***

      — Звезда моя, зря ты переживала насчёт сегодняшнего концерта, — молодые люди сидят в гримёрке, собираясь на вокзал. После окончания сольника Юли прошло всего 30 минут, и если девушка уже успела переодеться и отпустить своих девочек, сказав, что с Марком они поедут чуть позже, то Тишман явно не торопился, что даже после дуэтного блока остался в концертном костюме, дожидаясь девушку за кулисами. — Всë прошло просто идеально, смею сказать, даже лучше, чем было в прошлом году. — Да я и не спорю, но мне всë равно кажется, что где-то мы недокрутили. — бурчит Юля, говоря голосом своего внутреннего перфекциониста, который всегда вечно чем-то недоволен, даже когда всë работает как часы. — Юль, посмотри на меня, — мужчина садится перед ней на корточки, заключая её ладони в свои, и смотря в глаза самым тёплым и любящим взглядом, который только можно представить. — сколько раз я слышу эти слова за наши неполные 18 лет? — Ну, не обобщай, я же не с «Фабрики» сольники даю. — Тем более. И каждый раз — всë на невероятном уровне, который ты умудряешься повышать на невероятные высоты! Ты — большая молодец, поэтому прекращай свои угрызения совести и не переживай, всë прошло и будет дальше проходить отлично! — Прекращу, если перестанешь смущать по поводу и без. С твоими комплиментами я скоро стану сливаться со своими же платьями! — Паршута нежно касается губ певца, чувствуя, как Марк аккуратно сминает их. — Тебя долго ждать? — Минут десять — пятнадцать. — Я тогда Алине напишу, что мы потихоньку выдвигаемся. — быстро написав подруге сообщение, Юля отрывает взгляд от экрана прямо в тот момент, когда Марк полностью снимает рубашку и поворачивается в её сторону, и, на мгновение, девушка цепенеет — они в отношениях чуть больше полугода, за плечами — 17 лет дружбы, совместных ночёвок и различных гастрольных курьёзов. Казалось бы, она много раз видела Марка без одежды, но почему-то именно сейчас факт того, что Тишман без рубашки, наталкивает на совершение странных, даже, безумных поступков.       Пока мужчина расхаживает по гримёрной с оголённым торсом, собирая оставшиеся вещи в сумку, Паршута решает провернуть маленькую авантюру, которой не хочется противиться от слова «совсем»: нажав на иконку камеры смартфона и настроив объектив, девушка делает несколько снимков, запечатляя красоту его тела, пока он не видит. С каждым новым кадром лицо расплывается в лисьей ухмылке, а нижняя губа, по привычке, оказывается прикусана — эти фотографии по праву можно считать её личными фаворитами.       Но режим «инкогнито» оказывается недолгим: Марк случайно цепляет взглядом зеркало, замечая в отражении Юлю, и тут же женский палец по инерции делает ещё один кадр: высокий, статный мужчина с подтянутой фигурой, ключицы, подобно крыльям орла, красиво возвышаются над грудной клеткой, россыпь маленьких родинок, хаотично разбросанных по телу, которые она частенько соединяет в своеобразные созвездия, лицо, застывшее в немом напряжении от её действий и взгляд, которым он готов убить её прямо на месте — его тело плавит ей разум сейчас настолько, что низ живота невольно начинает приятно тянуть в сладостном предвкушении дальнейших действий. — Что ты делаешь? — А что я делаю? — включив режим «дурочки», говорит Паршута, не отрываясь от своего увлечения: если и заигрывать с ним, то в своём фирменном стиле. — Ты решила компромат на меня собрать, а потом шантажировать? — подхватывая её «игру», продолжает мужчина, не отрывая взгляда от её отражения. — Или личную подборку моих фоток делаешь? — Идеи хорошие, но неправильные! — встав с дивана, девушка направляется в сторону мужчины, предварительно закрыв на два оборота дверь, — Просто создаю новый контент для твоих любимых шипперов, пусть посмотрят на красавчика, не мне же одной этим заниматься! — Паршута прижимается к его обнажённой спине, проводя ладонью вдоль торса несколько раз, делая в таком положении ещё несколько горячих фото, отчего лицо Марка вновь меняется за считанные секунды с непринуждённого на более серьёзное, сердцебиение подскакивает до 100 ударов