Часть 7

Астрономическая башня снова встречала её прохладой и звёздами. Гермиона стояла у каменных перил, прижав локти к груди, вдыхая холодный воздух. Здесь, наверху, всё казалось дальше — и страх, и приближении войны, и люди, которые ждали от неё слишком многого. Только звёзды оставались стабильными. — Я думал, ты выдумала эту привычку, — раздался за спиной знакомый голос. Гермиона обернулась. В проходе стоял Малфой, чуть растрёпанный, с той самой тетрадью в руках. — А ты, как оказалось, умеешь слушать, — ответила она, чуть приподняв бровь. Он вышел на площадку и протянул тетрадь. — Вот. Я её дочитал. Местами даже согласен с твоими выводами. Хотя, конечно, ты переоцениваешь влияние дома Венеры в седьмом. Она взяла тетрадь. Их пальцы почти не коснулись, но достаточно, чтобы внутри дрогнуло что-то ненужное. — И всё же ты пришёл на башню, чтобы обсудить расположение планет? — Нет. — Он подошёл ближе, опёрся о перила рядом с ней. — Я пришёл, потому что тут тихо. И потому что… — он замолчал. — Просто потому. — А тетрадь? — Приятный повод. — Он чуть усмехнулся. — Ты правда здесь бываешь? — Почти каждый день. Иногда просто сижу. Иногда — думаю. — О чём? — О том, как всё пойдёт к чёрту, если я не сдам три эссе до понедельника. — Она хмыкнула. — Или о том, почему люди такие сложные. Иногда — о том, что звёзды, может быть, всё же знают, что делают. Он повернулся к ней: — Ты веришь в это? — В судьбу? — В то, что звёзды что-то решают за нас. Гермиона замялась. — Я верю, что всё взаимосвязано. Но не думаю, что кто-то из нас записан в небе как "обречён". Все выбирают свой путь. Он хмыкнул. —Возможно. — А ты? Он посмотрел на небо. — Я думаю… иногда проще верить, что за тебя уже выбрали. Тогда можно не делать выбор самому или не винить себя за поступки, ведь по другому ты поступить не мог. Они замолчали. Только ветер перебирал страницы её тетради, и звёзды — казалось — слушали. — Спасибо за тетрадь, Малфой. — Тебе спасибо, Грейнджер. Он задержался на секунду, как будто хотел что-то сказать ещё — но только кивнул и пошёл прочь. Когда его шаги стихли, Гермиона снова посмотрела на небо. Слишком холодно. Слишком поздно. И всё больше — слишком сложно.