Часть 13

Глава 13 — Имя на пепле Они шли долго. Слишком долго. Земля под ногами становилась всё более безжизненной, будто сама ткань мира истиралась с каждым шагом. Воздух был сух, словно его разрезали ножами молчания. Ни одной птицы, ни шороха ветра. Только дыхание и сердце — у каждого. Левана не говорила. С тех пор, как исчез Молох, в ней что-то надломилось — но не сломалось. Она не молилась, не возносила просьб. Только слушала. Мир. Себя. И тех, кто ещё рядом. — Ты боишься, — вдруг сказала Эм’Нара. — Я устала, — поправила Левана. — Это не одно и то же? Левана остановилась. Повернулась к ней. Впервые за всё время — по-настоящему посмотрела в глаза. — Ты хочешь знать, боюсь ли я? — Да. — Я боюсь быть правой. — …Что? — Что всё это — правда. Что я должна не спасти, а разрушить. Не поверить, а забыть. Я боюсь, что всё, ради чего мы шли, — это не свет. Это пустота. Эм’Нара молчала. Потом мягко протянула руку и коснулась её плеча. — А я боюсь, что ты выберешь не себя, а их. Опять. Это было признание. Голое, уязвимое, искреннее. Левана кивнула. Она поняла. — Я не знаю, кем я стану. — Стань той, кто выберет. Даже если выбор будет болью. Пока они говорили, Ирст и Саэлет обнаружили впереди руины. Но это были не просто обломки — это было Имя. Огромное, вырезанное в камне. Старый язык. Тот, что больше никто не читал. Кроме Леваны. — Это не город, — прошептала она, подойдя ближе. — Это надгробие. На сером камне были выцарапаны слова: Vere nihil restat. "Истине больше нечего сказать." Они стояли перед символом конца — или перерождения. Это было место, где когда-то умерли боги. Не от меча. От безразличия. — Здесь мы должны решить, кто мы, — прошептала Левана. — Мы уже решили, — сказала Саэлет. — Мы с тобой. И тогда Левана встала на алтарный круг. Положила ладони на камень. Он был холоден, как забвение. Но внутри — снова голос. — Ты вернулась. — Я должна закончить. — Тогда начни. — С чего? — С себя. Камень начал трескаться. Пыль поднялась в воздух. Имя исчезало. И Левана впервые поняла: имя не имеет значения, если его не несут. > И она решилась. Не на победу. Не на спасение. А на честность. Истина не должна быть разрублена. Она должна быть названа. И она сказала её. Ту, что несла с рождения. Ту, которую скрывала. Не имя врага. Имя себя. И тогда — свет.