Глава 13 : На весах доверие

Хайсе сидел у камина, в мягком, дрожащем свете свечей. На его коленях свернувшись кольцом покоился Разуй. Поглаживая змея по холодной чешуе, он думал о словах Гарри про Тайную комнату. В тот же вечер Хайсе нашёл в старом фолианте упоминание об этой легенде и тут же отправил книгу мальчику. — Гермиона разберётся, — пробормотал он с едва заметной улыбкой. Но улыбка быстро исчезла. Слишком многое не складывалось. Простой розыгрыш? Вряд ли. Не каждый студент способен окаменить живое существо — даже чары Дамблдора оказались бессильны. Для снятия заклятия требовалось снадобье из мандрагор. А голос… Гарри слышал его дважды. Последний раз — прямо перед нападением. Почему только он и Мерта? Может, это связано с их связью? Или всё дело в змее… в том, что Гарри понимает её язык? Хайсе нахмурился, вспоминая предостережение домовика: в Хогвартсе начнутся ужасные вещи. Может, он действительно был прав. И если так — детей стоило бы забрать… — Не спишь, Хайсе? — вывел его из раздумий знакомый голос. Сириус стоял у кресла, мятежная фигура в тени огня. — Нет, — коротко ответил Хайсе, качнув головой. — А ты? — с лёгкой усмешкой спросил он. — Чего не спишь, Бродяга? Сириус опустился рядом. В его глазах мелькнуло упрямое решение: — Я всё-таки встречусь завтра с Ремусом. Ты был прав. Надо перестать жалеть себя. Если хочу быть крестным Гарри — должен быть для него защитой. Тёплая улыбка тронула губы Хайсе. Но едва Сириус спросил: — Я думаю пора обсудить тайную комнату. Улыбка исчезла. Хайсе вздохнул и рассказал всё, что узнал. — Значит, это точно не розыгрыш? — хмуро уточнил Сириус. — Хотел бы верить, что розыгрыш, — устало ответил Хайсе. — Но слишком многое совпадает. — И что будем делать? — Пока не знаю. Нужно копнуть глубже. Если это не миф, не слухи… придётся вытаскивать Гарри оттуда. Как можно скорее. Сириус нахмурился, задумчиво почесав щеку. — А ты не думал, что тот эльф, о котором ты говорил, может быть замешан? Что если это он наложил чары? Мы же толком не понимаем, на что способны чужие эльфы. Хайсе горько усмехнулся. — Сомневаюсь, что посторонний эльф смог бы проникнуть в Хогвартс. Самая безопасная школа в мире, — язвительно бросил он, будто выплюнул слова. — Вижу, ты не особо доверяешь Дамблдору, — заметил Сириус. — Есть такое, — коротко ответил Хайсе. Хайсе поднялся, аккуратно взял Разуя на руки. Змей лениво приподнял голову, обвивая его запястье, и тихо зашипел. — Ладно, Бродяга. Иди отдыхай. Удачи завтра с другом. Хайсе положил руку на плечо Сириуса, затем повернулся и вышел из комнаты, унося с собой Разуя. Сириус проводил его взглядом. В свете огня силуэт Хайсе с тёмным змеем на руках казался почти нереальным — словно человек и змея были единым целым. Разуй словно часть его самого, мелькнула мысль. Тихий, скрытный, способный часами неподвижно выжидать. Но если его задеть — бросится в атаку молниеносно, не зная пощады. Сириус невольно вздрогнул: порой ему казалось, что и сам Хайсе живёт именно так — на грани между терпением и яростью, холодным рассудком и скрытой жестокостью. — Врёшь, паршивец… снова не уснёшь, — устало пробормотал он и откинулся в кресле. Огонь потрескивал, отбрасывая на стены длинные дрожащие тени. И в этих тенях Сириусу чудилось: змеиное кольцо, обвивающее руку, и шаги Хайсе, уносящего с собой больше тайн, чем готов был открыть даже тем, кого называл близкими. Сириус сидел в углу бара, кружка пива в руках уже остыла. Он не пил, только время от времени подносил её к губам, чтобы казалось, что пьёт. Взгляд его метался по залу, пока дверь не скрипнула, и внутрь не