Глава 14. Ник и Дора

Шаг. От постели в сторону серванта. Еще три шага по направлению к двери. Пять шагов к дивану с кофейным столиком. И два размашистых шага к сундуку у изножья кровати. Примерно в такой последовательности я наворачивала круги по комнате последние полчаса. Новая информация просто не укладывалась у меня в голове, а план дальнейших действий с упорством горного фестрала отказывался выстраиваться в треклятой черепушке. Ну почему здесь нет гениальной Гермионы? Или Рона с его стратегическим образом мышления? Даже Луна с ее мозгошмыгами была бы очень кстати. Мне нужен совет. Нет, даже не так. Мне нужно с кем-то поговорить, а еще убедиться, что я до сих пор не сошла с ума и нахожусь в здравом сознании. Этого было бы достаточно, правда. Или нет. Кого я обманываю?.. Будто из-под навеса горького самообмана из горла вырвался судорожный, едва сдерживаемый за сумбуром навалившихся испытаний, вздох. Он получился тяжелым, но не отчаянным, – нет. Словно спустя годы всевозможных невзгод и терзаний абсурд происходящего наконец-то достиг своего апогея и несуразность происходящего быть сильнее уже просто не сможет. Та самая точка невозврата, когда человек перестает видеть потребность в таком простом душевном состоянии как безнадежность. Возможно, именно это чувство в простонародье и называют смирением. Покорность перед «судьбой», существование которой я всю жизнь отрицала, и безропотный взгляд в дремучие хитросплетения грядущего. В собственное непроглядное будущее. И в чью-то, однажды уже прожитую, историю былых дней. Остановившись у оконной рамы, я перевела взгляд на мельтешащих по мощенным гранитом проулкам местных городских жителей. В простых рубахах, широких штанах и чуть выцветших платьях они несутся на встречу новому дню, привычной рутине, шаблонному распорядку. В каждом из них горит жизнь. У кого-то она яркая, у кого-то – тусклая. Для кого-то горячая, а для кого-то – холодная. Пестрая или монотонная; громкая или тихая; светлая или темная. Зато своя. Единственная и неповторимая. Такая, которую нельзя прожить дважды. Та самая, которую хочется прожить без сожалений. Какой бы нелепой, иррациональной и вздорной она бы временами ни была, а отказаться от нее не получается. Да и не хочется. Заметив за собой несвойственную тягу к философии, я горько усмехнулась. Все-таки жизнь накладывает незримый отпечаток даже на таких людей как я. «Особенно на таких людей как ты», – добавил внутренний голос. Пришлось с ним согласится. Оторвавшись от созерцания местных реалий, я вернулась к насущным проблемам. А их у меня был целый ворох и еще небольшая горстка. Одной из главных и, что более важно, срочных загадок стал Лорд Рейвенкло. Однофамильцы? Или дальние родственники? Учитывая возраст Салазара, для отца Ровены волшебник был слишком молод. Получается брат? Кузен? Жених? У Леди Рейвенкло вообще был супруг? Раз была дочь, значит должен был быть и муж. Не могла ведь Серая Дама соврать о своей связи с основательницей? Нет, это маловероятно. Взгляд сам собой расфокусировался, а ноги продолжили знакомый променад по спальне. Шерстяной ковер почти бережно покалывал ступни, но подобная мелочь не могла отвлечь меня от раздумий. Мозговой штурм уже начался. Что от меня может быть нужно Лорду Рейвенкло? Учитывая внешнее сходство с портретами Ровены, я все-таки склоняюсь к тому, что мужчина является братом основательницы. Или очень близким родственником. Так или иначе, очевидно, что вся эта суматоха как-то связана с пророчеством. А само пророчество тесно связано со мной. Разве могло быть иначе? Поттеры всегда найдут приключения на свою волшебную шляпу. Вот только откуда такая реакция? Погрешности недоработок? Последствие столкновения с прототипом современного хрустального шара? Отторжение временем? Лорд Рейвенкло сказал, что это была реакция на имя… Хм? А ведь точно. Возможно, между мной и «предсказанием» вообще нет никакой взаимосвязи! И как я только раньше не поняла? Артефакт отреагировал на «имя». Не на магию, не на личность и даже не на голос. В этом есть определенный смысл: имя то, да только человек другой. Получается, что Магия пыталась покарать «самозванца», который собирался присвоить пророчество. Ну конечно! Вот почему пожиратели смерти в Отделе Тайн не могли самостоятельно взять хрустальный шар! И именно в этом заключается причина, почему они хотели получить его «из рук в руки» от одного из героев провиденья. От меня. Логика есть, но… Все еще слишком много вопросов. Если дело не в пророчестве, то почему Лорд Рейвенкло назвал меня «мисс»? Он точно знает, что я женщина. Откуда? – Кар-р-р! – От неожиданности я споткнулась о ковровый ворс и гневно посмотрела в сторону нахальной птицы. Как я могла забыть про эту зверюгу? Весь из себя такой благородный, чернильно-черный и таинственный ворон гордо сидел на ширме в дальнем углу комнаты. Эдмунд оставил животное здесь, когда уходил, но этот факт совершенно вылетел у меня из головы. Были вещи и поважнее. Если так подумать, то все было очевидно с самого начала. Синяя мантия, ворон, внешнее сходство. Просто удивительно, как я раньше не заподозрила волшебника в родственных связях с основательницей. Для полного комплекта не хватало повстречать Хельгу Хаффлпафф и Годрика Гриффиндора собственной персоной. Хотя, полагаю, что даже для меня такая «удача» была бы слишком. Я грузно опустилась на кровать, упираясь локтями в колени и зарываясь пальцами в рыжие пряди. Такими короткими они никогда не были даже в школьные годы. Хотя, о чем это я? Я ведь так и не закончила Хогвартс. А теперь вряд ли когда-нибудь смогу это сделать… Вот уж действительно – никогда не знаешь, какими испытаниями тебя встретит новый день. Выпускные экзамены? Признание в любви от очередной младшекурсницы, которая даже не знает, что я на самом деле девушка? Громовещатель от Молли Уизли? А может лучше – полномасштабная война за Хогвартс, «смерть» от Авады Кедавры и путешествие на тысячу лет назад? Встреча с основателем ненавистного факультета, жизнь в шкуре Годрика Гриффиндора и очередное пророчество из рук местного мага-аристократа? Теперь-то мне точно будет, что внукам рассказать: как будто знамени героя и охоты за крестражами было недостаточно. Хотя, до них еще дожить надо. А я… не факт, что сумею. С моей-то «удачей». Мрачные мысли второй раз за день прервал стук двери. Интересная закономерность. Может на комнату наложено какое-нибудь заклятие, распознающее мой эмоциональный фон? Нет, конечно нет. Это уже попахивает паранойей. – Входите. Ответом на мое приглашение стал протяжный скрип двери и всепоглощающий аромат тыквы. Теплый, пряный, с легким молочно-медовым оттенком. Одновременно сладкий и самую малость соленый. Ни на что не похожий, и вместе с тем какой-то домашний. Уютный. До того момента, как в комнату ворвался этот божественный запах, я и не подозревала, насколько была голодна. Зато теперь пустой желудок предательски громко давал о себе знать. – Обед. – Было единственным словом, которое сорвалось с уст мистера Розенталя прежде, чем он поставил поднос на кофейный столик. А спустя мгновение добавил. – Дайте знать, если что-то понадобится. Я буду внизу. Прежде чем он успел снова скрыться за дверным проемом, из моего горла вырвался неловкий вопрос. Нет. Не вопрос. Просто неподдельное изумление обрело форму в моих следующих словах и вырвалось на свободу раньше, чем я успела это осознать. – Мне… Можно покидать комнату? Мужчина как-то топорно остановился и с некоторым недоверием развернулся в мою сторону. Его бровь забавно изогнулась, а в глазах зажегся немой вопрос. – Разумеется. – Стало мне ответом. И Эдмунд вышел из спальни, оставив после себя котелок новых вопросов и ароматный тыквенный суп с двумя кусочками хрустящего багета.