в минуту, а мышцы напрягаются в один момент — она заходит слишком далеко в плане своих затей, что терпеть такое уже не особо получается. — Чтобы у них шок случился? Они итак уже седые после всех наших приколов, пожалей людей хоть в этот раз, Юль. — А кто сказал, что именно эти фото нужно опубликовать? Я говорю про твои фотки. — женская ладонь медленно спускается с груди вниз, но мужчина резко останавливает её, разворачиваясь к девушке лицом, тут же ловя её губы своими. На автомате Паршута блокирует телефон, кидая на ближайший стул, и, углубляя поцелуй, запрыгивает на Марка, скрещивая лодыжки за спиной; инстинктивно подхватив Юлю под бёдра, Тишман несёт её в сторону дивана, усаживая у себя на коленях. Поцелуй с каждой секундой становится всë более страстным и тягучим, языки переплетаются в своеобразном танго, а дыхание сбивается настолько, что даже секундные передышки не помогают. — Сколько у нас времени? — тяжело дыша, тараторит Паршута, всматриваясь в его обезумевший от переизбытка эмоций взгляд. — Не бойся, успеем! — Тишман плавно спускается к шее, отчего девушка запрокидывает голову назад, цепляясь ногтями в его спину, на которой до сих пор остались полосы с прошлого раза.       Марк, будто бы специально растягивая удовольствие, не спешит: он наслаждается каждой клеткой её тела на уровне атомов, запахом её кожи вперемешку с духами — Юля отзывается на каждое движение его губ тихим стоном, оседающим на ушах Марка самой приятной мелодией в мире, зарываясь тонкими девичьими пальцами в его хорошо отросшую шевелюру, делая из укладки полнейший хаос. Покончив с шеей и вернувшись к губам, Тишман параллельно дёргает бегунок на её серой толстовке, оголяя подтянутый живот и грудь, подчёркнутую телесным топом. Мгновение — и толстовка оказывается бесформенным куском ткани на полу, пока Паршута всë — таки добирается до пуговицы на его кожаных брюках.       На секунду они встречаются взглядами — зрачки расширились настолько, что у Юли они сливаются с радужкой, создавая иллюзию полностью чёрных глаз, а вкупе с припухшими губами, тяжёлым дыханием и полураздетым телом весь этот образ окончательно сносит башню Марку, и, резко сменив позицию и уложив девушку на спину, он возвращается к шее, втягивая бархатистую кожу, отчего на месте поцелуя остаются красные пятна, за которые ему прилетит после того, как они закончат, спускаясь всë ниже к животу.       Но его дальнейшие планы разрушает звонок на Юлин телефон, который благополучно был проигнорирован. Но абонент на том конце провода явно из настойчивых: звонки продолжаются раз за разом, добиваясь того, чтобы Паршута взяла трубку и ответила. — Маруш, телефон! — Юлин голос еле слышно, но этого достаточно, чтобы Марк оторвался от её живота и вновь припал к её губам. — К чёрту! Потом перезвонишь. — А вдруг что-то важное, пять раз подряд просто так не звонят. Надо ответить. — сдавшись, Марк отстраняется от своего занятия, позволяя Юле встать с дивана и ответить на звонок. Дальнейший диалог он не слушает, приводя после резкого выброса адреналина дыхание в норму. — Что случилось? — Алина звонила, напоминает, что поезд через 40 минут, сказала, чтобы мы побыстрее собирались. — Паршута резко чувствует, как мужчина обнимает её со спины, а горячее дыхание опаляет ухо. — Может, не поедем сегодня, а уже завтра с утра? — Марик, я тоже хочу продолжить и остаться на подольше, но у тебя завтра мероприятие, а у меня встреча. Так бы я с удовольствием продолжила тебя доставать! — хитрая улыбка озаряет лицо Юли, что не очень нравится Марку. — Кстати, если ты думаешь, что я не закончил с тобой, то ты ошибаешься: когда приедем домой, тебя будет ждать серьёзный разговор по поводу твоих выходок. — Ой, нашёл чем запугать! Выключай свою похотливую гиену, а то с твоими «угрозами» опоздаем. — В таком случае, до встречи в Москве, авантюристка! — как бы невзначай, Тишман шлёпает девушку по ягодице, раззадоривая её ещё сильнее, и уходит в сторону сумки с вещами, мысленно планируя свою маленькую «месть» Юле, которая будет ждать её уже утром в квартире на Патриарших.