вошёл Римус. В обносках, уставший, с сутулыми плечами — будто это он просидел одиннадцать лет в Азкабане. Они встретились глазами. Римус замер, будто хотел уйти, но шагнул всё же вперёд. Подошёл и сел напротив. — Выглядишь как побитая собака, — усмехнулся Сириус, хотя в голосе слышался хрип, и усмешка была скорее болью, чем шуткой. — А ты лучше, чем тот, кто только что вышел из Азкабана, — ответил Римус, пытаясь держаться, но губы дёрнулись. Повисла пауза. Минуту они молча смотрели каждый в свой бокал. — Давненько… — пробормотал наконец Римус. — Давненько, — кивнул Сириус. — Почти вечность. Ещё одна пауза. Сириус, сам не зная зачем, усмехнулся: — Помнишь, как мы подложили слизеринцам в спальню десяток пикси? Джеймс тогда едва не задохнулся от смеха. Римус тоже улыбнулся. — А как ты умудрился приковать профессора Бинса к кафедре цепью? Он и не заметил… Оба тихо хмыкнули. Память подбрасывала им сцены, которые ещё пахли жизнью. Они вспоминали, перебивая друг друга, не глядя в глаза. Сначала осторожно, а потом чуть увереннее. — А Хогсмид… — Римус покачал головой. — Помнишь, как ты упал в сугроб, потому что решил, что сможешь на спор перепрыгнуть через санки третьекурсников? Сириус хохотнул, но быстро стих. Смех перерос в горечь. — А Джеймс всегда орал громче всех, — выдохнул он. — "Мародёры вперёд". Они оба замолчали. Воспоминания теперь резали сильнее, чем согревали. — Так чего ты меня звал, Римус? — наконец спросил Сириус, тяжело уставившись на собеседника. — Или это я должен спросить — зачем ты пришёл? Римус сглотнул. Слова застревали в горле. — Я… не знаю, что сказать. Слов нет. Сириус резко подался вперёд. — Может, начнёшь с того, что ты поверил, будто я предал Джеймса и Лили? Голос был холодным, злым. — Улики указывали на тебя… — тихо произнёс Римус, словно оправдываясь. — Улики, — Сириус почти зарычал. — Мой брат. Мой друг. Человек, которого я считал семьёй — поверил газетам. Даже не попытался разобраться. Ни слова. Ни попытки достать Сыворотку правды. Ты просто решил, что я предатель. Сириус ударил кулаком по столу, пена в кружке вздрогнула. Римус поднял глаза — в них была боль. — А ты? Ты ведь тоже подозревал меня. Не отрицай. Настолько, что сделали хранителем Питера, а не меня. Думаешь, я этого не знал? Думаешь, я не чувствовал?.. Сириус замер. Лицо исказилось. — Ты правда считаешь, что я мог предать их? — спросил он глухо. — А я должен спросить то же самое, — ответил Римус, и голос его дрогнул. — Я жил с мыслью, что мой друг сдал Волдеморту наших друзей. Его жену. Его ребёнка. Ты хоть понимаешь, что я чувствовал? Что я был готов убить тебя, если бы встретил тогда. А я — оборотень. Мне и так никто не доверял… Слова повисли в воздухе. — Поверить мне, вот что ты должен был сделать, — сорвался Сириус, резко вставая. — Мы знали друг друга полжизни! Я бы никогда не предал. Ни Джеймса, ни Лили. Ни тебя. Все головы в баре повернулись. — Это Блэк? — прошептал кто-то. — Он же был осуждён… — Потом оправдан… — Тише, он услышит! Сириус оглядел зал, глаза сверкнули. Рыкнул и снова сел, тяжело дыша. — …Бродяга, — тихо сказал Римус, но в голосе не было тепла. Только усталость. — Не называй меня так, — зло бросил Сириус. Он сглотнул, стиснул зубы. — Знаешь, на что я больше всего злюсь? Что ты за эти годы даже не попытался… Римус хотел возразить, но Сириус поднял руку. — Не оправдывайся. Дамблдор сказал — и ты послушал. Вот и всё. Для тебя я был предатель. Для тебя я был враг. Тишина. Сириус резко встал, сжал кулаки. — Может, ты был не только для меня дерьмовым другом. Он бросил на стол пару монет и вышел, громко