Глава 1. О роковой ошибке Люциуса Малфоя и неожиданных результатах гнева Нарциссы Блэк.

      Над Малфой-мэнором медленно поднимался рассвет. Солнечные лучи освещали ухоженные дорожки, подстриженные кусты, крупные распустившиеся цветы и деревья с аккуратными изящными кронами. Пара домовых эльфов в белоснежных тогах ухаживала за растениями, занимаясь ежедневной рутиной: поливом, удобрением и стрижкой. Чуть в стороне от дома, в отдельном загоне, пожилой конюх ухаживал за гиппогрифом удивительной белой масти. После ему предстояло заняться любимым конём хозяина — строптивым золотисто-рыжим Артуром. В последнее время мистер Малфой редко совершал конные прогулки, но вот дурно ухаживать за его любимцем все равно было плохой идеей. Дряхлый домовой эльф, приставленный ухаживать за птицами, рассыпал корм для павлинов. Тобби давно привык к резким и противным вскрикам своих подопечных, но все равно не мог дождаться момента, когда хозяйка выполнит свою главную угрозу хозяину — передушит всех этих мерзких птиц. Вот только мечтам его не суждено было сбыться: Нарцисса никогда не собиралась избавляться от птиц. Самая младшая из сестер Блэк страдала неприятным, по мнению ее тетушки, недугом: любовью ко всяким мелким тварям. И даже сейчас у нее не поднялась бы рука на беззащитных птиц — как бы сильно это не опечалило ее драгоценного супруга. Но вот сам Люциус не мог рассчитывать на такую благосклонность от любимой женщины.       Дзинь! Изящная кофейная чашка из тонкого фарфора разлетелась на осколки в нескольких сантиметрах от блондинистой головы хозяина поместья. Люциус мысленно выругался и в очередной раз нырнул за спинку дивана. Его волшебная палочка предательски откатилась в сторону после неудачно отраженного Экспелиармуса. Нарцисса, к счастью, обладала достаточными понятиями о чести, чтобы перестать бросать проклятья в обезоруженного противника. Но вот ко всем остальным предметам это вовсе не относилось. — Подлец! — Абсолютно ледяным голосом произнесла Нарцисса. — Самонадеянный идиот!       Люциус, наивно решивший предпринять еще одну попытку побега, схлопотал по плечу увесистой масленкой. К его стыду, он совершенно не понимал, чем так разгневал жену. Вчера вечером он отправился в гости к Нотту с намерением выпить в чисто мужской компании. Нарцисса вовсе не была против — она с нетерпением ждала сына, который должен был вернуться со школы вечером. Сам Люциус полагал, что уставший с дороги Драко не сильно опечалился его отсутствием. К тому же видеть сына было немного совестно.       Затевая авантюру с дневником Лорда, он совершенно не ожидал таких последствий. Малфой всегда знал, что неприметная с виду тетрадка зачарована необычайно темными чарами. Когда-то он был горд тем фактом, что Лорд доверил ему хранение «особо ценной вещи». Но даже тогда Люциус понимал, что держать опасный артефакт дома — не лучшая идея. И все же поместил тетрадь в секретное хранилище в поместье. Этот сейф не мог открыть никто, кроме него. Зачарованный на кровь Малфоев замок открывался только совершеннолетнему члену рода. И вот, спустя годы, он решил избавиться от обременяющего подарочка с пользой для себя. Нет, изначально он хотел просто переместить тетрадь в банк, но Уизли, как никогда вовремя, напомнил о своем существовании. Люциус прекрасно знал, кто пишет многочисленные доносы и по чьей вине его дом обыскивают по несколько раз в месяц спустя почти одиннадцать лет после падения Лорда. И почему обыскам подвергается только его дом.       Забрасывая тетрадь в котел мелкой предательницы крови, он не рассчитывал на многое. Наивно полагал, что девочка, обнаружив у себя чужую вещь, как приличная маленькая волшебница, отнесет ее родителям. Артур, несомненно, должен был отнести его либо в аврорат, либо в Отдел Тайн. Все же он был сотрудником министерства и не мог не распознать опасный зачарованный предмет. К Люциусу бы это не привело — он готов был со всей возможной праведной яростью доказывать, что это лишь месть из-за случившегося конфликта и последовавшей за ним драки.       Но получилось даже лучше: девчонка Уизли слишком быстро попала под влияние артефакта. Или, быть может, просто не посчитала нужным рассказывать об интересной находке своим родителям. И когда начались нападения на школьников, Люциус почувствовал только удовлетворение. Спустя столько времени никто не связал бы тетрадь с ним. Зато теперь ему предоставился уникальный шанс снять с поста директора Дамблдора. И он был намерен использовать этот шанс, как только количество жертв немного увеличится. А то кошки завхоза и мальчишки-фотографа было недостаточно. Вот только после первого матча по квиддичу, где его сын поймал снитч, а Гарри Поттер сломал руку, случилось непредвиденное. От нападения Ужаса Слизерина пострадали Маркус Флинт и Драко Малфой. Два чистокровных ученика превратились в статуи, невзирая на все заверения о том, что чудовище Тайной Комнаты никогда так не поступает. Люциусу резко стало не до интриг и попыток свергнуть Дамблдора. Мерлин и Моргана — ему вообще было не до чего. Его сын, его единственный наследник, был обращен в статую неизвестным колдовством. И, что хуже всего, он никак не мог на это повлиять.       