***

Скрип двери ознаменовал начало очередного путешествия. В руках у меня поднос с пустой тарелкой, а впереди коридор неизвестного здания в незнакомом городе чужого тысячелетия. Первый пункт плана – найти кухню. Потом… по ситуации. Второй этаж – а именно на нем была расположена моя спальня – не отличался королевскими размерами, а потому лестницу, ведущую вниз, найти было не трудно. Я бы даже сказала: «легко», - если сравнивать планировку здания с лабиринтами Хогвартса или Отдела Тайн. Приблизившись к ступенькам, я обратила внимание на голоса, доносящиеся откуда-то снизу. Мужской и женский, но похожие до такой степени, что различить их было практически невозможно. Уловить суть разговора не получалось, но велся он, определенно, на повышенных тонах. Интересно. Плавной походкой я двинулась ниже, стараясь не выдавать своего присутствия скрипом обветшалых дощечек. Прежде, чем я успела преодолеть хотя бы половину из них, в проеме перед лестницей мелькнула чья-то лохматая шевелюра. А следом за ней еще одна, но уже с короткой стрижкой. – Как ты не понимаешь, Дора?! – Прикрикнул юноша, исчезая за косяком лестничной арки. – Это может быть опасно! – Нет, это ты не понимаешь, Ник! – Ответила девушка, не успев отойти на приличное расстояние. – Спустя столько лет мы наконец-то нашли зацепку, и теперь ты хочешь сдаться без боя! Я не могла их видеть, зато слышимость была просто отменной. Кажется, они остановились чуть дальше по коридору. – Все это расследование имело смысл до тех пор, пока не открылась связь с чернокнижниками! – В полголоса прошипел «Ник». – Искать дальше - гиблое дело. – Даже если цена правды – моя жизнь, то я не против… – ДОРА! – Гневно прокричал юноша. – Все, я молчу-молчу! – Капитулировала девушка, а несколько мгновений спустя снова заговорила. Уже на несколько тонов тише. – Прости… – Не извиняйся. – Тяжелый вздох стал закономерным соратником сторонней исповеди. Кажется, я стала свидетелем чего-то слишком личного. – Ты же знаешь, я… Договорить он не успел - «Дора» перебила. – Знаю, но и ты пойми… Я уже хотела подняться обратно в спальню, вот только протяжный скрип ступеньки оборвал чужую фразу на середине, а я сразу почувствовала, как сердце упало в пятки. Как же не вовремя… Наплевав на конспирацию, я спустилась на первый этаж и встретилась с двумя глубоко шокированными лицами. Видимо, здесь не часто бывают посторонние. «Разумеется, иначе стали бы они обсуждать что-то подобное в коридоре?», – рассмеялся внутренний голос. «Думаю, это маловероятно», – ответила сама себе. – Эммм… Привет?.. Попытка сгладить углы абсолютно точно провалилась. Связано ли это с моим выдающимся талантом к красноречию? Безусловно, нет.