хлопнув дверью. В баре снова зашептались: — Это точно Блэк… — Видели, как они сцепились… Римус остался сидеть один. Он смотрел в пустую кружку, и мысли гудели, как рой ос. Медленно поднялся, вышел на улицу. Там, в тёмном переулке, ударил кулаком о стену. Костяшки в кровь, но боли он почти не почувствовал. Он стоял, уткнувшись лбом в холодный кирпич, и шептал сам себе: — Мы все предали друг друга… Сириус вернулся поздно. Дверь хлопнула так, что по коридору прокатилась гулкая дрожь. В прихожей, как всегда, ждала Кики — аккуратно одетая, с низким поклоном. — Мистер Сириус, добро пожаловать, — тонко проговорила домовая эльфийка, вскинув на него большие глаза. — Подготовь комнату для тренировок, — отрезал Сириус. Голос был хриплым, злым, будто застрял у него в горле. — Но, Мистер Сириус, вам нужно отдыхать… — нерешительно заметила Кики, поправив передник. — Кики. Зал. Быстро, — прорычал он. Эльфийка вздрогнула, поклонилась и исчезла. Сириус пошёл на кухню, шаги его отдавались по каменному полу гулко и резко. Достав бутылку огневиски, плеснул в стакан едва ли не половину и одним движением осушил. Горячая жидкость обожгла горло, но не принесла облегчения. Он налил снова, не утруждая себя аккуратностью, и направился вниз — в подвал, где за толстой дверью скрывалась тренировочная комната. --- В это время Хайсе сидел у себя в кабинете. Стопка книг была раскрыта на середине, страницы исписаны синими чернилами, но взгляд давно уже скользил мимо строк. Когда появилась Кики, он даже не удивился — только оторвался от книги. — Хозяин, — тихо пискнула эльфийка, — Мистер Сириус вернулся. Он… злой. Отправился в зал для тренировок. Хайсе пару секунд молчал, потом кивнул. — Спасибо, Кики. Можешь быть свободна. Эльфийка исчезла. Хайсе поднялся из-за стола, накинул на себя чары хамелеона и заглушения звука и вышел в коридор. Его шаги были бесшумными, как тень. --- Дверь в тренировочный зал он открыл осторожно. Картина, что предстала его глазам, говорила больше любых слов. Сириус стоял посреди комнаты, волосы прилипли ко лбу от пота, глаза горели лихорадочным блеском. В руках палочка, которая вздрагивала от резких движений. Заклинание за заклинанием срывалось с его губ, ударяя в манекены. Но это были не тренировочные оглушающие чары — он бил, чтобы уничтожить. — Confringo! — рявкнул Сириус. Манекен взорвался, осыпав пол щепками. — Incendio! — другой загорелся, языки пламени жадно лизали его поверхность, пока не остался лишь обугленный каркас. Сириус схватил стул и, не раздумывая, швырнул его заклинанием в третий манекен. Дерево треснуло, и следом грянула «Bombarda!». Зал наполнился грохотом и запахом гари. Хайсе стоял в тени, наблюдая. Пять минут — не меньше. Он молчал, пока Сириус, разгорячённый, не стал сдаваться дыханию. Руки дрожали, футболка прилипла к спине, каждое новое слово давалось с хрипом. — Чёрт! — выкрикнул Сириус и ударил по воздуху очередным проклятием. Последний манекен разлетелся в щепки. Он остался стоять один посреди зала. Согнувшийся, тяжело дышащий, с палочкой, опущенной вниз. Казалось, одно неверное слово — и он рухнет. — Хорошее представление, Бродяга, — раздался спокойный голос. Сириус резко развернулся. Палочка поднялась, но тут же опустилась, когда он увидел Хайсе, медленно снимающего с себя чары невидимости. — Я так понял, разговор не удался? — мягко спросил он, приподняв бровь. Сириус фыркнул и отвернулся, пытаясь отдышаться. — Сириус, — продолжил Хайсе, его голос звучал ровно, без нажима, — я не собираюсь читать тебе лекции. Не стану повторять, что ты ещё не оправился для таких тренировок. Но если