Часть 1

кэйя не помнит когда последний раз спал, но оказывается даже бессонница не в силах его убить. он не помнит также лиц, дат, событий — всё кружится в голове, падая друг на друга стекляшками калейдоскопа [так красиво переливаются][в свете солнца][в свете горящего дома] иногда кэйя считает до десяти, а потом в обратном порядке — но ничего не обнуляется.дни похожи на друг друга как близнецы [было бы это по-другому, если бы _ты_ остался]. жалость растекается по коже вместе с языками пламени: ни следа, ни ожога, только странная боль [щемит и щемит в груди] когда он открывает глаза, над головой возвышается полная луна.красивая. далекая. серая. холод сковывает пальцы — на выжженной земле не так приятно лежать, как думалось изначально. — какая жалость, холод меня тоже не берёт, — чуть смеясь, он знает: это ни капли несмешно. *** в больницах противно пахнет, много грусти и чего-то ещё — неотвратимости.точно цветы стоящие в вазе: их срок краток и красив. — а ещё бесполезен, — дым горит в лёгких и на коже. табак убивает [ты бы был так рад, если бы это было правдой][ты бы выкурил всю пачку][ты бы наконец-то ощутил][покой]. [вот бы] [просто сгореть] — тут нельзя курить, — улыбчивое лицо выбивается на фоне серых стен и общего уныния. — и что ты сделаешь? пожалуешься на меня? — какой вы грубый, мистер кэйя, — у него юношеская, миловидная внешность, складывающаяся, как оригами в слово: «опасность». -…неприлично смотреть на чужие бейджики. — но они ведь для этого и нужны, чтобы на них смотреть. [у него юность льётся через край] [подставляй ладошки и пей] [пока совсем не иссяк] — и кто из нас ещё вредный? — это потому что я ещё не вырос, — недовольно дуясь, венти садится рядом на корточки с неподдельным любопытством рассматривая грязные следы: дождь размыл дороги, оставив повсюду лужи и слякоть, прилипающую к обуви. — пей побольше молока, — выдыхая дым, прикрыв глаза, ухмыляется. — у меня аллергия на лактозу, — он замолкает.а после добавляет, словно это очень важно. — и котов. — а на кошек? — как остроумно, ха-ха, — скептицизм льётся через край, будто апельсиновый сок [ты больше любишь виноградный][застоявшийся][может отвратительное чувство юмора, часть твоего саморазрушения, а может личностная черта][но ты уже не видишь отличий][ни в чем] — зачем сюда пришёл, тебе вредно дышать сигаретным дымом, — и будто специально убирает подальше руку с сигаретой. — поэтому я и сел на корточки, — надув по-детски щёки, венти, противореча собственным словам, встает. — но теперь не буду. — вредный, — усмешка падает на кафель пеплом. — сколько у тебя осталось? вопрос разрезает воздух, точно праздничный торт.но веселья нет, хлопушки не взрываются, смех не раздаётся: тишина затягивается, обвиваясь вокруг запястий, тянет вниз, будто камень. всё замирает — время вытягивается в сплошную вечность, закручивающуюся по восьмерке. «те гиацинты были красивые», — кейя возвращается мыслями к времени, когда всё было проще, — «и глаза его были красивые.красные. горящие». — ровно тридцать.если повезёт, сорок. [как и у него] [в нём пылает огонь жизни] [и ты тянешься к нему][хотя казалось] [уже ничего не хочешь] — вот бы повезло. — вот бы.– смеясь, он подходит ближе, утыкается в чужое плечо. — будешь скучать? когда всё это закончится. — не хочу думать об этом времени. — от тебя пахнет гарью, — убегать его излюбленная тактика; жаться всем телом, пытаясь забрать тепло, его решение всех проблем; не подбирать слова, совершенно не понимая людей. — пытался сгореть. — его спокойствие раздражает [у вас 1:1][но почему-то от этого на душе теплее]. — не говори это человеку, которому осталась так мало жить, — венти оставляет щелбан, отходя. — пожалуйста. кэйя смотрит ему вслед. маленькая фигура скрывается за поворотом — слышится привычный радостный вскрик и ворчание медсестры. однако чужая открытость и грусть заставляет почувствовать себя… особенным. — холодно. слова тонут в тишине. как и ты [в собственных чувствах]