Снейп, переметнувшийся поганец, утверждал, что мандрагоры созреют только к концу года. Некогда британский эндемик лучше всего произрастал именно в Англии. Пусть в последние годы их удалось широко распространить и за пределами страны, но вот качество сильно хромало. И даже из-за границы их могли прислать разве что на пару недель раньше. Люциус не сомневался, что есть и другой способ вытащить его сына из забвения, но даже за деньги он не мог найти нужного специалиста. И тогда он направил клокочущую в душе злость против тех, кто был виновен в случившемся даже больше него. Против девчонки Уизли и против Дамблдора. Вот только его требования о массовых обысках всех детей не оценил бы никто. Даже его бывшие «коллеги». У детей Упивающихся Смертью было достаточно артефактов и книг, подпадающих под запрет. И ничего из этого не должно было быть найдено. А предупреди он своих — легко дошло бы и до Уизли. Малфой не сомневался, что именно девчонка выбирала цель для нападения. И действовала она вполне осознано. Но вот чего этот глупый ребенок не осознавал, так это того, что она всего лишь инструмент в руках Лорда. Реши она вдруг остановиться, точно не сумела бы этого сделать. А влияние артефакта на нее только возросло бы. И вместо статуй появились бы трупы. Люциус не мог никоим образом отнять у девчонки артефакт. Не мог на постоянной основе получить доступ в школу. Не мог даже перевести сына в клинику Святого Мунго — в договоре на обучение четко прописывали, что в случае внештатной ситуации решения о лечении принимает администрация школы, а не родители. Таковым договор был еще во время обучения Абраксаса Малфоя. Оставалось одно: снять с поста директора Дамблдора, который не смог обеспечить безопасность школы. И сделать это с максимально возможным шумом: чтобы не только директора сняли, но и массовую эвакуацию объявили. Тогда Драко и остальных окаменевших отправили бы в Мунго в первую очередь. Сын оказался бы в безопасности, а девчонка Уизли потеряла бы всякую возможность влиять на монстра.        Нарцисса в это время была поразительно тихой. Слишком молчаливой. Ходила по поместью, как призрачная тень. Не скандалила. Не ругалась. Не требовала обрушить на Хогвартс все проклятия мира. Не пыталась пробиться к сыну, чтобы быть с ним вопреки всем правилам. Даже не навестила его. Люциусу еще тогда стоило обратить на это внимание. Но он не обратил, слишком погруженный в борьбу со своими демонами. И ошибся — Нарцисса была Блэк, что бы ни думали на этот счет окружающие. В отличие от сестер, она всегда была тихим омутом. Андромеда предпочитала сносить все препятствия собственным лбом, не считаясь с последствиями. Разорвать помолвку и все контакты с семьей ради брака с грязнокровкой вполне в ее духе. Гневливая Белла, несмотря на всю свою магическую силу, умело подыгрывала обстоятельствам. Родители сказали выйти замуж за Лестрейнджа — вышла. Муж велел склонить колени перед Темным Лордом и верно служить ему — она стала его главной последовательницей. Лорд приказал пытать маггловских выродков — пытала, пусть даже первое время после рейдов захлебывалась собственной рвотой и слезами. А вот Нарцисса… Она всегда умела добиваться своего. Ей единственной из сестер даже не пытались навязать супруга. Люциуса она выбрала на первом курсе и поставила родителей перед фактом. И с возрастом решение свое не изменила, напротив, добилась того, чтобы Друэлла повлияла на мужа в нужном ключе. Да что там, она и Люциуса очаровала, так что он сам захотел жениться на ней. И много позже, когда Лорд пожелал было видеть у себя в слугах двух сестер Блэк, сумела так поставить себя, что все вокруг поверили в ее наивность и мягкость. Упивающиеся Смертью, большая их часть, верили в то, что верх интересов Нарциссы — вышивка, светские мероприятия и уход за мужем. Женщина, падающая в обморок при виде крови, не была достойна Темной Метки. То, что большая часть ее страхов — блеф, знали, пожалуй, только Люциус да Белла. И, быть может, о чем-то догадывался Снейп. Но зельевар всегда молчал, если иное не приносило ему выгоды. От Люциуса, который не хотел впутывать супругу в рейды, он получил немало. Если Лорд нашел нищему полукровке учителя, то Малфой помог наладить связи с поставщиками и торговцами на нелегальном рынке. Это было достойной платой за то, чтобы держать язык за зубами. На самом деле Нарцисса никогда не боялась крови. И в проклятьях понимала не меньше своих сестер. В дуэли один на один могла одолеть Беллу — за счет холодного разума и точного расчета. Вот только демонстрировать эти таланты она не спешила. И Люциуса это полностью устраивало.       