Много новых знакомств

      День в конюшне начался вполне обычно. Юджин должен был скоро прийти навестить красавца Бернштейна, почистить перья и вывести на прогулку. Юджину хотелось бы купить участок земли и построить там дом с конюшней, чтобы Берн (как вскоре ласково он начал называть дорза) мог гулять и пастись столько, сколько только пожелает его сатиновая душа. Однако данным планам не суждено было осуществиться, поскольку для такой идиллии требовалось работать еще очень и очень долго. Возможно, даже в посмертии.       Бернштейн, кажется, уже успел привыкнуть к своей судьбе. Его кормили, чесали, показывали множество «штук». Иногда штуки были забавные, как большой желтый шар! Его можно было подталкивать клювом, чтобы он катился по земле, а Юджин подталкивал его обратно. Были всякие веревочки, которые можно было пожевать, хоть Юджин и не был рад такому их использованию. Но были и плохие веревочки! Они нападали на Берна и пытались схватить его за холку, во всяком случае, дорз был в этом уверен. Юджин, однако, был достаточно терпелив, и показывал, что веревочки не злые, и даже не кусаются.       Иногда штуки двигались сами, без подталкивания клювом. Некоторые даже ржали. Это были самые загадочные штуки, которые почему-то никогда не отвечали на танец. Да и бабочек у них почему-то не было, может, их отломал кто-то большой и страшный? Берна редко пускали к «дорзам» без перьев. Одна из них стояла в соседнем стойле и, кажется, стремилась игнорировать Бернштейна. Или просто плохо видела? Она была старой, пластины у нее росли как-то неправильно: только на боках, да и те располагались рядами вдоль тела, будто ряды пластин у котят в родных краях. Берн не знал ее имени: до того редко ее навещали хозяева, что он и не слышал, чтобы ее кто-то звал. Хозяева ее, кажется, были очень занятыми, потому ухаживали за ней только сотрудники конюшни. С ней не было весело играть, она лишь печально стояла, переминаясь с ноги на ногу, чтобы Берн ни старался вытворить. Даже когда он тянул в клюв пряди ее хвоста. Только став старше Берн перестал ее донимать, только подкидывал ей в кормушку неудачливых мышей.       Иногда хозяин приводил Бернштейна на рутинный плановый осмотр. Это были хорошие дни, Берн видел много разных дорзов, иногда даже знакомых. Да и Чун Фэн выглядел так, будто ему можно было доверять. По крайней мере, у него не было коварных атакующих веревочек.       Однажды при таком походе на рутинный осмотр Юджин повел Берна вовсе не к милому и доброму дракону, а к совершенно новому обитателю конюшен. Да Гуан тоже выглядел так, будто ему можно доверять, но вот веревочек у него было великое множество. Все они были такие красивые и яркие, что Берн так и не смог решить, какую он хотел бы пожевать первой. К тому же, Юджин приказал ему остановиться и стоять смирно. Что Берн и сделал, зная, что стоять на месте это хорошо, за это всегда похвалят и почешут перья, как раз там, где никак не достать клювом (да и старушка из соседнего стойла не спешила помогать).       Да Гуан оказался коварен. Он обещал, что просверлить отверстия в пластинах совсем не больно, и даже был прав в этом. Но ведь это просто возмутительно! Берн старался всем своим сатиновым видом показать свое возмущение. Это нисколько не помогло и не отложило судьбу быть полностью одетым в какую-то новую амуницию, которую будто специально создавали для Бернштейна, потому что все седла в конюшне, где Берн жил в мире Юджина, ему не подходили. Юджин тогда почесал Берна по шее и пообещал, что вскоре они начнут изучать что-то новое, для чего как раз надо было приобрести седло. Стоит ли это новое двух отверстий в пластинах?       Берна заставили очнуться от дремы фырканье старушки и шум снаружи. Раздавался голос Юджина и чей-то еще. Этот «чей-то еще» не был знаком. Может, новые сотрудники пришли познакомиться с Берном? Конечно, это так! Он же самый красивый дорз в конюшне, пусть и единственный. Еще и с совершенно новой и уникальной амуницией. Знал бы Берн, что он обладатель не столь распространенной пока мутации, из-за которой таинственному дарителю пришлось постараться, чтобы привести его из конюшен Харадры Юджину — был бы и самым горделивым жеребцом. В прочем, может, ему и правда не стоит этого знать. Дверь открылась, и на пороге появились Юджин и два незнакомца.       — Я уверяю вас, вы наверняка что-то перепутали. — кажется, Юджин начал раздражаться, хотя обычно оставался вежлив и спокоен.       — Если уж мы что-то «перепутали», то мы сами это выясним.       Берн выглянул из своего стойла, чтобы рассмотреть незнакомцев получше. Один из них, что говорил, был очень белый, у него были уши совсем как у Берна, с перьями, а еще у него над головой была необычная летающая штука, как колечко! Он держал какие-то бумаги и выглядел очень холодным и раздраженным. Больше всего его раздражал второй незнакомец, он будто презирал его за одно только нахождение рядом или вовсе существование. Второй незнакомец, напротив, заулыбался Берну и направился прямо к нему с целью погладить. Кожа его была странной, зато была бабочка! Бабочка его, правда, больше напоминала две острые палки, торчащие изо лба, но это больше, чем у большинства вокруг. Берн попытался станцевать, насколько это позволяли сделать стены стойла, и показать незнакомцу бабочку. Незнакомец засмеялся и стал повторять за «чудной зверушкой». Его белый друг, кажется, хотел бы избавиться от него прямо тут.       — Итак, вы утверждаете, что у вас во владении находится это иномирное существо? — белый начал записывать ответ Юджина.       — Еще раз вам объясняю: мне подарили этого дорза. Да, он из другого мира. Да, я посещаю другой мир, чтобы привести его к ветеринару для осмотра.       — И вы утверждаете, что вы не связаны ни с какими организациями?       — Нет, я понятия не имею, о какой такой «компании» чертей вы говорите. Я не заказывал быстрое переселение в тело в другом мире, не подписывал договор об «отдыхе от жизни», не просил никого о «перерождении», ничего из того списка, которым вы меня донимаете последний час. — Юджин сложил руки на груди, надеясь, что его наконец оставят в покое.       — А кто такие штуки дарит? — вмешался в разговор рогатый незнакомец.       — Еще раз тебе говорю, мы не будем искать «родной мир этих штук в перьях», и тебе запрещено что-либо вносить из другого мира или выносить из нашего. — белый стал хмурым как туча. — Мы тут ищем след тех, кто виновен в неразберихе с пересекающими незаконно границы миров душами. И мы зря теряем время, это ложный след, «дорзы» не из нашей системы миров и нас не интересуют.       — Но какие красивые!       Белый свернул свои бумаги в трубочку и от всей души ударил второго по затылку, ругая за то, что он намеренно потратил их время, чтобы просто поглазеть вблизи на «какое-то животное». Затем белый сделал какой-то странный жест рукой и потащил рогатого за собой. Рогатый помахал Берну рукой, будто обещая, что это не последняя их встреча, и скрылся, будто их и не было вовсе. Юджин помотал головой и потер затылок в растерянности.       — Странно, я совершенно не помню, зачем шел сюда и как вообще добрался. — пробурчал Юджин себе под нос.       Бернштейн не понимал, о чем вообще хозяин, да и напомнить ему о стертом магией воспоминании ну никак не мог: он не умел говорить, да и разумным не был.