Сказание первое "Живущая во Мраке"

Марена родилась и жила в глухой деревеньке, все там всех знали. И отца её - Святослава знали, мудрый он был, да сильный, всегда подсабит, все к нему за помощью ходили. И мать её все знали, как же не знать Ясю-Ясеньку, знали её, да всегда побаивались, толк она в травах ведала, потому-то и пужались, иной раз обходили избу стороной. Но как хворь какова, так все к ней бежали. Родилась у этих людей дочь - Мара, Марушка, Марена. Волосы светлые, как солнца лучи, да мягкие как шёлк, глаза голубые как небо, да синие как темно реченька. Только вот все-то с ней не ладилось. Как посидит с ребятеньками соседскими-то под дубом столетним, так увядать он начинает, как оставят её с курями, так половина и вымирает... А ведь не со зла девка. После такого дитя, пуще прежнего невзлюбили Ясю. Не может же родиться у обычного человека дите, лицом - ангел, на деле будто нечисть. А когда беда случилась было-то Маре от роду годков 10, не больше. Пришли к ним люди с огнем, с железом. Все сожгли до тла, ничего не осталось, кроме книги одной, и никого не осталось, кроме Мары самой... Святослава-то за его золотые руки, да светло головушку и повязали. "Ведьмин жених! Нечисть поганая" – кричали все как один: "Людей на нечисть променял!" А Яся, шустрая была, прошмыгнула она в дом горящий, да полезла за главною ценностью - книгой, что она всю жизнь создавала. Про травы то были писания, от чего какая помогает, как какая выглядит, да пахнет, словом все. Не повезло ей, споткнулася, упала , так её горящим поленом и придавило, смогла она лишь руку с книгой дочке протянуть и крикнуть, чтоб бежала куда глаза глядят. Мара бежит-бежит, а огонь пляшет на обломках её дома, на остатках её прежней жизни. Перебежала она через речку, да в воду глянула, а волосы-то будто огонь стали: рыжие и вьющиеся, а глаза словно чудо трава всеми оттенками зеленого блистали, решила она, что раз считают её ведьмой, ею она и станет. Тогда-то они поймут, какого это иметь дело с ведьмой, настоящей ведьмой. Долго Мара блуждала по лесу темному, набрела-таки на избушку. А изба старая стоит, неровен час покосится и обвалится. Услышала хозяйка робкий стук, да крикнула –Кто бы ты ни был, коль пришёл заходи Открыла Мара потихоньку дверь, зашла, увидела она внутри стоит высокая, седовласая, костлявая женщина, ногти длинные, а глаза желтые, будто ястребиные, стоит над котлом и варит что-то. –Здравия желаю, матушка, не тревожу ль я вас? - спросила девушка, да поклонилась –И тебе не хворать. Нисколько, дитятко не мешаешь, а чего пожаловала? Беда какая, али хворь? –Беда, матушка, да с ней уже не помочь. Нет у меня больше никого. Обвинили матушку мою родную в колдовстве, а батюшку в помощи ведьме, дом весь сожгли, ничего и никого не осталось, кроме меня, да мамкиных трудов, - Мара протянула вперед книгу в толстом переплете. Она никогда не знала откуда в их семье такая ценность как книга, тем более так хорошо отделанная А Старуха услышав это обернулась, обомлела и промолвила –А матушку твою звали не Ясноликой зов... Оговорилась она Звали... Не Ясноликой? –Нет... Но так звали мою покойную бабку. А матушка моя - дочка её - Яся, Ясенька, - сказала девочка и стала оглядываться избу, но зацепили её глаза ведьмы: один желтый, а второй белой плёнкой покрытый, незрячий, хотя сразу этого заметно не было, казалось, будто оба желтые – Неужто Ясенька так выросла... Свою дочку воспитывает... Воспитывала.... Жаль не увидеть мне её сейчас... - повздыхала она и опечалившись прошла глубже в избу и вернулась к делу от которого её прервали, стала дальше что-то в котле варить А Марене-то интересно донельзя. Возраст ещё такой, что все разузнать хочется, вот она и спрашивает: –А вы значит бабку мою знали, да? –Что правда то правда. А давно ли её самой, не стало? - колдунья кидала какие-то травы да помешивала, а от разговора не отвлекалась –Годков 7 назад, матушка, мне около 3 лет от роду было... Плохо я её помню, только как обнимала меня своими тонкими руками, как голосом своим тихим на ночь сказки сказывала, как улыбалась сухими губами своими... - Марена тоже прошла за хозяйкой дома и стала глядеть за тем, что она делает, да глаз оторвать не могла –А ведь я её в свое время ведовству учила, я-то конечно помоложе была, а она совсем кроха была, верно чуть постарше тебя, да только лучше неё никого не было у меня в ученицах. Все она понимала, все запоминала, впитывала в себя магию и знания, как растения после дождя влагу впитывают. Когда её посылала в деревню, чтоб та сама жить начинала, я ей подарок сделала. Были у меня припрятанные средства, как-никак не даром всем помогала, вот на них и взяла ей книгу, чтобы плотная была и со множеством страниц. И вижу вела она свои записи, да потом и дочери умение передала, а вот сейчас эти писания вновь в моем доме...Что бы это могло значить.... - призадумалась старуха, да продолжила, спросила - А сама-то ты травами интересовалась? –Конечно, последние пара записей - моя работа! - гордо вскинув нос сказала девчоночка, открыла книгу и показала –Твои? Вот и хорошо. Посмотрим сколь ты хорошей ученицей будешь, может от бабки умения-то переняла. - а женщина улыбается, да знай себе помешивает варево и на Мару поглядывает –Это значит, я у вас могу остаться? И ведьмой настоящей стану? - живо поинтересовалась девчоночка, а глаза у неё загорелись зелёной листвой от любопьства –Если будешь стараться усердно - то станешь. А сейчас, первое твоё дело - рядом с домом во дворе стоит избушка малая, оттуда принеси Полыни да Боярышника. Метнулась Мара пулей во двор, только кудри огоньком сверкнули, да не было её уже внутри. –Может и похожа она на Яснолику, а ты, что скажешь, Кузьма Авдеевич? - только разнеслось эхом по безлюдной на первый взгляд избе