Для Малфоев, и Люциуса лично, семья всегда была превыше всего. Выше всех моральных принципов и законов, выше догматов чистокровной крови. Намного выше оголтелой преданности Темному Лорду. К его счастью, Нарцисса придерживалась тех же ценностей. И притом — ценила она не столько Блэков, сколько себя и своего супруга. Как призналась ему однажды, на родителей ей было не повлиять, Андромеда шла своим путем, а Белла была слишком упертой. Кузены никогда не прислушивались к чужому мнению, да и не были они близки Нарциссе. Оставалось заботиться о себе и своем муже. А после и о единственном сыне. Драко был для нее всем. Порой Люциусу казалось, что супруга готова пожертвовать их жизнями ради благополучия сына. Сам он считал это несколько расточительным. Спасать только наследника — недальновидно. Должен выжить еще и хоть кто-то из родителей. Иначе все состояние окажется в руках у опекунов. И далеко не факт, что они будут достойно выполнять свои обязанности. Да и совершеннолетнему Драко он не доверил бы вести дела в одиночку. В семнадцать лет, несмотря ни на какие ухищрения родителей, у подростков еще ветер в голове. Люциус потерял отца в двадцать и даже тогда не был готов заняться семейным бизнесом. Первые годы род терпел колоссальные убытки. И ситуация в стране влияла на это мало. Просто он был слишком молод и порывист. Для него важнее были собственные чувства — сначала печаль и горе от потери отца, после стресс от рейдов и сделок, как апофеоз — рождение сына, которое он решил отпраздновать особенно бурно. Каждую неделю пьянки и гулянки, азартные игры и посещение разных увеселительных заведений. Нарциссе он никогда не изменял, но вот полюбоваться на полуобнаженные женские тела, изгибающиеся в танце, был вовсе не против. Мерлин уберег от дурманящих зелий и порошков, вызывающих привыкание. Окончательно из пучины разврата вытянула новость об исчезновении Лорда — пришлось давать взятки, врать следователям, выпутываться из существующих долгов и отстаивать свою свободу. И смотря на Драко, которого он и супруга избаловали безмерно, Люциус мало верил, что к семнадцати годам тот внезапно станет образцом ответственности. Вот только втолковать это своей своенравной жене он не мог. Она была помешана на Драко, и сам он тоже поддавался ее чувствам. Любые попытки быть жестче не приносили никакой пользы. Даже если он сам наказывал сына, это не приносило толку: Нарцисса уговаривала смягчить наказание или вовсе его отменить. Если же он не поддавался ее уговорам, то после сын бежал к матери и получал от нее усиленную дозу заботы и ласки. Так любое наказание превращалось в фарс. Разговоры на супругу никак не влияли. Драко для Нарциссы был важнее Люциуса. Стоило мыслям о сыне промелькнуть в голове, как картинка начала складываться. Нарцисса была зла на него, невероятно зла. И вызвать такую ярость могло только одно: она узнала, из-за кого пострадал Драко. И узнала в полной мере. Не только о том, что за тварь нападала на учеников, у кого в руках был дневник и кто был его изначальным владельцем. Нет. Она узнала о том, как именно в руки Предательницы Крови попала роковая тетрадка за авторством Лорда. — Дорогая, если ты из-за Драко… — предпринял он вялую попытку начать разговор.   Темно-лиловый луч проклятья пролетел всего в нескольких миллиметрах от его щеки. —Любимая! — попытался он снова. — Убью, — едва слышно выдохнула Нарцисса и на этот раз метнула нож.       Он воткнулся в стену, на несколько сантиметров пробив деревянную панель. Мысленно порадовавшись, что нож всего лишь столовый, Люциус отполз поглубже за диван. В голове постепенно зрело понимание, что успокоить Нарциссу будет сложнее обычного. Да что там, он никогда прежде не видел ее настолько злой. Ему искренне казалось, что Непростительные не летят в него только по одной причине: авроры слишком быстро прервут развлечения Нарциссы. Да и от третьего непростительного умирают мгновенно. А быстрая смерть — не то, что могло устроить ее в данный момент.  — Секо! — бросила очередное заклинание леди Малфой.       Чары вспороли обивку дивана. Мысленно проклиная собственную беспечность и отказ от запасных палочек, Люциус на миг прикрыл глаза. Срочно требовалось что-то придумать. И эта ложь определенно должна быть достаточно весомой, чтобы ее хотя бы выслушали. Старая сказка про Империус тут точно не подходила. Врать о том, что он был под влиянием дневника Лорда, тоже не выглядело хорошей идеей. Уж кто-кто, а его дражайшая супруга точно знала, насколько он аккуратен с потенциально опасными артефактами. — Мам, а что случилось? — раздался заспанный голос Драко. — Дорогой, все в порядке, — совсем другим голосом тут же ответила Нарцисса, — мы с папой немного повздорили. Мы тебя разбудили? Ты почему босиком? Голоден?       Пока Нарцисса ворковала над сыном, Люциус рискнул выглянуть из-за укрытия. Драко стоял в дверях и выглядел по-настоящему растерянным. В одной только пижаме, с растрепанными после сна волосами, он удивленно оглядывал погром. Люциус попытался припомнить видел ли сын когда-нибудь последствия их ссор, но память молчала. Ссорились они с супругой редко и всегда старались избегать любых свидетелей — а особенно маленького сына. — А где папа? — потерянно спросил Драко.       Мысленно поблагодарив Мерлина, Моргану, Мордреда, Салазара и саму магию, Люциус решительно поднялся с пола. Он резким движением отдернул ворот мантии, поправил волосы и натянул на лицо самое невозмутимое выражение лица. — Я здесь, Драко, — улыбнулся он, — все в порядке.              Сын возмущенно фыркнул и нахохлился. Увернулся от Нарциссы, которая пыталась пригладить ему волосы, и решительным шагом, явно подражая осанке самого Люциуса, подошел к отцу. Быстрым движением обнял его талию и спрятал лицо в складках мантии. — Драко?       