Чёрный источник

      На пляже близ свалки стояли двое: почти двухметровый бодибилдер со светлыми волосами и широчайшей улыбкой, а так же полутораметровый подросток с непослушными зелёными волосами, чьи мышцы лишь недавно обрели объем и рельеф. Герой номер один и парень без способностей. Тошинори Яги, так же известный как Всемогущий, и Изуку Мидория, фанат героев и способностей, причуд, сам не имеющий сил. — Всё, что тебе нужно, — сказал блондин, вырывая из своей головы один волос и протягивая его вперёд. — Съесть его. — Съесть? — парень явно охренел от произошедшего. Он явно не ожидал, что одна из загадок мира должна передаваться так. — Уж лучше так, чем кровь или ноготь, — лицо Всемогущего даже не дрогнуло. Он отлично научился сохранять широкую улыбку в любой ситуации.       Изуку взял волос, несколько секунд сомневался, но всё же положил волос в рот. Два японца ожидали многого, но не такого. Тело Изуку пошло волнами, которые буквально разрывали плоть, обнажая чёрные с небольшим вкраплением красного жгуты, поглощали её и создавали заново, не причиняя никакой боли. Подросток был в шоке от этого изменения себя, но в ещё больше шоке был Яги — он не чувствовал ещё одного обладателя Один за всех, как это было с его наставницей. — Это нормально? — всё ещё растерянно спросил Изуку. — Нет, это не нормально. Какие причуды у твоих родителей? — серьёзно спросил Всемогущий. — У матери телекинез, а у отца огненное дыхание. Что-то не так? — На твой счёт ошиблись: у тебя есть причуда, просто это причуда-мутант, — на этих словах глаза зеленовласого зажглись надеждой, смешанной с неверием. — Но она отвергла Один за всех. — Что? — Изуку будто бы не услышал первую часть фразы. Ему столько лет твердили, что он беспричудный, что ни сознание, ни подсознание не могли поверить в новую реальность. — Ты не унаследовал Один за всех. Но ты обрёл что-то своё, личное. Ты даже без этой силы сможешь стать героем, — Яги тщательно подбирал слова ободрения, из-за чего ему пришлось растягивать гласные, просто чтоб дать себе больше времени. — Всемогущий! Спасибо! — именно эти слова нужны были подростку. — Лучше или домой и отдохни. По тому, что ты уже продемонстрировал, ты можешь справится с экзаменом. — Хорошо!       Изуку побежал. Он, сам того не заметив, развил скорость машины, и уже скоро был дома. Подросток ворвался в дом и увидел подготавливающих ужин родителей — набравшую лишний вес низкую зеленовласую женщину, Инко Мидорию, и худощавого брюнета, Хисаши Мидорию. — У меня есть причуда! — из коридора прокричал Мидория младший. — Изуку? — женщина непонимающе посмотрела на сына. — У меня руки временно превратились в какую-то чёрную массу, а ещё я стал сильнее! — Чёрную массу? — абсолютно холодно спросил отец, чем заставил семью вздрогнуть. Ранее мягкое и слегка улыбчивые лицо теперь не выражало совсем ничего, будто оно было высечено из камня. — П-пап, ты что-то знаешь про это? — слегка заикаясь спросил подросток. — Кое-что, — сказал мужчина и быстро подошёл к сыну положив руку ему на голову. Они оба почувствовали друг друга, но не просто человеческими чувствами, а чем-то иным, что подросток не мог объяснить. — Первый раз такое происходит. — Хисаши, о чём ты? — подошла к мужу и сыну Инко. — Я впервые за много лет расскажу о себе правду. — Правду? — спросил Изуку. — Да. Сейчас или после ужина? — Хисаши посмотрел на жену. — Сейчас, — серьёзно ответила Инко. — Тогда идём в гостиную.       