Часть 24. Маловероятно, а не невозможно

И почему бы не начать расследование с уже известного ей эксперта по магическим существам, пусть это и не было его главной специализацией. Конечно, она имела ввиду профессора Бакара. Вот уж кто точно ответит, ничего не скрывая. И снова в подземелье, наложить невидимость при проходе мимо все еще засвеченной статуи Спящего дракона, и все так же незаметно скользнуть в тайный проход. Несмотря на разрешение большинства «недоразумений» (директриса Фицджеральд все еще была в ее списке!), ее ждал только сам Сан Бакар. Не то чтобы это было так уж критично, в конце концов, вот уж кто-кто, а феникс — максимально светлое создание, но отсутствие проблем с какой-либо персоной не означало автоматически желания ее присутствия. — Здравствуйте, профессор. — И я рад услышать ваш прекрасный голос. Неужели тот несносный гоблин уже решил сделать свой ход? — несмотря на шутливую подачу, было видно, что портрет был готов сорваться с места. Лия как можно быстрее замотала головой. Действительно, в своем волнении она практически ворвалась в зал. Вот развела панику! — Нет, на самом деле это более личный вопрос. Помните, мы разговаривали о темных проклятиях и возможности их исцеления с помощью магических существ. Вы упомянули единорогов… Сан Бакар чуть виновато откашлялся, мягко перебивая: — На самом деле нет. Не помню. Лия замерла. Точно. Это было в «несбывшейся временной линии». Как она могла настолько затеряться в своих размышлениях? Ее позу тут же заметили и поспешили успокоить: — Но если вам что-то непонятно, я всегда готов рассказать все заново! Раз уж «альтернативный я» был неполон. Девушка постаралась взять себя в руки. И, желательно, в этот раз провести разговор так, чтобы Сан Бакар не включал функцию самоуничтожения! — Ну, вы сказали, что кровь единорога — одно из немногих средств исцеления неизлечимого, но как же слезы феникса? Брови портрета взлетели в искреннем удивлении: — Фениксы? Не хочу расстраивать леди, но их не существует. Их выдумали. Да, иногда волшебники из Китая хвастались, что на их родине водится такая замечательная птичка, но никто и никогда не предоставлял надежных доказательств. Их «оправдания» заключались в том, что фениксы умеют телепортироваться, несмотря на любые барьеры, так что их невозможно поймать и черезвычайно сложно приручить, ибо они идут на контакт только с «добрыми, светлыми и сильными» волшебниками. После чего тёмный маг недовольно скрестил руки на груди. В чужих словах так и читалось, насколько маловероятным он видит сочетание всех трех качеств. Да, даже если у него был личный пример профессора Рэкхема (у которого феникса, очевидно, не было). Ну, по крайней мере, вопросы, почему именно этот ее источник информации не упомянул данный вариант, отпали. Теперь оставалось выяснить про всех остальных…

***

Что удивительно, еще немного поболтав и завершив диалог, Сан Бакар не стал «откатывать время назад». Теперь, находясь уже в совершенно другом подземелье и за другой скрытой дверью, она приблизилась к своему следующему варианту разъяснения всеобщего идиотизма с точки зрения более современного источника. — Здесь написано то, что я думаю? — не здороваясь, Лия уронила справочник по волшебным существам прямо на колени Мраксу. Тот только аристократично поднял бровь, ощупывая руками книгу и конкретную страницу: — Понятия не имею. Видишь ли, Лия, я не вижу. Слизеринка покачала головой. Ладно, это была лёгкая подача, но в ее оправдание самих слов о зрении она не произносила. — Значит, тогда увидь. Оминис снова закатил глаза, но палочку из-за уха все же достал. Наступило недолгое молчание, пока слизеринец выводил жест заклинания. Затем прошла еще минута, за которую парень не столько читал текст, сколько пытался придумать, как сформулировать свой ответ: — Это действительно может сработать. Но, Лия, фениксы очень, очень, очень редки. Это практически как сказать, что философский камень может помочь. Или панацея. Или амброзия. — Про последние я не знаю, но первые два точно существуют. Оминис взмахнул руками: — Он все существуют! Или существовали, если мы говорим про Панакее. Но попросить фамильяра у нынешнего бога-раджи Индии или архимага Египта, как одних из немногих известных нынешних хозяев фениксов — это не план. Как и филосовский камень у Николаса Фламеля, если у тебя появилась такая идея. …Ну, Оминис по крайней мере не утверждал, что таких магических существ или предметов попросту не было. — Почему бы и нет? Я про владельцев фениксов, если что. Разве они не должны быть добрыми волшебниками? Не говоря уже о том, что нам нужна всего пара слезинок. — Добрые. Светлые, — слизеринец кивнул. — Или по крайней мере они были такими, когда фениксы их «выбрали», — тут парень фыркнул. — По крайней мере, арихимага, радже он перешел по наследству еще в детстве, и раз выбрав, до смерти владельца феникс не меняет своего «хозяина». Но несмотря на их «доброту», почему-то нет никакого массового исцеления даже в их собственных странах. Потому что для этого феникс должен искренне скорбеть, а у могущественных волшебников обычно есть более важные дела, чем сидеть у кроватей больных. Лия вспомнила будущего Дамблдора и кивнула. Конечно, всегда оставалась надежда на волшебника-целителя, но видимо, не судьба. Хотя на самом деле было весьма забавно, что все известные владельцы этих «дружелюбных птичек» занимали немалый пост в своих странах. Одно из неозвученных требований к характеру? В любом случае это было не так уж и важно, потому что это решение не было ее изначальной идеей. — Оминис, я спросила тебя не потому, что только узнала о фениксах. Не совсем, — да, ей нужно было понять причины чужого идиотизма, но второй уровень заключался в том, чтобы узнать, что «чудодейственное исцеление» охватывает и этот вид «чуда». — То есть, ты хочешь сказать, что если бы у меня были слезы, то они бы сработали? Оминис замер. После чего медленно и со все больше нарастающим пониманием согласился: — … Да. Весьма вероятно. То есть не известно ни одного случая, когда слезы феникса не сработали. Ты хочешь сказать… — Ага. Я знаю, где находится ничейный феникс. Ну то есть не знаю-знаю, и может чуть в будущем или прошлом, да и само местонахождение пещеры нужно откопать, но в видениях у «меня» феникс был. — И почему тогда… — Оминис не решился закончить вопрос. — Потому что «виденческая я» — идиотка и использовала феникса только ради перьев. Перьев! Так что как только я окончательно «вспомню», составишь компанию? А даже если и не вспомнит, просто заново пройдёт всю цепочку, хотя, конечно, подобного хотелось бы избежать... Слизеринец неожиданно неуверенно прокрутил в руке палочку. Впрочем, чужие причины не долго оставались в секрете: — Ты уверена? Феникс может не обрадоваться Мраксу. — Мраксу? Может быть. Но Оминису, пусть даже с такой же фамилией? Никогда. Ты отказался применить Непростительное, даже когда альтернативой была смерть, помнишь! — Ты, Лия, вообще не смогла его применить. Девушка поморщилась: — Поверь, неспособность его наложить мало что значит. Я знаю, как работает мой мозг. Феникс меня не выберет. В отличие от тебя. …В конце концов, в видении альтернативная Лия Пилигрим это заклинание накладывала. И не раз. Оминис прищурился: — Согласимся не соглашаться. Разумеется, если ты уверена, что это не повредит, я пойду с тобой. Лия кивнула. Парень явно все еще считал, что это говорит ее «скромность». Впрочем и она думала схоже, только скорее про его низкую самооценку.