Люциус был растерян. Драко последние два года всячески избегал объятий, утверждая, что он уже слишком взрослый для «нежностей». Так было и в день того злополучного матча по квиддичу, когда они виделись последний раз. А здесь он сам проявил инициативу. Видимо, пребывание в больничном крыле и потеря целого года сильно повлияло на него. Чувствуя себя еще более виноватым, чем раньше, Люциус опустился на одно колено и сгреб Драко в объятия. Тот против обыкновения не стал вырываться, лишь сильнее прижался к отцу. — Я скучал, — тихо прошептал он, все еще избегая смотреть отцу в глаза.          Люциусу и не надо было видеть лицо Драко, чтобы понять его эмоции. Он и сам сейчас чувствовал предательский ком в горле и отчетливое желание взвыть. Он был виноват в страданиях своего ребенка и заслуживал его ненависти — а получал только любовь. Нарцисса за спиной Драко устало упала в кресло и вытерла платком повлажневшие глаза. Приступ ярости схлынул, и теперь супруга выглядела несчастной. Видеть ее такой было неприятно, но все лучше, чем когда она метала в него посуду и проклятья. — Все хорошо, сын, — растрепал Люциус волосы Драко, — ты дома. Драко отчетливо хмыкнул и расплылся в пакостливой ухмылке. — Дома-то дома, — согласно кивнул он, — но вот как у вас все хорошо, я вижу. — Драко! — возмутилась Нарцисса, утирая слезы. — Все хорошо, — ответил несносный мальчишка, подражая интонациям отца, — позавтракаю позже.       И, прежде чем родители успели отреагировать, быстро убежал из гостиной. Только босые ноги громко зашлепали где-то в холле — сын явно не спешил возвращаться в свою комнату.       Люциус вздохнул. Нарцисса сидела с неестественно ровной спиной и презрительно поджатыми губами. На лице у нее застыло то самое выражение лица, которое возникало в моменты величайшего раздражения и обиды. Люциус осторожно поднял свою палочку с пола и сел рядом с супругой. Несколько минут они подавленно молчали, но бесконечно так продолжаться не могло. — Поговорим? — тихо спросил Люциус. — А это необходимо? — спросила Нарцисса, подчеркнуто холодно. — Разве нет? — Я хочу подать на развод. — Тогда тем более надо поговорить, — сказал Люциус, чувствуя, как обмирает внутри. — В кабинете? — спросила Нарцисса, ничуть не смягчаясь. — Хорошо.       Супруга ушла первой. А Люциус позволил себе первую слабость за утро — зарылся пальцами в волосы, массируя виски. Голова разболелась внезапно и сильно. Пульсировало в висках, отдавало в затылок. И дело было вовсе не в похмелье: от него он избавился еще до момента, когда отправился домой. Нарцисса хочет развестись. Это было приговором. Никогда за все годы семейной жизни, его ледяная королева не произносила подобных слов. У нее вообще не было привычки бросаться угрозами. Нарцисса, как и любые Блэки, предпочитала действовать. И если уж она после приступа злости и слез стала вот такой убийственно серьезной, то надеяться на простой исход не стоило. Его леди будет стоять на своем до последнего. А если он упрется — и, не дай магия, попробует отобрать Драко — то и во вдовы может податься, невзирая на все чувства к нему. Если эти чувства после случившегося еще остались. Все же он подверг их сына смертельной опасности. И никакого оправдания у него не было.       Чувствуя себя столетним стариком, он грузно поднялся с места. Его кабинет располагался на третьем этаже, в удалении от жилых комнат. Люциусу нравилось работать до глубокой ночи, гоняя эльфов за кофе и бодрящими зельями. Иногда он и спать оставался в соседней гостевой спальне, не желая прерывать сон Нарциссы. Спальни у них были раздельные, но жена просыпалась, стоило ему открыть дверь своей комнаты. И никакие заглушающие чары не помогали. Она словно чувствовала, когда он приходил, и всегда встречала. А ему было неловко прерывать ее сон.       В кабинете она устроилась на диванчике напротив его рабочего стола. Он мог бы занять привычное место за столом, но не стал. Вместо этого осторожно присел рядом с ней. Нарцисса не стала отворачиваться, демонстративно пересаживаться или даже просто отодвигаться. — О чем ты хотел поговорить? — О произошедшем. — Как у тебя все легко и просто. — Усмехнулась Нарцисса. — О произошедшем? Конкретнее, Люциус. Он видел, как изогнулись ее губы, как чуть нахмурились брови и какими бесчувственными при этом оставались глаза. — О том, как я подкинул тетрадь, доверенную мне Лордом, девчонке Уизли и почему я решил это сделать. — И снова неверно, — покачала супруга головой, — мне не это интересно. Я хочу понять лишь одно: как ты мог рисковать жизнью Драко? Люциус ощутил, как рефлекторно дернулась левая щека. Впервые за долгое время дал знать о себе нервный тик. — Я не знал, что так произойдет. Я полагал, что тетрадь обнаружат прежде, чем дети отправятся в школу. А потом был уверен, что Чудовище Слизерина не тронет чистокровных.              Нарцисса прикрыла глаза и начала размеренно дышать. Вдох, глубокий выдох и новый вдох спустя несколько секунд. Кажется, подобной технике супругу научила Мэвис Булстроуд, когда у Драко начались первые магические выбросы. — Ты был уверен? — переспросила она слишком спокойным голосом. — Я был идиотом, надеющимся на лучший исход из возможных. Верил, что избавлюсь от Дамблдора, тетради Лорда и насолю Уизли. — Ответил Люциус. — Достойная цель, на мой взгляд. — Оправдываешься? — чуть насмешливо спросила супруга. — Нет. Я очень-очень виноват. Перед тобой и перед Драко. — Как самокритично. — И правдиво. Прости меня.       