уж ты не думаешь о себе… подумай о Гарри. Сириус снова повернулся к нему. Долго смотрел, тяжело дыша. В глазах метались и злость, и усталость, и горечь. — Я тебя понял, манипулятор, — процедил он сквозь зубы. Хайсе едва заметно улыбнулся. — Рад, что мы друг друга поняли. Пошли в кабинет. Расскажешь, что произошло. Сириус ещё мгновение стоял неподвижно. Потом коротко кивнул и направился к двери, тяжело переставляя ноги. Хайсе последовал за ним. Они поднялись в кабинет. Хайсе жестом велел Сириусу садиться в кресло у камина, сам налил в два стакана виски и подвинул один к нему. Сириус не стал благодарить — просто взял стакан и одним глотком осушил. Стекло дрогнуло в его руке, пальцы дрожали, но он тут же налил себе ещё. — Ну, — Хайсе откинулся в кресле, сложив руки перед собой, — расскажешь? Сириус долго молчал. Только в камине потрескивал огонь. Казалось, он собирался с силами. — Я встретился с ним, — наконец выдохнул он. — С Римусом. Он сделал ещё один глоток, задержал дыхание, будто надеялся, что виски сотрёт слова. Но они сами рвались наружу. — Мы сидели, как два старика. Вспоминали… Хогвартс. Шутки. Как Джеймс орал, что мы «Мародёры». И чем больше мы вспоминали, тем больнее становилось. Он поднял глаза. В них не было ни злости, ни радости — только усталость. — А потом… — Сириус сжал стакан так, что костяшки побелели. — Потом всё пошло к чёрту. Он встал, прошёлся по кабинету, как зверь в клетке. — Я спросил его прямо: как он мог поверить, что я предал Джеймса и Лили? — голос Сириуса стал хриплым. — Знаешь, что он ответил? Что «улики указывали на меня». Улики! — он ударил кулаком по книжной полке, книги дрогнули. — А где же дружба? Где вера? Он ведь считал меня братом! Хайсе не шевельнулся. Лишь взглядом следил за ним. — И самое мерзкое, — продолжил Сириус, уже тише, — он сказал, что я сам подозревал его. Что мы все подозревали друг друга. Чёрт… и ведь это правда. Я думал, что он может быть кротом. Поэтому мы сделали хранителем Питера… Питера, мать его… Он осёкся, глухо выругался и снова осушил стакан. Рука дрожала сильнее. — Знаешь, что хуже всего? — Сириус остановился у окна, смотрел в темноту, не поворачиваясь к Хайсе. — Я понял, что мы все тогда предали друг друга. Каждый. Джеймс доверился не тому. Римус подозревал меня. Я — его. И в итоге Питер сделал то, что сделал. Тишина. Только в камине треснуло полено. — И как ты ушёл? — наконец спросил Хайсе. Сириус повернулся, и в его глазах блеснул огонь — ярость, смешанная с болью. — Сказал, что он дерьмовый друг. Бросил монеты на стол и хлопнул дверью. Пусть знает. Пусть чувствует. — он рыкнул и налил себе ещё. — Чёрт, Хайсе… я хотел вцепиться ему в глотку. Но не смог. Просто ушёл. Он рухнул обратно в кресло и закрыл лицо ладонями. — Я не знаю, что теперь. Не знаю, что с ним делать. Хайсе молчал. Минуту, другую. Потом поднялся, подошёл ближе и положил ладонь на плечо Сириуса. — Ты сделал то, что должен был. Иногда истина больнее любого предательства. Но знаешь… если он всё ещё держится — значит, не всё потеряно. Сириус поднял голову, в глазах его было больше сомнений, чем надежды. — Думаешь, он ещё может быть частью этого? — Думаю, — ответил Хайсе спокойно. — Но не сразу. Сначала он должен доказать, что готов. Сириус усмехнулся, но усмешка была кривой, горькой. — Ты и с ним устроишь свои проверки, да? — Конечно, — Хайсе вернулся к креслу и сел. — В семью просто так не входят. Их взгляды встретились. Сириус устало кивнул. Камень в камине обвалился, искры взметнулись в воздух. В тишине дома казалось, что два человека сидят рядом, но между ними целая пропасть.