Глава последняя. Приговор.

      — Да вы ничего не знаете об этом мире! Ничего! Все ваши пустые слова не стоят и ломаного гроша! Вы все идиоты, вам не понять! Вся наша жизнь летит коту под хвост из-за вашей гордости, из-за пустословных иллюзии того, что вы знаете, понимаете и умеете хотя бы что-то значимое! Вы не знаете и не хотите знать истинную историю магии! Вы возомнили себя цивилизованными вершителями прошлого, будто вы единственные в этом мире разумны, будто все волшебники древности никогда с этим не сталкивались! Коронавали себя для утехи эго, а всё, что вас волнует, беспокоит — так это ваши права, честь и достоинство! Вы безнравственные олухи, а центр вселенной за пределами вашего физического и душевного сознания — ничтожная космическая пыль, не стоящая ничего! Абсолютная пустота! Я одна в этом мире пытаюсь всем это сказать, но меня никто не слушает! Идиоты! Я словно Чацкий пытаюсь объяснить вам очевидное, но ничего меняется, я не вижу разницы в наших ситуациях. А знаете почему? Да потому что ничего не поменялось! История повторяется! Все слепо уверованы в недосягаемость вашей боли, в том, что никто до вас это не переживал, а если переживал, то не пережил. Но на самом деле ваши проблемы наибанальнейшие и ничего не стоящие! — кричала женщина. Выдержала паузу для заключения, которое произнесла холодным голосом, — Каждый из вас считает себя уникальным. Но если все уникальны, то значит, никто не уникален. Разве только «уникальная» серая масса из моральных уродов, — она усмехнулась, переводя дыхание после долгого крика.       Присутствующие в зале суда были, мягко говоря, удивлены и озадачены.       — Это всё ваше оправдание? — холодно, строго и безразлично спросил министр магии.       — Как вы не понимаете?! Разделение на факультеты — пережитки прошлого. Это психологически давит на детей, ограничивает их представление о себе и не даёт развиваться в направлении, в котором они хотят! Все автоматически воспринимают факультет Слизерин как ужасно подлых, готовых идти по головам! Вы автоматически предписываете детям определённые качества, которые могли быть присуще совсем немного! Вы культивируете черты характера из поколения в поколение. Мир не ограничивается только четырьмя факультетами, зачем тогда вы до сих пор оставили права этой Шляпе на определение судьбы детей?! Почему они сами не могут это сделать?! А вступительные экзамены?! Годрик Гриффиндор, Салазар Слизерин и Кандида Когтевран поступают аморально, заставляя детей проходить непосильный труд для вступления в факультет. Самое главное в людях — доброта и честность! Я училась на факультете Когтевран, я искренне верила, что знание и стремление к ним — самое важное в жизни. Те, кто не читает книги — ничтожества, те, кто их пишет — боги. Но однажды, когда будучи взрослой не справилась с лабораторным «магловским» экспериментом, от меня отвернулись все, меня не принимал, не признавал никто. Даже вы, особенно вы! И тогда я узнала о выходе на пенсию Памелы Стебль. Занять её место было единственным возможным способом выжить. Я перекроила себе внешность, написала новое имя и переписала судьбу, благодаря блестящему знанию истории Хогвартса я смогла стать настоящей пуффендуйкой. И знаете, что я скажу? Пенелопа Пуффендуй сделала то, на что у Годрика не хватило смелости, у Салазара гордости, а у Когниды мудрости — она приняла всех.       — Достаточно, — начал судья, — За попытку привлечения маглов в жизнь и деятельность волшебников, за незаконное использование магловских лабораторий в собственных целях, за использование собственно разработанных там веществ и заклинаний, что отняли у ста тридцати девяти волшебников их силу, которую, к слову, уже не вернуть. В их число входят двенадцать детей и восемь представителей правительства. За покушение на жизнь Минервы Макгонагалл, за выдачу себя другим лицом, за покушение на исторические ценности и артефакты школы чародейства и волшебства Хогвартс, за попытки уйти от ответственности, за самовольную и незаконную попытку изменения в системе образования и в политическом строе, Скарлет Брэгг-Эйбрамсон, вы приговариваетесь к пожизненному заключению в Азкабане. Уведите её. ***       — Ого, её приравняли к Волан-де-Морту и Грин-де-Вальду, и она хотела на наш факультет! Хотя сама с Когтеврана!       — Признаюсь тебя, дорогая. Меня пугают волшебники такого рода, — произнесла Помона Стэбль. — Она брала всё не силой, а умом и умела ждать. Большая часть её деятельности протекала тихо, поэтому она смогла так далеко зайти. Её приравняли к Волан-де-Морту и Грин-де-Вальду, потому что она собиралась сделать не менее зловещие вещи, чем они. Объединись они втроём, настал бы полный хаос. А если бы ещё на факультете Пуффендуя появилась такая тёмная личность, то, я клянусь, все мы покойники.       — Она ведь считала себя пуффендуйкой, — недоумевала ученица.       — Это так, не спорю. Но ведь весь её план, весь её образ мыслей и размышления соответствует понятию Когтевран. Так что не стоит грустить и считать, что наш факультет не самый-самый в том или ином вопросе.