Нарцисса в ответ только качнула головой. В ней не было былой ярости, но и от безразличия не осталось и следа. Люциус понимал — супруга готова его выслушать и даже услышать, что именно он хочет донести. Вот только подобрать слова было на удивление тяжело: все казалось слишком вычурным и надуманным. — Я не могу потерять вас. — Тогда почему не поговорил со мной? Почему утаил от меня «подарок» Лорда? Не рассказал о том, почему наш сын лежит окаменелым в Больничном Крыле? Слишком незначительные детали для семейной жизни? Люциус вздохнул. — Ты во всем права. Я должен рассказать тебе все. — Правильное решение, — кивнула Нарцисса.       Щелчком пальцев она вызвала домовика в накрахмаленной белой наволочке. Пару распоряжений, и через несколько минут на столике исходил паром кофейник. — Что тебе уже известно? — спросил Люциус. — Не так уж и много. Портрет Финеаса Найджелуса Блэка не смог узнать многого, только основную канву событий. Что-то вроде того, что ты, мой драгоценный супруг, являешься основным виновником всего случившегося. Ты и Джиневра Уизли, но та разве что жертв василиска выбирала. — Так это она натравила на Драко змею? Мордредова предательница крови, сплошные проблемы… — Люциус Малфой! Если бы ты не передал ей тетрадь ничего не произошло бы вовсе. Совершенно не важно, как сильно ненавидит младшая Уизли нашего сына, у нее самой нет и шанса серьезно ему навредить! Пусть в ней и есть кровь Блэков, но родители вряд ли учили ее чарам страшнее щекотки и ватных ног. Драко достаточно аккуратен, чтобы не становиться участником банальных школьных склок.       Усилием воли Люциусу удалось подавить неуместную улыбку. О жизни сына в школе он знал намного больше, чем Нарцисса. И его вражда с Поттером и компанией явно не была признаком благоразумия. — Тогда я начну с самого начала, — кивнул он, — но для этого придется окунуться в далекое прошлое.       И он начал говорить о том дне, когда Темный Лорд вызвал его к себе и передал на хранение «ценную вещь». Рассказ занял на удивление мало времени. До этого момента Люциусу казалось, что быстро рассказать о событиях этого ненормального года невозможно. Но начав говорить, он уже не мог остановиться. Одно событие тянуло за собой другое, все шло последовательно и понятно, а Нарцисса не прерывала его ради вопросов. Он рассказал обо всем — даже о том, как Поттер лишил его слуги. — Добби? — переспросила Нарцисса. — Тот, что едва не убил Драко, когда тот отказался от овсянки? Надо было еще тогда отрубить ему голову. — И повесить в холле над лестницей? — уточнил Люциус.  — Вот еще, — усмехнулась супруга, — подобное украшение не вписалось бы в интерьер. К тому же, у тетушки Вэл это был последний жест благодарности. Головы отрубали уже у трупов. — Блэки, — бросил в пространство Люциус со смесью обреченного ужаса и покорности. — Именно. — С гордостью улыбнулась Нарцисса и тут же сменила тему. — Останки дневника у тебя?       Вместо ответа Люциус поднялся с места и направился к сейфу, вмонтированному в стену. Изъял оттуда зачарованную шкатулку, экранировавшую любые эманации зачарованного предмета внутри нее. Аккуратно открыв ее, он продемонстрировал Нарциссе содержимое. Его самого передергивало от вида плотной черной обложки. Зияющая в середине дыра лишь усиливала жуткое впечатление. И дело было не в магии — ее от тетради не ощущалось и раньше. Неприятие вызывало осознание того, к чему едва не привела его авантюра. Нарцисса же разглядывала содержимое с внимательностью вивисектора. На лице ее застыло выражение брезгливости, смешанной с ужасом. Она протянула руку к тетради, желая ее коснуться. — Не стоит, — остановил ее Люциус, — на ней мог остаться яд василиска. — Яд василиска? Ты уверен? — По словам Дамблдора, Поттер проткнул тетрадь именно обломанным клыком василиска. После чего призрак Лорда исчез. — Призрак? — переспросила Нарцисса и как-то болезненно растянула губы в улыбке, — Не думаю, что все так просто. Как твоя метка вела себя в этом году? Проявлялась сильнее?       Люциус нахмурился. Темную метку они в семье почти не обсуждали. Старались делать вид, будто ее вовсе нет. Последний раз они говорили о ней в конце прошлого года. Тогда метка впервые за много лет проявила себя невероятно отчетливо. На несколько мгновений он даже успел поверить, что Лорд вернулся. Это была лишь короткая вспышка, но ее ощутили все Упивающиеся Смертью.  — Так сильно, как прошлой весной, — нет. Но она определенно оживает. Не знаю как, но абсолютно уверен — он возвращается. — Ответ на вопрос «как» все эти годы был у тебя в руках. Ты ведь знаешь, что отец и тетушка обучали нас всех темной магии. Меня с сестрами и Регулуса, Сириус тот всегда бегал от любого упоминания тьмы. И если отец старался ограничивать наш интерес, что удавалось ему не всегда, то вот Вальбурга Блэк никогда не задавалась вопросами морали. — К чему это ты, дорогая? Ты знаешь, что это? — Догадываюсь. — Неожиданно хихикнула Нарцисса. — Похоже, что тетушкины шутки про то, что Лорд в школе ей симпатизировал, и не шутки были. — Цисси? —мягко позвал Люциус, ощущая себя донельзя растерянным. — Я ничего не понимаю. — Знаешь, Люц, Белла мне как-то хвасталась, что Лорд доверил ей на хранение очень важный артефакт. Чашу Хельги Хаффлпафф. Она даже воспоминания мне показала: я ведь ей не поверила сразу. Он приказал сохранить ее любой ценой, даже ценой жизни. Я тогда не придала этому значения. Уже позже со мной связывался малыш Регги. Он был пьян и напуган. Нес, как я тогда посчитала, сущий бред. Что-то про Лорда, медальон, озеро и Критчера. — Это так важно? — спросил Люциус, устраиваясь рядом с супругой и перехватывая ее дрожащие пальцы.       