После перехода в гостиную Хисаши сел на кресло, в то время как его семья села на диван. Кресло не стояло напротив дивана, а сбоку, так что не было чувства противостояния. — Мне чуть больше двухсот лет… — Ты родился в начале эпохи причуд? — уставился на Хисаши Изуку. — Изуку, не переживай отца. — Нет, не тогда. Я родился ещё до её начала. Тогда меня звали Алекс Мерсер, — мужчина полностью превратился в уже знакомую Мидории младшему чёрную массу, а затем принял облик европейца среднего телосложения в джинсах, и толстовке с лежащим на плечах капюшоном. Лицо с острыми чертами лица всё так же не выражало вообще ничего. — Изуку, что ты знаешь про Нью-Йорк две тысячи восьмого года? — Эм, — подросток на мгновение растерялся от внезапного вопроса. — Террористы создали и выпустили биологическое оружие, из-за чего город-миллионник был помещён в карантин на десять лет. — Хисаши, только не говори мне… — Нет, не я выпустил биологическое оружие. Если точнее, их было два, оба разрабатывались правительством Соединённых Штатов Америки, предшественника Американской Республики, и компанией ГЕНТЕК, а для испытаний использовались люди… — Но это неправильно! — воскликнул Изуку, чуть ли не подпрыгнув с дивана. — С человеческой точки зрения да. С точки зрения человечества тоже. Они создали нестабильное оружие, которое могло в любой момент вырваться и начать апокалипсис. Два вируса: Красный свет и Чёрный свет, улучшенная версия Красного света. Они оба считаются уничтоженными. Ключевое слово “считаются”. Я — Чёрный свет, обретший разум и личность вирус. — Хисаши… — Его нет уже больше тридцати лет. Хисаши Мидория при рождении получил дефектную причуду и уже в девять лет у него были опухоли во всех органах. Я облегчил его страдания и полностью заменил его, приняв личность и память. Я стал Хисаши, подарил его родителям здорового “сына”, подарил возможность наблюдать, как их “сын” растёт и достигает успехов. — Но ты же всё равно не он. — И вот тут, Инко, появляется вопрос: кто больше является Хисаши Мидорией? Тот, кто прожил девять лет, или тот, кто прожил тридцать? У меня вся память, все привычки и весь геном оригинала. — Парадокс корабля Тесея… — пробормотал подросток. — Верно. Можно сказать, что я стал лучшей версией Хисаши, ведь если бы проживший такую же жизнь оригинал узнал, что у тебя, Изуку, нет причуды, он бы просто ушёл. Просто бросил бы вас обоих, не говоря уже про требование замены учителей в школе. — Хисаши бы не стал так делать. — Я и есть Хисаши, — мужчина снова стал японцем. — Я прожил как Хисаши тридцать лет — дольше, чем мы знаем друг друга. И многие жизни до этого. Я пытался проявлять человечность, даже большую, чем оригиналы. Хотя чтоб утихомирить мои инстинкты распространения и развития потребовались причуды. — В каком смысле? — непонимающе спросил Изуку. — Причуды — результат частичного переписывания генома человечества. Я использовал свои частички, чтоб на основе генома Парии дать человечеству новые возможности, дать каждому человеку частичку себя. — Ты — источник причуд… — ошарашенно сказал подросток. — Но зачем? Зачем ты создавал семьи и врал? — Я сохранял свою человечность. Если люди будут знать, что тот, кого они знали многие годы, на деле разумная биомасса, это поменяет их отношение к знакомому, даже если он сам не изменится. — Но почему ты решил раскрыться? — спросила Инко, уже вконец непонимающая, за кого же она вышла замуж. — Из-за Изуку, — Алекс-Хисаши посмотрел на сына. — Меня? — Да. У меня уже были дети, но никто из них не рождался без причуды и не стал подобным мне. Изуку, ты — вторая разумная колония Чёрного света. — Но я человек! — Я тоже первое время так думал. И чтоб ты не терял свою человечность, я дам тебе кое-какой опыт.       Алекс встал и прикоснулся к голове сына. Изуку в этот момент странно себя чувствовал — в него будто бы запихнули хотдог, который едва влез в горло. — Тебе нужно несколько часов, чтоб усвоить опыт. Попробуй поспать, у тебя скоро экзамен, — лицо отца вновь стало тёплым и улыбчивым, будто этого разговора никогда не было.