных трона с высокими спинками. Расположившиеся там повелители братства о чем-то спорили, но, когда подошла Урсула, все трое уставились на нее. На спинке левого от Урсулы трона была вырезана инкрустированная черными камнями маска, похожая на те, что аристократы надевают на маскарад. Под ней, выпрямив спину и царственно положив руки на подлокотники, сидела женщина в простой черной мантии до пола. Ей уже перевалило за пятьдесят, седые распушенные волосы спускались на плечи, однако морщины еще не стерли с лица благородную красоту. Голубые глаза смотрели на Урсулу без злобы или тепла, скорее изучая ее - как противника перед тренировочным боем. - Леди теней Армисита - Урсула поклонилась. Армисита кивнула ей, и вежливо улыбнулась. На центральном троне был изображен флакон с яркой зеленой жидкостью, из которого поднималось несколько изумрудных пузырьков. Под ним сидела девушка лет двадцати пяти. Ее виски и затылок были выбриты, а левый глаз закрывала крашеная в зеленый челка. В носу, ушах и нижней губе болтались серебряные кольца. За исключением высоких сапог и массивных наручей, ее тоненькую фигуру скрывала лишь обтягивающая майка и максимально короткая черная юбка, над которой висел такой же, как у Урсулы, пояс с различными контейнерами. Ноги девушки были обтянуты сетчатыми чулками, а на каждом пальце блестели разноцветные перстни. Было видно, что ей некомфортно на жестком сидении - за время, что Урсула шла по мостику, девушка уже дважды поменяла позу и сейчас сидела, закинув ногу на ногу и перенеся вес тела на один из подлокотников трона. - Леди ядов Далила - Урсула поклонилась и ей. Далила ответила пренебрежительным смешком. Третий трон венчало изображение двух скрещенных скимитаров, с которых капали красные рубины. Под ними же растекалась огромная туша ее учителя. Мужчина был одет в простенький коричневый кафтан и такие же штаны, что только усиливало его сходство с крестьянином, развалившимся на печи после очередного тяжелого дня. Маленькие глазки на покрытом щетиной лице смотрели сквозь нее абсолютно скучающе, и только приставленный к подлокотнику трона двулезвеный топор напоминал об истинной сути гиганта. Урсула знала, что, несмотря на неуклюжую внешность, в бою владелец лабриса двигается с невероятной для человека скоростью. В сочетании с физической силой, это делало его самым опасным бойцом братства - и, вероятно, всей Полифеды. - Лорд резни Балгорран - вновь поклонилась Урсула. В ответ он подбадривающе подмигнул ей. - И по какой такой причине наша маленькая черепашка отрывает нас от важных дел? - глаз Далилы уставился на Урсулу. Ее голос был высоким и режущим, как будто лезвием скребли по стеклу. - Повелители - начала Урсула - Как вам уже известно, вестник второго круга Ахелион погиб, выполняя задание по охране сокровищницы хараманского Собора Пяти. Двое грабителей было убито им, еще двое - обезврежено и затем задержано городской стражей. Последнему же удалось убить Ахелиона и скрыться. Принимая во внимание, что даже десять бандитов не доставили бы проблем ассасину такого уровня, как Ахелион, я прихожу к выводу, что его убийца - неизвестный нам боец высокого уровня, чье присутствие в Харамане может представлять опасность для интересов ордена. В связи с этим я прошу совет о дозволении принести клятву мести за смерть Ахелиона, преследовать убийцу и подарить ему последний поцелуй ночи. Далила лишь усмехнулась. Балгорран промолчал, а Армисита ответила: - Урсула, тебе хорошо известно, что за тысячилетия существования нашего ордена ни один воин, сколь бы искушен он не был, не представлял для нас угрозы. Гибель Ахелиона - это печальная новость по двум причинам. Во-первых, мы потеряли хорошего исполнителя на весьма посредственном дежурстве. Во-вторых, мы провалили вверенное нам задание, что, несомненно повлечет сложности для репутации ордена. Несомненно, ты понимаешь и это. Твои слова заставляют меня сомневаться в том, что ты озвучила нам свою истинную причину давать клятву мести. - Больно это признавать - Далила принялась накручивать кончик челки на палец - но я согласна с Армиситой. Твой дружок жиденько обосрался на миссии типа "отдых", чем принес нам проблемы. Он не заслуживает и постыдного плевка, не то, что мести. Мне бы хотелось узнать, что движет тобой на самом деле? Урсула, как и всякий ассасин, избравший путь резни, не пользовалась особой благосклонностью ни у Армиситы, ни у Далилы. Но если Леди теней вызывала у нее уважение, то к госпоже отравы тортоланка чувствовала стойкую неприязнь. Однако сейчас ей нужны были обе, и Урсула посмотрела на Далилу. - Госпожа, возможно, мои слова покажутся вам глупыми и недостойными воина Магда. У меня действительно есть личная цель. Вам известно, что подавляющее большинство ассасинов ордена - люди, а люди, пусть и не все, имеют свойство отторгать представителей иных рас. Я обучаюсь тайнам ночи уже два десятка лет. За это время моими верными друзьями были только мои клинки - и Ахелион. Далила вопросительно приподняла бровь. - Он был для меня более, чем другом. Я всегда восхищалась мастерством моего учителя - Урсула посмотрела на Балгоррана - Но Ахелион вызывал у меня иное восхищение. Он мог выслушать меня и поддержать. Вам известно - она обвела глазами всех троих - Что для