Ладони у Нарциссы были холодными, словно лёд, и он немедленно попытался растереть их, чтобы согреть.  Она этого, кажется, даже не заметила. — Он говорил тогда о бессмертии, расколотой душе и о том, что ему нужна помощь. Но так бессвязно, что я ничего не поняла. Совсем ничего. Да что там, я даже не попыталась вникнуть в разговор. Просто отмахнулась и сказала, что он уже взрослый и пора бы ему самому решать свои проблемы. Это был наш последний разговор. Через неделю или чуть больше он перестал выходить на связь. Исчез. Бесследно. А гобелен показал, что он мертв. И только теперь я поняла, о чем он тогда говорил.       На последних словах Нарцисса расплакалась. Согнулась, прижимаясь грудью к коленям, обняла себя за плечи и разрыдалась. Люциус на секунду замер, а в следующее мгновение уже обнимал Нарциссу. Он прижал ее к груди, спешно усаживая к себе на колени. К счастью, она совершенно не возражала. Напротив — прижалась к нему сильнее, цепляясь пальцами за лацканы мантии, словно маленькая девочка. — Любимая, — мягко позвал Люциус, — я рядом. Вместе мы справимся с чем угодно. Слышишь меня?       Но его слова ситуацию ничуть не улучшили. По-видимому, Нарцисса не собиралась так быстро отпускать ситуацию с окаменением их сына. А потому совершенное не разделяла его мнение о том, что он способен обеспечить благополучие и безопасность их маленькой семьи. — О да! С чем угодно, говоришь? А как насчет кого угодно? Выступишь против Лорда ради семьи? Или это другое?       Голос супруги был наполнен сумасшедшим весельем пополам с отчаянием. Она явно впала в истерику и совсем не осознавала, что говорит.   — Пусть эльф принесет успокоительное зелье. Лучше то, что варил Снейп. — Попросила она Люциуса. — Я пока умоюсь, и после мы все обсудим.        Зелья — две порции — один из домовиков доставил почти мгновенно. Принимать свою дозу маг не спешил, но гадостное предчувствие подсказывало, что это ненадолго. Судя по реакциям его супруги, все было совсем плохо. Какими бы эмоциональными ни были Блэки, они умели контролировать вспышки своих эмоций. Нарцисса же и вовсе не одобряла бесконтрольный прием зелий и предпочитала пить их исключительно по указу медика. Седативные средства и вовсе не одобряла, полагая, что они туманят разум. И если уж она решилась на прием «отравы», то и ему лучше держать зелье под рукой.       Нарцисса вернулась почти через четверть часа. Волосы ее были заплетены в простую косу, от макияжа не осталось и следа, а сама она выглядела обессилевшей. Первым делом она опрокинула в себя флакончик с зельем, чуть поморщившись от вкуса. Несколько секунд она простояла с закрытыми глазами, ожидая, пока подействует зелье. После она устало опустилась на диван, откидывая голову на спинку. — Ты знаешь, что такое крестражи? Или филактерии?       Люциус честно попытался припомнить что-то подобное. Но память молчала — лишь какие-то смутные отголоски о недопустимости особо темных ритуалов. — Ничего, — ответил он. — Неудивительно. Слишком страшное и темное колдовство даже для Блэков. Помнишь, о вечных сказках Альбуса о том, что убийство раскалывает душу? — Естественно. Если верить его словам, все авроры времен Крауча должны ходить с раздробленными душами. — На самом деле, он не так уж и неправ. Одного убийства для раскола души недостаточно, но вот после определенного ритуала все возможно. — И зачем кому-то раскалывать душу? — спросил Люциус. — Не сахарное печенье, ведь. Я хочу сказать, что даже магглы считают душу неприкосновенной. Какая цель может стоять превыше целостности души?       Нарцисса вяло и неправдоподобно улыбнулась. После приема зелий эмоции должны были отступить, но отголоски особенно сильных явно остались. — Бессмертие, Люц, достаточно весомая цель? — Смотря какие побочные эффекты. — честно ответил Люциус. — У такого волшебства должна быть особенно высокая цена. — Так и есть, — кивнула Нарцисса. — Я кратко расскажу всё, что знаю. И рассказ тебе не понравится.       Люциус слушал внимательно, чуть склонив голову к плечу. Жуткие деяния Герпия Злостного его не интересовали. Но вот то, что подобное с собой мог сотворить их Лорд, — уже да. — Хуже всего, — продолжала тем временем Нарцисса, — что крестраж не дает полноценного бессмертия. Он удерживает от окончательной смерти, но при этом увечит мага при жизни. При расколе души характер неизменно меняется. Обостряются жестокость, самовлюбленность и бескомпромиссность, уходят жалость, сочувствие, благоразумие. Да даже инстинкт самосохранения притупляется, уступая поверхностным желаниям. Если верить рассказам тети, то крестражи в буквальном смысле толкают своих владельцев на самоубийственные поступки. Расколотая душа стремится если не к целостности, то хотя бы к окончательному разрушению. Это буквально заманчивая