1

Элизабет Батори не хочет прощаться со своим домом, где она прожила все свои пятнадцать лет. Она родилась в этом доме и хотела умереть там же, но судьба решила всё за Элизабет и её семью. Единственным выходом сейчас было уехать из этого никому ранее неизвестного и неотмеченного на картах городка, который скрывался под чарами невидимого людям купола, покрывавшего весь город. Но, как бы Эли ни хотела уходить, она уже стояла на пороге и собиралась с силами, чтобы выйти из этого уже старого, местами облезшего, но такого родного дома. Пока она стояла и мысленно прощалась с домом, где провела всю свою жизнь, Мистер Батори уже загрузил чемоданы в машину. Поток мыслей Элизабет, прервал женский голос, исходивший из спальни покойной прабабушки. — Бетти Голос звучал очень ласково, и Элизабет уже знала, кто её зовет. Она узнает этот голос и прозвище из тысячи. Её так называла только прабабушка. Батори сразу же пошла на голос, желая увидеть прабабушку, ведь она знала, что туда, куда они переедут, прабабушка являться не сможет. Эли подошла к комнате прабабушки и открыла дверь. Действительно, она не ошиблась. Перед ней был силуэт женщины. Она сидела на своей кровати, и как только Элизабет вошла в комнату, указала на место рядом с собой. Эли присела рядом, и та завела разговор: — Бетти, моя дорогая Бетти, я знаю, ты волнуешься насчет того, что я перестану тебе являться, но это не так. Ты просто не будешь видеть меня, но я всегда буду рядом. — Но я так не могу! Я хочу видеть и разговаривать с тобой! — Всему свое время. Ты меня увидишь, когда я тебе понадоблюсь. — Но как? На этот вопрос не последовало ответа, и прабабушка ушла, просто испарившись на глазах у Бетти. В принципе, как и всегда, но в этот раз, разговор остался незаконченным. Просидев в комнате ещё около пятнадцати минут, с улицы послышался громкий отцовский голос: — Ну что ты там копаешься, Элизабет? Выходи уже, нас ждет Как только Бет вышла из дому последний раз, у нее возникло ощущение, словно ее бледную кожу разрезали, добравшись до грудной клетки, распилили ребра, достали сердце и оторвали от него кусок голыми руками. Конечно от одной лишь мысли об этом Эли было так приятно, а если еще и представить визуально, то вообще слюнки потекут. Но ещё больше ей было грустно И вот, уже который час, они проезжают через города и леса. Элизабет было очень скучно, несмотря на то, что она слушала музыку в наушниках. Обычно с музыкой ей никогда не бывало скучно, но сейчас с ней происходило что-то странное, и музыка больше не интересовала её. Однако, неожиданно, даже для самой себя, она спросила: — А долго нам еще ехать? И вообще, куда мы направляемся? — Элизабет, прояви терпение, скоро уже приедем. Гарольд везет нас в ближайший городок, где нас точно не найдут и не подумают, что мы не из людей. Город называется… кажется… Л.. Лас-Вег.. Г.. Ас, Лас-Вегас. Ну и странные названия городов у этих людишек. — Да и сами эти людишки странные, губят себя какой-то наркотой, сигаретами и алкоголем. Им же потом хуже от этого всего.– буркнула Миссис Ара — Верно подмечено, дорогая. И снова Мссис Ара и Мистер Ричард начали сюсюкаться. Мерзость! Хорошо, что хотя бы музыка заглушает звуки их флиртования и поцелуев. Возможно, кому-то наоборот это нравится, потому что, это доказательство того, что любовь их ещё жива, но для Эли, это было мерзко. Пусть сюсюкаются в другом месте, желательно так, чтобы Элизабет этого ни видела и ни слышала. По ощущеням, они уже едут часов двадцать, и вдруг, в окнах начал появляться песок. Ни домов, ни растений. Ничего кроме песка. — Пап, а мы точно туда едем? — Да, конечно, не переживай. Гарольд знает дорогу и точно не ошибется. Потом стали видны дома. Все одинаковые, как под копирку. Единственный дом, который отличался, был домом семьи Элизабет. Когда машина остановилась возле дома, и Гарольд сказал выходить из машины, Бет поняла, что это пиздец.