маленькой черепашки пирамида не сразу стала домом - на это потребовались долгие годы. И с того момента, как я узнала о смерти Ахелиона - пирамида перестала быть моим домом. Трое молчали. Далила, казалось, обдумывала слова Урсулы, грызя кислотно-зеленый ноготь. Армисита продолжала изучающе смотреть на лицо Урсулы. Балгорран скучающе подпирал рукой щеку. Затем он повернулся к Далиле и спросил: - Ну че? Не удостоив его ответом, леди ядов откинулась назад. Ее челка сползла набок, приоткрыв левый глаз - точнее, пустую глазную впадину, кожа которой была обожжена каким-то химикатом. - Кодекс ночных вестников писали умные для идиотов, потому, к сожалению, даже спустя тысячи лет это все еще одна из тех бесполезных бумажек, которыми можно только подтираться - не замечая гневный взгляд Армиситы, она продолжала - Опыт если и приходит, то точно не из книг. Эмоции губят воина, Урсула, и по этой же причине сдох твой любимый Ахелион. Он слишком увлекался. Многие из нас получают удовольствие от убийства - но нельзя позволять ему сделать тебя уязвимой. Твоя одержимость местью делает тебя слабой и жалкой, и я не дам разрешения на нее. Балгорран грустно вздохнул, а Урсула наполнилась гневом. Да с чего эта мразь вообще решила, что смеет учить ее жизни? Они были ровесницами, и, хотя Урсула не знала, как именно Далила стала Леди ядов - она сомневалась, что та заслуживает свой пост. Ее руки под плащом уже потянулись к рукоятям скимитаров - ей было нечего терять, и ритуальный поединок с Далилой стал бы прекрасным завершением ее карьеры ассасина - и, вероятней всего, жизни, но вдруг заговорила Армисита. Ее голос был холодным и твердым, как будто академическая дева читала лекцию на одной из кафедр столичного университета. - Несомненно, эмоции губят ассасина, и следующие дорогой ночи должны быть холодными, как сама тьма, что их окружает. Однако мы обязаны охватить своим вниманием все обстоятельства ситуации. Скажи мне, дитя - она посмотрела на Урсулу - известно ли тебе, что именно унес из собора похититель? - Я знаю, что они собирались набить карманы церковным золотом, однако унести удалось только какой-то важный и дорогой артефакт. - Это так. Несомненно, епископ обнаружит еще множество потерь, которые затеряются в складках его рясы, но это нас не волнует. Взгляни - Армисита извлекла из рукава мантии свиток и протянула его Урсуле. Та почтительно взяла свиток. Еще не понимая, к чему клонит Леди теней, Урсула решила зацепиться за любую возможность, которую та предоставит. Развернув свиток, она увидела там грубо нарисованный прямоугольник - должно быть, какой-то обломок горной породы, обработанный до состояния ювелирного камня, центр которого украшало изображение гуманоидного существа - скол в форме головы, переходящей в тело, тонкие трещины ног и рук. - Что это? - спросила она, подняв глаза на Армиситу - И в чем ценность этого предмета? - Истинные возможности этого камня едва ли доступны твоему восприятию - ответила Армисита - Однако для понимания значимости твоей миссии тебе необходимо знать, с чем предстоит иметь дело. Перед тобой один из осколков Зеркала Отрис. По легенде, сама титанида Разума создала этот артефакт, чтобы даровать людям возможность использовать силу стихий. Зеркало было уничтожено тысячелетия назад, но его осколки все еще хранят в себе силу, позволяющую пронзать завесу миров и проникать в обитель снов... Или, что нас интересует гораздо больше - в обитель смерти. - Леди Армисита... Вы сказали - моей миссии? Значит ли это... - она перевела недоверчивый взгляд на Далилу. - Мы не дадим тебе разрешения на вендетту - нахально улыбнулась та - Мы поручаем тебе миссию - добыть осколок Зеркала Отрис и принести его в пирамиду. Можешь делать что угодно с текущим владельцем осколка или со всеми последующими, ордена это не касается. - Но помни - голос Армиситы стал совсем жестким, как будто мать отчитывала провинившегося ребенка - Не пытайся понять, как работает осколок. Не пытайся использовать его - даже просто смотреть туда опасно. Даже мы не знаем всех его возможностей. - Обрести часть Зеркала было бы большой удачей для ордена - подал голос Балгорран - и поэтому мы направляем тебя, Урсула. Ты проверенный шпион и ловкий воин, и я не сомневаюсь в твоих способностях. Однако эта миссия будет еще одной, очень хорошей проверкой. Думается мне, дело не ограничится погоней за вором, и другие силы и группировки так же будут втянуты в борьбу за похищенный артефакт. Если ты отдашься мести за Ахелиона, позволишь ей затуманить свои глаза и упустишь осколок - я лично убью тебя. - Учитель - Урсула благодарственно склонила голову - Я не подведу. - Ступай - произнесла Армисита - Твоя миссия начинается сейчас, и в наших интересах завершить ее как можно скорее. Далила проводила ее все той же надменной усмешкой. Шагая по застывшему над пропастью мосту, Урсула не могла отделаться от мысли, что эта троица все решила еще до ее прихода. Зачем они разыгрывали весь этот спектакль? Соблюсти нелепые традиции, посмеяться на ее попытками вымолить месть, покрасоваться друг перед другом? Это, как и многое за ее спиной, оставалось тайной, однако ночному вестнику не было до этого дела. Впереди была новая цель, новое задание. А невыполненных заданий в карьере Урсулы не было.