ловушка, приводящая к смерти. — Но если все обстоит так, то почему Лорд вообще решился на создание чего-то подобного? — Откуда мне знать, — пожала плечами Нарцисса, — я все еще не верю, что он их создал. Но можно предположить, что просто не знал всех нюансов. Вальбурга рассказывала намного больше, чем можно было прочитать в библиотеке. По ее оговоркам можно было понять, что кто-то из Блэков когда-то задумывался о создании крестражей и выяснил о них всё, что сумел. Скорее всего, информация из семейных дневников, и с кем попало ей не делились. — С кем попало? — чуть усмехнулся Люциус. — Лорд не Блэк. Не думаю, что родители или тетя с дядей рассказали бы ему все это. Но порывистость и жестокость при жизни — не самое худшее, что случается с создателем крестража. Худшее его ждет после смерти. — И что же с ним происходит? — То, что возродится после ритуала, уже не будет человеком. Но и нежитью тоже не будет. Это нечто куда более искаженное и неправильное. Невозможное. Ближе всего к еврейскому голему, но и такое сравнение неверно. Усеченные еще больше чувства, абсолютная нечувствительность к боли и другим раздражителям, почти полное отсутствие человеческих потребностей, дико усиленный магический резерв и при том жуткая ненависть ко всем живым. Таких тварей необходимо уничтожать всем миром, иначе они будут изощренно убивать тех, кто их окружает. Одних быстро и безболезненно, других лишь после длительных физических или психологических пыток. Им нравится растягивать страдания окружающих, подпитываясь энергией, словно дементоры.       Несколько секунд Люциус пытался осмыслить ситуацию. После чего он протянул предательски подрагивающую руку к зелью и опрокинул его в себя одним движением. Вкуса он не почувствовал — только холод, распространяющийся по всему организму. Зябко передернув плечами, он все же помассировал виски. — И как избавиться от подобной твари? Как от всякой нежити — адским пламенем или изгоняющими чарами? — Если бы все было так просто. — Просто? — переспросил Люциус. — Ты серьёзно? Ладно ещё пламя, можно найти тех, кто способен его контролировать. Я и сам на это способен. Но кто ныне владеет изгоняющими чарами? Это ведь прерогатива некромантов или экзорцистов. Где их в Британии взять? — Можно ещё попробовать поискать демонолога. Они прекрасно умеют работать с душами. — Ещё лучше. Последнего демонолога Англии вроде как уничтожили лет сто назад? Нарцисса пожала точенными плечами. — Можно поискать в Азии. Или России. Но их работа будет стоить дорого. Неприлично дорого. К тому же простые изгоняющие заклятья не помогут. Максимум, на что они способны, — оборвать связь невоплощенной души с крестражами. Это приведет к мгновенной смерти их создателя. На самом деле один из самых легких способов избавиться от бессмертного чудовища. — Лорд пока что не воплощен. Значит, нужно найти подходящего специалиста как можно скорее. — Не думаю, что нам стоит этим заниматься. Без связи с Министерством, без его одобрения и получения международного контракта, никто не согласится на подобную авантюру. Это ведь будет преступление международного уровня. У нас запрещено даже распространение знаний о темных искусствах, не то, что их практика. Не думаю, что их порадует награда в виде поцелуя дементора. — Экзорцизм не причислен к темным практикам. — И где ты найдешь китайца или японца, который согласится приехать сюда и работать без санкции Министерств? Не только нашего, но и его родного. На международную практику необходимо разрешение. И подобные мастера обязаны выплачивать определенный процент своему правительству за возможность работать за рубежом. За ними ведется постоянное наблюдение, чтобы они не скрывали свой уровень дохода.     — Что же все так непросто? — задал Люциус риторический вопрос, на который супруга неожиданно дала ответ. — Это ещё не все сложности. Если Лорд воплотится, все усложнится в десятки раз. — Как? Он будет сопротивляться, это понятно. И все, у кого есть метки, будут вынуждены ему подчиняться. А значит, не только не пытаться уничтожить тварь, но и всячески содействовать и защищать. Но что-то мне подсказывает: ты говоришь не об этих трудностях. — Его практически невозможно будет убить. Разве что только после уничтожения всех крестражей. Иначе снова развоплощение, а за ним очередное возвращение из мертвых. Что немаловажно: после уничтожения крестража он утратит почти всю свою мощь. И убить его станет проще, чем даже обычного волшебника. Магия просто начнет выходить из-под контроля и обернется против владельца. Но только после уничтожения всех якорей. Если хоть один будет цел, все попытки будут бесполезны. — Какой же мрак. И сколько крестражей у него может быть? — Думаю, не меньше четырех. Один у тебя, второй у Беллы, третий у Регулуса. Судя по всему, эти крестражи предназначались самым доверенным слугам: чтобы узнать его тайну и вернуть из мертвых. Но на случай предательства должен быть еще один, спрятанный так далеко, как только возможно. История доказывает, что любое предательство вождя не абсолютно, обязательно найдется хоть один верный соратник. — А где он возьмет крестраж для возрождения? — спросил Люциус. — Нигде. Крестраж для ритуала возрождения не обязателен. То, что он передал их в руки Упивающихся смертью, лишь показатель высшего доверия и подсказка, как именно вернуть его. — Значит, как минимум четыре? Нарцисса прикусила губу и сцепила руки в замок. — Думаю, больше. О множественных дроблениях души известно мало, но все, кто создал больше одного крестража, стремятся к увеличению их числа. Тетя Вальбурга утверждала, что какой-то арабский колдун успел создать пять крестражей, прежде чем его уничтожили. И собирался создать еще не меньше четырех. — Девять?! — с ужасом переспросил Люциус. — Ты полагаешь, что он создал девять крестражей? — Да нет же, — покачала головой Нарцисса, — просто уверена, что их не четыре. Скорее всего, больше. А после возрождения он определенно создаст еще один: как очередную подстраховку, для большего спокойствия. — Почему ты так думаешь? — Сама бы так поступила. Раз крестражи не дали мне умереть, значит, стоящая была идея. Рабочая. — Холодный расчёт, получается? — спросил Люциус. — Говорю же, один раз раздробивший душу стремится дробить ее вновь и вновь. При любом удобном поводе. А возвращение к жизни после смерти — самый веский повод. Особенно когда он узнает о потере одного из крестражей. Взгляды супругов пересеклись на обезображенном дневнике. — Ты уверена, что он вернется? Может, все не так плохо? — спросил Люциус, пытаясь скрыть дрожь в голосе.  Нарцисса отрицательно покачала головой. — Не обманывай себя, — мягко сказала она через несколько секунд, — он уже пытается вернуться. И, зная упорство Лорда, он найдет того, кто согласится провести ритуал. — Он же убьет нас всех. Тебя, меня, Драко. — Люциус сдавленно простонал, оттягивая с усилием ворот мантии. — Да он даже поместье спалит и эльфов перебьет. В назидание другим. Может, и правда развестись? Тогда есть шанс, что он не тронет тебя и сына. Упадете перед ним на колени, взмолитесь о пощаде. Назовете меня предателем и выскажитесь о намерении убить меня? Ты ведь сможешь, при острой необходимости. Я это знаю. Нарцисса посмотрела на него потрясенным взглядом. — Люциус! —возмущенно вскрикнула она, поднимаясь на ноги и гневно хмуря брови. — Ты действительно думаешь, что настолько безразличен мне, что я готова тебя убить? И искренне веришь, что мы обманем Лорда, который всегда обладал удивительным чутьем на ложь? Ах, да, еще он владеет легилеменцией и точно не станет снисходительно верить одним словам!       На последних словах она срывается, отчаянно дергая головой, словно отмахиваясь подобным образом от его идеи. Люциус чувствует, как предательски теплеет в груди. Абсолютно не важно, что она говорит про Лорда. Главное он услышал. Она не хочет с ним разводиться. Она любит его. Последняя мысль заставила его глупо улыбнуться. Не думая ни о чем другом, он сделал порывистый шаг к супруге и сгреб ее в объятия. Опустил голову, вдыхая запах ее волос. Потерся щекой о ее макушку. Нарцисса обняла его шею, украдкой улыбаясь.    — Цисси, — почти прошептал он, — я дурак. Я виноват перед тобой и Драко. Но я готов на все, чтобы искупить эту вину. Она лишь кивнула и высвободилась из объятий. — Ты прав в одном: Лорд не простит уничтожение фрагмента его души. Необходимо действовать. И как можно быстрее — у нас совсем мало времени. Я уверена в этом. — И что ты предлагаешь? — Уехать. Покинуть страну и временно оборвать общение со всеми близкими друзьями. Лучше всего во Францию. А Драко отправим учиться в Дурмстранг, как ты когда-то и хотел. — Не Шармбатон? Нарцисса недовольно поморщилась и покачала головой. — В Академии слишком много времени уделяют искусству: живописи, танцам, музыке, пению. У них даже сохранились уроки скульптуры. Ты представляешь нашего сына, занимающегося лепкой из глины? — Почему нет? — Усмехнулся Люциус. — Он просто обязан обладать отменным вкусом: как ты и я. Станет великим художником или оперным певцом. Плохо разве? Супруга негромко рассмеялась и легко шлепнула его по плечу. — Ни в коем случае. У Драко совсем нет слуха. Дурмстранг предпочтительней. Там много времени посвящают боевой магии и физической подготовке. Драко сумеет постоять за себя. — А как же удаленность Института? И то, что директором там сейчас Каркаров? — Это скорее плюс, чем минус. Уверена, Игорь еще меньше нас желает возвращения Лорда. Скорее всего, он боится до потери пульса встречи даже с бывшими соратниками. Ты сможешь надавить на него, и Драко примут без лишних сложностей. И лучше бы на второй курс: он слишком многое пропустил за этот год. — Как скажешь, любовь моя. Не представляю, правда, как буду оправдываться перед деловыми партнерами, но с этим мы справимся. — Естественно. У тебя нет другого выбора. Надо еще подумать, как сообщить об этом Драко. Не думаю, что его порадует внезапный переезд. А вот покинуть Хогвартс, может быть, и рад: друзья друзьями, а быть окаменелым ему не понравилось. — Ты не расскажешь ему о… — Нет, — перебила Нарцисса, — он очень привязан к тебе. Не хочу его разочаровывать. Позже. Может быть, осенью. Или вообще через пару лет. — Значит, сбегаем, — кивнул своим мыслям Люциус. — Но прежде надо кое-что сделать. Нечто очень важное.       Смотря на предвкушающую улыбку и лихорадочный блеск в ее глазах, Люциус и сам испытал азарт. Он еще не был в курсе планов своей супруги, но не сомневался в одном: Нарцисса Блэк вышла на тропу войны.